Раньше я любил заканчивать газетные статьи цитатой из рассказа Аркадия Гайдара "Чук и Гек".
"Что такое счастье - это каждый понимал по своему. Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю, которая зовётся... (Тут у меня возникала проблема, и всякий раз приходилось выкручиваться) ...которая зовётся Советской страной".
А потом разлюбил. Вернее, позабыл об этой привычке, заслонённой более сильными впечатлениями. Это ведь свойство живой материи – забывать? Нервная клетка за нервной клеткой... Забывать – и становиться мёртвой.
Вот наткнулся утром на забавное видео. Само заиграло в открытой, но не активной вкладке. Я аж чуть не это... (Ничего не это, но так положено говорить для нагнетания саспенса.) Глядь – а это она. Та тётка из Dead Can Dance. Лиза Джерард. Ты жива ещё, моя старушка... Жив и я. Привет, тебе, привет. Выпьем с горя? Где же кружка... Водку будешь? А я нет.
Всё тут, что вызывает смешанные чувства читателей, я трезвым пишу. Кого-то "освобождает" алкоголь, а меня – письмо. Я, думаете, сюда пишу, потому что мне есть что сказать? Очевидно же, что нет. Я пишу – потому что меня освобождает процесс письма. "Пока пишу – нормально, а подимешь голову от листа – такая тоска накатывает..." (Дм. Ал. Пригов.)
Вот то забавное видео. Тот случай, когда в малом симфоническом оркестре самая ответственная партия – у большого барабана:
Несмотря на комизм происходящего не могу прекратить любить Лизу Джерард. Вот вы говорите "Эния"? Я тоже говорю "Эния" (и "Энигма" и Марта Шебештьен – "Песню Марты" у Deep Forrest помните? Так это правда Марта поёт – венгерская исполнительница народных песен Марта Шебештьен:
...и Бьорк (о, как я говорю Бьорк!), и та девушка их занудного, но прекрасно тоскливого трип-хопового ансамбля, название которого я всегда забываю...
Но если спросят меня с последней прямотой на последнем допросе: "Каравай-каравай, под чей голос прошла твоя тревожная бестолковая юность?!"
Я отвечу: если позволите, под голос Лизы Джерард, граждане судьи.
Она уже старенькая, и голос не звенит так, как раньше, но нам хватит, мы все тут не огурцы. Только Путин и Синь Цзинь Пинь будут жить вечно. (Уточняю специально для тех, кто не любит, когда мои нечистые уста касаются этого имени, которое так славно смотрелось бы на борту атомного ледокола или на стене мавзолея.)
Только Путин и Синь Пинь-Пинь будут – а мы не будем. Но косточками-то побренчать напоследок можно?
Кстати, обратите внимание, как худы в Индии Священные Коровы. Вот вам философия: их там никто не ест – но, соответственно, никто и не кормит. В Индии не нажористо быль святым:
А вы как хотели? Быть свободным – или быть сытым? А быть свободным – или быть живым? Ещё масса вариантов: например, быть свободным – или чтобы не плакали от голода ваши дети...
Это всё шуточные вопросы. Сама их постановка говорит о том, что вы не свободны. (Человек, стоящий перед выбором, несвободен.)
В Инди коров хотя бы не жгут согласно поступившей инструкции и в соответствии с планом, разработанным специалистами Всемирного экономического форума. Когда осенью 2019 года наш кумир встречался с с его прошлым руководителем Клаусом Швабом, и тот дарил нашему нынешнему руководителю свою книгу, наш сказал "Надеюсь, мы вас не подведём".
Не подвели... А помните тот прекрасный диалог с шампанским?
ПУТИН. Ну, когда детская прививка будет?
ГИНЦБУРГ. Вы знаете, несколько неожиданно, но то обещание, которое мы вам в Ярославле давали, мы выполним – может быть не к Первому сентября, но к пятнадцатому...
Или вы ничего не помните? Я тоже бы хотел ничего...
...Не то чтобы разлюбил – просто стало верхом идиотизма на словах жить в координатах "Чука и Гека" – и ничего не делать, когда кругом творится столько подлости, столько гнусного – даже не предательства, нет, ведь предатель действует внезапно, исподтишка – а тут открыто и планомерно, пользуясь нашим идиотизмом, и нашей рабской покорностью обстоятельствам...
Гайдар этому не учил. Он учил – "Выпрямляйся, барабаншик!" А я только зад над диваном приподнимаю, попёрдывая... И эту, пусть не статью, но тоже пригоршню букв закончу теперь иначе – стихами Некрасова:
Вынесет всё – и широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе.
Жаль только – жить в эту пору прекрасную
Уж не придется – ни мне, ни тебе.
("Железная дорога")
Вы играли со своими детьми в "рельсы-рельсы, шпалы-шпалы"? И пальцами по худым спинам, по гибким косточкам... А ведь эти рельсы-шпалы – кости и есть. Таких же, как мы и как наши дети, людей. Тоже были. Тоже всё на что-то надеялись.
"Светлый путь".