Дневник жёг руки. Я не спала вторую ночь — всё думала о той женщине, которая жила здесь до меня. Её платье, её духи, её последняя запись: «Я боюсь. Если вы найдёте этот дневник — меня уже нет». Я знала, что Алексей знает правду. Я выследила его в гараже, заблокировала дверь. «Говори, — сказала я. — Или я расскажу Андрею, что ты был в том доме». Он смотрел на меня долго. А потом сказал: «Её звали Вероника. Она пропала больше года назад. Я здесь, чтобы это доказать».
Дневник не выходил из головы.
Я перечитывала его ночью, при свете фонарика. Листы шуршали, буквы плясали перед глазами.
«Я слышала, как он говорил по телефону. Сказал, что я — проблема. Что от проблемы надо избавляться».
Кто она? Как её звали? Где она сейчас?
Жива ли?
Я закрывала глаза и видела её лицо. Красивое, испуганное. Она сидела в том же доме, смотрела на море и ждала.
Ждала чуда. Которое не пришло.
— Олеся Викторовна, — голос горничной за дверью. — Завтрак подан.
— Не хочу.
— Андрей Викторович просил передать, что сегодня будет поздно.
— Хорошо.
Я не спускалась к завтраку. Не спускалась к обеду. Горничная стучалась, но я не открывала.
Я думала.
Алексей избегал меня.
Я замечала это — как он отводит взгляд, когда я прохожу мимо. Как ускоряет шаг, если мы оказываемся в одном коридоре. Как делает вид, что не слышит, когда я зову.
Он боялся.
Не меня. Того, что я знаю.
Я выследила его в гараже.
Дверь была приоткрыта. Внутри пахло бензином, маслом, железом. Алексей возился под капотом, не слышал, как я вошла.
— Алексей, — сказала я.
Он дёрнулся. Повернулся. Увидел меня — и замер.
— Олеся Викторовна…
— Мне нужно поговорить.
— Я занят.
— Это не вопрос, — я закрыла дверь изнутри. — Это требование.
— Вы не должны здесь быть.
— Я не должна была быть и в том доме, — я достала дневник. — Но я там была.
Он посмотрел на книгу. Потом на меня.
— Что вы хотите?
— Правду.
— Я не знаю никакой правды.
— Врёте, — я подошла ближе. — Вы знаете. Вы были там. Вы сказали: «Здесь небезопасно». Вы знаете, что случилось с той женщиной.
Он молчал.
— Алексей, — я почти умоляла. — Пожалуйста.
Он смотрел на меня долго.
Очень долго.
— Вы не отстанете? — спросил он.
— Нет.
— Тогда… — он вытер руки ветошью. — Тогда слушайте.
Он сел на ящик. Я села напротив.
— Её звали Вероника, — начал он. — Она была девушкой Андрея. До вас.
— Я знаю, что до меня были другие.
— Не просто другие, — он покачал головой. — Она жила здесь. В этом доме. Два года.
У меня перехватило дыхание.
— Два года она была заперта здесь, — продолжил он. — Как и вы. Та же клетка, та же охрана, те же правила.
— Но она… она исчезла.
— Да.
— Как?
— Никто не знает, — он опустил глаза. — Однажды она просто пропала. Андрей сказал, что она уехала. Что не захотела жить с ним. Но я…
— Что?
— Я слышал его разговор. Ночью. Он кому-то звонил и сказал: «Вероника больше не проблема».
Я вспомнила запись в дневнике. Слово в слово. «Я слышала, как он говорил по телефону. Сказал, что я — проблема. Что от проблемы надо избавляться».
— Вы поэтому здесь? — спросила я. — Вы хотите узнать, что случилось?
— Я здесь, чтобы найти доказательства, — он посмотрел на меня. — Я бывший следователь. Уволился после того, как дело Вероники закрыли за отсутствием улик.
— Андрей знает?
— Нет. У меня документы на другое имя.
Я молчала. В голове не укладывалось.
— Вы работаете на него, чтобы…
— Чтобы посадить его, — закончил он. — Да.
Я смотрела на него и видела по-другому.
Не водителя. Не слугу. А человека, который рисковал жизнью ради правды.
— Почему вы мне говорите это? — спросила я.
— Потому что вы — его слабое место, — ответил он. — Он доверяет вам. Он не следит за вами так, как за другими.
— Он следит за мной.
— Не так, — Алексей покачал головой. — Он считает вас безвольной куклой. Он не думает, что вы способны на предательство.
— А я способна?
— Не знаю, — он посмотрел мне в глаза. — Способны?
Я подумала о дневнике. О Веронике. О Елене, которая умоляла меня уехать. О своих бессонных ночах.
— Да, — сказала я. — Способна.
Алексей достал из кармана маленький телефон.
Спутниковый. Старый, потрёпанный.
— Держите, — он протянул его мне. — Глобальное покрытие. Полиция, скорая, любые службы.
— Зачем?
— На всякий случай, — он посмотрел на дверь. — Если поймёте, что пора бежать — звоните.
— По какому номеру?
— Сохраните мой, — он взял телефон, набрал контакты. — Я отвечу в любое время.
— А если вы предатель? — спросила я. — А если вы работаете на Андрея и проверяете меня?
Он усмехнулся.
— Тогда вам нечего терять, кроме свободы.
— А она у меня есть?
— Пока нет, — он встал. — Но у вас будет шанс.
Я спрятала телефон в карман.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что, — он открыл дверь гаража. — Идите. Вас могут хватиться.
Я вернулась в дом на подгибающихся ногах.
Бабушкина шкатулка — тайник, который я нашла в первый день. Пустая. Я положила туда дневник. И спутниковый телефон.
Закрыла крышку.
Поставила на место.
Никто не узнает.
Никто не найдёт.
Я вспомнила, как бабушка подарила мне эту шкатулку на шестнадцатилетие. «Храни там самое дорогое», — сказала она. Тогда самым дорогим были мои первые рисунки. Теперь — доказательства того, что муж — чудовище.
Я села на кровать.
Внутри было пусто.
И страшно.
Но на дне этой пустоты теплилась надежда.
Я не одна.
Алексей со мной.
Вечером Андрей вернулся рано.
Я не ожидала. Успела закрыть шкатулку, отойти к окну.
— Ты дома? — он зашёл в спальню.
— А где я ещё? — я улыбнулась.
— Не знаю. Гуляла бы.
— Я гуляла. По парку.
— И как? — он подошёл, поцеловал в лоб.
— Хорошо, — соврала я. — Погода чудесная.
— Завтра улетаю на два дня. В командировку.
Моё сердце пропустило удар.
— На два дня?
— Да, — он достал телефон. — Срочные дела.
— А я?
— А ты останешься здесь, — он не поднял глаз. — Здесь безопасно.
— Я хочу с тобой.
— Нельзя, — он убрал телефон. — Олеся, не начинай.
— Что «не начинай»?
— Спорить. Ты знаешь, что без меня тебе нельзя покидать остров.
Я замолчала.
— Вот и умница, — он снова поцеловал меня. — Я быстро.
Он ушёл в душ.
Я осталась стоять у окна.
Он улетает. На два дня. Охрана останется. Но Алексея, может быть, нет.
Я сжала кулаки.
Два дня. Сорок восемь часов. Шанс.
Я не знала какой. Но чувствовала — он будет.
Продолжение следует…