Белая и серьезная, как фарфоровая супница на похоронах, мисс Агнес Грей сжимала в руке телеграмму. Племянник разорился. Срочно требовалась тысяча долларов, иначе — позор, продажа дома и переезд к ней. Агнес любила племянника, но мысль о его переезде вызывала у нее ту же гамму чувств, что и перспектива завести дома молодого носорога.
Она достала из шкатулки единственную ценность — брошь с сапфиром, холодным и глубоким, как глаза самой Агнес. И отправилась к ювелиру.
По дороге, на углу Вязов и Надежды, дорогу ей преградил человек с лицом, словно выпавшим из чужой биографии. Он был бос, но на голове его сиял цилиндр.
— Мадам, — произнес он трагическим шепотом, — судьба играет нами, как кот — клубком. Еще вчера я обедал у губернатора, а сегодня ветер свистит в моих карманах. Купите шляпу. Десять долларов. Спасите джентльмена.
Агнес посмотрела на цилиндр. Он был прекрасен и нелеп, как лебедь в свинарнике.
— Мне нужна тысяча, а не шляпа, — отрезала она.
— Шляпа, — возразил бродяга, подняв палец, — это билет. Билет туда, где вас примут за ту, кем вы желаете казаться. А казаться вы желаете женщиной, которая никуда не спешит.
Агнес замерла. Решение созрело в ней за секунду — так падает яблоко, достигшее совершенной спелости. Она купила цилиндр, водрузила его поверх своей строгой прически и вошла к ювелиру.
Ювелир, мистер Гольдблюм, увидев даму в цилиндре, немедленно предположил, что перед ним — эксцентричная миллионерша, которая продает фамильные камни от скуки. Он предложил за сапфир полторы тысячи, лишь бы заполучить такую клиентку.
Вечером Агнес сидела дома, пила чай и писала племяннику чек. Рядом на стуле покоился цилиндр. Она поглядывала на него с нежностью, с какой смотрят на неожиданного, но очень кстати подвернувшегося друга.
А бродяга тем временем сидел в порту, болтал босыми ногами над водой и рассказывал чайкам:
— И тогда я понял: иногда лучший способ помочь ближнему — это продать ему шляпу. Ведь когда человек думает, что спасает тебя, он легче решается спасти самого себя.
Чайки слушали, склонив головы. Они не все понимали, но чувствовали: этот босой малый в душе — король. А короли, как известно, не носят обуви. Они носят короны, а время от времени — продают их, чтобы напомнить кому-то, что выход есть всегда, даже если он выглядит как цилиндр на помойке.
Гала БазарАва