Я не видела Елену две недели. Она похудела, под глазами — синяки. «Ты должна уехать, — сказала она, схватив меня за руку. — Твой муж — не тот, за кого себя выдаёт». Я отдернула руку. «Ты просто завидуешь, — ответила я. — У тебя ничего нет, а у меня — рай». Она смотрела на меня с такой болью, что мне стало страшно. Не за себя. За неё. А потом Андрей прервал наш разговор, и Елену вывели с острова. Я смотрела ей вслед и думала: «Как же она ошибается». Но ошибалась я.
Елена приехала через две недели.
Я ждала её у ворот, переминаясь с ноги на ногу. Впервые за это время я чувствовала что-то кроме тоски.
— Олеся! — она выскочила из машины, едва та остановилась. — Ты как?
— Жива, — я обняла её. — Как видишь.
— Исхудала, — она отстранилась, осмотрела меня. — Не кормят?
— Кормят, — усмехнулась я. — Шеф-повар из Милана.
— А выглядишь как призрак.
Я пожала плечами. Не говорить же ей, что последнюю неделю я почти не спала.
— Пойдём в дом. Я покажу тебе рай.
Она шла по особняку и молчала.
Я ждала восхищения, вопросов, хотя бы зависти. Ничего.
— Что с тобой? — спросила я, когда мы вышли в сад.
— Смотрю, — ответила она.
— И что ты видишь?
— Клетку, — она повернулась ко мне. — Очень красивую клетку.
— Лена, прекрати, — я отвернулась. — Ты просто не привыкла к такой жизни.
— А ты привыкла?
— Привыкаю.
— К тому, что у тебя отобрали телефон? К тому, что интернет только с разрешения мужа? К тому, что охрана смотрит на тебя как на зверя в зоопарке?
Я промолчала.
— Олесь, — она взяла меня за руку. — Я расследовала его дела.
— Чьи дела?
— Андрея.
Моё сердце пропустило удар.
— Что ты сказала?
— Он фигурирует в деле о пропавших женщинах, — Елена говорила быстро, тихо, будто боялась, что нас подслушивают. — Не как подозреваемый — как свидетель. Но я копнула глубже. Три женщины, которые работали на него. Исчезли. Ни следов, ни тел, ничего.
— Ты сошла с ума, — я вырвала руку. — Андрей — бизнесмен. У него нет причин…
— У него есть причина, — перебила она. — Эти женщины знали что-то. Что-то, что могло его уничтожить.
— Откуда ты… откуда у тебя эта информация?
— Я журналист, Олеся. Это моя работа.
— Ты хочешь разрушить мою семью.
— Я хочу тебя спасти.
Я смотрела на неё и не узнавала.
Раньше Елена была весёлой, беззаботной, смешливой. Теперь — чужой. Глаза горят фанатичным огнём, пальцы дрожат.
Я вспомнила нашу первую встречу. Детский сад, песочница, я плачу — отобрали лопатку. Лена подошла, отобрала лопатку обратно и сказала: «Не плачь. Я тебя в обиду не дам». Она всегда меня защищала. Всегда. Но сейчас — от кого? От мужа, который меня любит?
— Ты ошибаешься, — сказала я. — Андрей — хороший человек.
— Хорошие люди не строят частные острова с колючей проволокой.
— Это для безопасности.
— Для чьей? — она посмотрела мне в глаза. — Твоей? Или его?
В сад вышел Андрей.
— Олеся, — он улыбнулся. — Представишь меня подруге?
— Это Елена, — я подошла к нему. — Лена, это Андрей.
— Очень приятно, — он протянул руку.
Елена не ответила. Смотрела на него в упор.
— Я слышала о вас, — сказала она.
— Хорошее или плохое? — он усмехнулся.
— Разное.
Андрей перевёл взгляд на меня.
— О чём вы говорили?
— О жизни, — ответила я.
— О жизни, — повторил он. — Интересная тема.
Он обнял меня за талию. Рука была тяжёлой. Я чувствовала каждое его прикосновение.
— Елена, вы останетесь на ужин?
— Нет, — она покачала головой. — Мне пора.
— Жаль, — он развёл руками. — Мы так редко видим подруг Олеси.
— Может быть, потому что вы их не приглашаете?
— Лена, — я дёрнулась, но Андрей удержал меня.
— У нас закрытый образ жизни, — спокойно ответил он. — Олеся это знает. Она сама так захотела.
Я захотела?
Я помню наш разговор перед свадьбой. Андрей сказал: «Мы будем жить на острове. Там красиво. Там тихо. Там только я и ты». Я согласилась. Не знала, что «только я и ты» означает «никого больше». Ни друзей, ни родных, ни даже голоса в трубке.
— Мне пора, — Елена шагнула к выходу. — Олесь, подвезёшь меня до ворот?
— Конечно, — я выскользнула из рук Андрея. — Дорогой, я на минуту.
Он кивнул. Не спросил, зачем. Просто кивнул.
У калитки Елена остановилась.
— Олесь, — она схватила меня за руки. — Послушай меня. В последний раз.
— Я слушаю.
— Если что-то пойдёт не так — звони. В любое время. Днём, ночью, посреди Земли. Я приеду.
— Лена…
— Обещай мне. Обещай, что позвонишь.
Я посмотрела на подругу. На её глаза — полные страха и любви.
— Обещаю, — сказала я.
Она обняла меня. Крепко. Слишком крепко.
— Я люблю тебя, дуру, — прошептала она.
— И я тебя.
Она села в машину. Ворота открылись. Автомобиль выехал.
Я стояла и смотрела вслед.
Потом я увидела.
Машину Елены остановили. Охранник заглянул внутрь, открыл багажник. Обыскивали.
Я подошла ближе.
— В чём дело? — спросила я.
— Проверка, — ответил охранник, не поднимая глаз.
— Кого проверяют?
— Гостей.
Он достал из-под сиденья диктофон. Маленький, чёрный. Протянул Елене.
— Что это?
— Мои записи, — Елена побледнела.
— Зачем вам диктофон на территории частного острова?
— Я журналист. Я везде хожу с диктофоном.
— Больше не будете, — он забрал устройство. — Можете ехать.
Елена посмотрела на меня. В её глазах — паника.
Я ничего не сказала. Просто стояла и смотрела, как машина уезжает.
Я вернулась в дом на подгибающихся ногах.
Андрей сидел в гостиной, листал телефон. Увидел меня — улыбнулся.
— Как подруга?
— Хорошо, — ответила я.
— Она странная, — он положил телефон. — Я бы на твоём месте держался от неё подальше.
— Почему?
— Она журналист. Они все такие — лезут не в свои дела.
Я села напротив.
— Андрей, ты знал, что у неё диктофон?
— Конечно, — он усмехнулся. — Мои люди проверяют каждого, кто въезжает на остров.
— И что они там нашли?
— Ничего интересного. Просто рабочие записи.
— Ты их слушал?
— Зачем? — он пожал плечами. — Я доверяю своим людям.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри растёт холод.
Не страх. Пока не страх.
Понимание.
Я не знаю этого человека.
Я вышла замуж за незнакомца.
Ночью я опять не спала.
Лежала, смотрела в потолок, прокручивала в голове сегодняшний день.
Слова Елены: «Он фигурирует в деле о пропавших женщинах».
Глаза Елены: полные страха.
Диктофон, который вытащили из-под сиденья.
Я закрыла глаза.
Я не хотела верить. Не могла. Потому что если верить — значит, моя жизнь — ложь.
А если ложь — то какой у меня выход?
Остров. Море. Охрана. Колючая проволока.
Я открыла глаза.
За окном было темно.
Я была одна.
Продолжение следует…