Его голос звучал из каждой квартиры, его фотографии украшали стены парикмахерских, его улыбке верили миллионы. Представители власти берегли его как национальное достояние. Но мало кто знал, что в начале своего стремительного взлёта 19-летний Муслим Магомаев уже тайно женился на девушке по имени Офелия, стал отцом… и бросил дочь.
«Папе мешала семья», — скажет его повзрослевшая дочь Марина спустя годы. И в этой короткой фразе – вся боль, всё недоумение человека, которому пришлось расти без отцовского тепла. Почему же одну женщину он отверг, а другую – боготворил до последнего вздоха?*
Мальчик без отца
Он появился на свет в августе 1942 года в Баку. Война только набирала обороты, а его отец, театральный художник, уже ушёл на фронт и погиб за несколько месяцев до Великой Победы. Мать – актриса Айшет Магомаева – после войны попыталась устроить новую жизнь: переехала сначала в Вышний Волочёк, потом в Мурманск, вышла замуж, родила ещё двоих детей. А Муслим остался в Баку, под опекой семьи погибшего отца. Воспитанием занялись дядя Джамал – высокопоставленный чиновник – и его жена Мария. Мальчик рос без родительской ласки, зато с чётким пониманием долга и дисциплины.
Единственной отдушиной стала музыка. Рядом жила семья знаменитого оперного певца Бюль-Бюля. Муслим подружился с его сыном Поладом, и они вместе слушали пластинки, а иногда просто замирали, когда за стенкой распевался старший маэстро.
Мальчишки пытались украдкой подхватить интонации великого дяди. Уже в школьные годы Муслим заслушивался трофейными записями Карузо и Баттистини. Музыкальная спецшкола при Бакинской консерватории давалась ему легко, а вот математика и химия — почти не давались.
Но именно музыка и стала его счастливым билетом.
«Снегурочка» и человек, который её бросил
Первую свою любовь Муслим встретил в стенах Бакинского музыкального училища. Офелия Велиева была не просто однокурсницей — она была красавицей, к тому же из хорошей семьи: отец — учёный-химик. Говорят, в школе она слыла первой красавицей и обладала неплохими музыкальными способностями. 19-летний Муслим, как он сам позже признавался, просто влюбился. В имя, в голос, во внешность. Он считал: если возникла первая любовь, то надо жениться.
Родственники отговаривали. Бабушка даже спрятала паспорт, чтобы внук не наделал глупостей. Но Магомаев влюбился по-настоящему. В 1960 году пара тайно поженилась.
Казалось бы — юность, романтика. Но семейная жизнь не заладилась практически сразу. Родители Офелии ждали от зятя заработков, а парень грезил сценой и уже начал гастролировать с военным ансамблем. Деньги появились, но вместе с ними – долгие разлуки. Молодой муж пропадал на гастролях, а дома царила напряжённость. Отец Офелии – человек деликатный – принял зятя скорее благосклонно. А вот тёща требовала от него слишком многого: по её мнению, мужчина должен был уйти со сцены и заниматься «нормальной работой».
Магомаев, уставший от разборок, решил расстаться. Но тут пришла новость: Офелия беременна. В 1962 году, 7 декабря, в день, когда в Баку выпал редкий снег, родилась дочь. Увидев белые хлопья за окном, певец назвал малышку Снежинкой. А официальное имя дал в честь школьной любви – подарившей ему когда-то вдохновение для песни.
Но даже рождение дочери не спасло брак. Всего через полгода Муслим и Офелия расстались. Ему было 20, ей — 19. На дворе стоял 1963 год. Развод официально оформили только спустя семь лет, но жили они уже порознь. Марина осталась с мамой и бабушкой с дедушкой.
Что чувствовала молодая женщина? Офелия никогда не давала публичных интервью. Как позже признавался сам Магомаев, он был благодарен ей за дочь, но семейная жизнь никогда не была его стихией.
Сам певец позже назовёт тот брак ошибкой. Марина никак не комментирует это, но в одном из интервью она сказала важную фразу, которую её отец когда-то произнёс с откровенностью, на какую способны только очень честные люди: «Папе мешала семья».
Без злобы. Без упрёка. Просто констатация факта. Потому что, сколько бы ни боготворила дочь своего знаменитого отца, она хорошо понимала: этот человек принадлежал не жене и не ребёнку. Он принадлежал сцене.
Дочь, которая простила
Марине было несколько месяцев, когда родители решили разъехаться. Первые годы она росла в окружении мамы, дедушки и бабушки. И лишь в семь лет начала видеться с отцом. Из-за частых гастролей он жил в Москве, но несколько раз в год приезжал в Баку, а лето неизменно проводил на родине. «Для меня он был не только отцом, но и близким другом», — вспоминает Марина.
Отец брал её на концерты и репетиции, знакомил с коллегами. В один из приездов они вместе пошли в оперный театр – впервые в её жизни. Сидя в кресле и слушая музыку, маленькая девочка смотрела на сцену, а сбоку от неё сидел великий Магомаев, сжимающий её ладошку. Он учил её музицировать, по сути стал её первым учителем музыки. Мог купить пластилин, чтобы она тоже «творила», пока он лепил голову Мефистофеля к опере Гуно «Фауст».
Между ними никогда не было разрыва поколений – разница в 20 лет сказывалась только в житейской мудрости отца. «Папа был всё-таки молодым папой. Он много шутил, было очень интересно с ним», — вспоминает она.
Но быть дочерью Муслима Магомаева оказалось непросто. С самого детства на неё было направлено огромное внимание. Как только люди узнавали её фамилию, тут же начинали расспросы: «Ты его родственница?» Марина не умеет врать. Ей приходилось отвечать честно, а после этого – куча вопросов о личной жизни семьи. «Я чувствовала себя неловко. Мне казалось, что все следят за моими действиями, и я старалась взвешивать каждый шаг, чтобы не вызвать негативного мнения.» Ей хотелось, чтобы её ценили как личность, а не только как дочь великого певца.
Возможно, именно поэтому Марина, окончившая спецшколу как пианистка, не пошла по стопам отца. Гены? Они были, но она выбрала другую дорогу — сначала геодезию и картографию, затем работу в Академии наук Азербайджана и даже в British Airways. Но музыка из жизни не ушла: иногда она даёт частные уроки.
Она долго не выходила замуж – в 37 лет. Её избранником стал Александр Козловский, сын Геннадия Козловского — того самого инженера и поэта, который написал для Магомаева «Синюю вечность». В 2000 году пара поженилась, а через год у них родился сын – Аллен Максвелл. Единственный внук Магомаева.
Сегодня Марина с семьёй живёт в США, в Цинциннати. Она избегает публичности и очень редко даёт интервью. Но в тех редких беседах чувствуется одно: она не держит зла. Отец всегда поддерживал её материально, любил по-своему. И она это понимала. Даже произнося те самые слова — «папе мешала семья», — Марина не осуждает. Просто констатирует. И на этом их история любви-разлуки закрыта.
Женщина, которая сломала его «свободу»
Между первым неудавшимся браком и большой любовью у Магомаева были романы. Один из самых известных — с музыкальным редактором Милой Каревой, которая, по слухам, поспорила с подругой, что сможет очаровать знаменитость за десять дней. Получилось. Они прожили вместе почти десять лет, но до свадьбы дело не дошло.
А потом пришла она.
Тамара Синявская. Услышав её голос по телевизору во время международного конкурса имени Чайковского в 1970 году, Магомаев только и смог выдохнуть: «Что за меццо-сопрано! Глубокое, красивое!»
Они могли бы встретиться и раньше – ещё в 1965-м на одном из московских концертов, где Тамара стояла в кулисах, а Муслим, выходя на сцену, спросил у неё, правда ли, что она работает в Большом. Но та встреча не оставила следа. А вот в 1972 году в Баку, на декаде русского искусства, их наконец-то представили друг другу. Забавно, но певица очень не хотела туда ехать. Её уговорили, пообещав: «Да вы там отогреетесь».
Знаменитый поэт Роберт Рождественский взял на себя роль Купидона. Он подвёл их друг к другу в стенах Бакинской филармонии, носящей имя деда певца. Магомаев, обычно уверенный в себе, вдруг застеснялся: протянул руку и, потупив взор, представился: «Муслим». Синявская улыбнулась: «И вы ещё представляетесь? Вас ведь знает весь Союз».
Это был тот самый момент. Он влюбился сразу. Она была замужем. Магомаев был в отношениях с Каревой. Но судьба решила иначе.
Их роман развивался стремительно. Муслим показывал Тамаре Баку, водил в рестораны, знакомил с азербайджанской кухней. Затем встречи перенеслись в Москву. А потом Синявская уехала на стажировку в миланский «Ла Скала». Может, наивно полагала, что расстояние погасит огонь. Не тут-то было. Магомаев звонил каждый день в Италию. Именно по телефону он впервые спел ей песню «Ты моя мелодия».
Она долго сопротивлялась. Слишком непросто было решиться оставить мужа, к которому она сохраняла уважение. Но в итоге чувства победили. Регистрировать отношения не спешили – не хотели шумихи. Но однажды их друг, художник Таир Сапахов, просто взял и отнёс паспорта в ЗАГС. Всё, решено. Свадьбу в 1974-м сыграли в московском ресторане «Баку».
Счастье, которое он заслужил
Их брак не был безоблачным. Оба – сильные, талантливые, с характером. Ссоры случались знатные. Вспыльчивый Магомаев мог демонстративно хлопнуть дверью и улететь в Баку. Но через день-другой возвращался с цветами. Однажды он преподнёс жене сто пятьдесят четыре гвоздики, заехав к ней на гастроли в Казань.
Тамара стала для него не просто женой, а «сильной рукой», той самой опорой, которой так недоставало в первой попытке семейной жизни. Она скрашивала его одиночество, понимала его творческую натуру и принимала такой, какая есть.
Пара прожила вместе 35 лет. До самой смерти певца в 2008 году.
Он уходил тяжело. Курил до трёх пачек в день, несмотря на ишемическую болезнь сердца. Тамара Ильинична до последнего верила: она сможет продлить его жизнь. Следила, чтобы он пил лекарства, посещал врача. Но артист не хотел сдаваться публично и не жаловался. Он просто жил с Тамарой – между Москвой и Баку, писал музыку, увлёкся живописью, коллекционировал записи.
Последней песней, которую он сочинил, стала «Прощай, Баку» – короткая, пронзительная, как прощальное письмо。
25 октября 2008 года Муслима Магомаева не стало. В Азербайджане объявили траур – небывалая честь для певца, пусть и народного любимца.
«После Муслима? Невозможно»
Тамара Синявская после смерти мужа перестала петь. Не могла. Не хотела. Каждое выступление без него казалось предательством. «Извините, не пою уже девять лет», — отвечала она на расспросы.
Она замкнулась, сменила номер телефона, чтобы не досаждали журналисты. На вопросы, не собирается ли она устраивать личную жизнь, реагировала с почти возмущённым недоумением: «После Муслима? Как? Невозможно. Никто с ним не сравняется».
Она и по сей день не может смириться с потерей. Говорят, в тишине их общей квартиры Тамаре Ильиничне иногда слышатся какие-то звуки — то ли улыбка мужа, то ли его тихое недовольство. Она принимает их за знаки с того света.
Вдова занимается фондом культурно-музыкального наследия артиста, способствовала переизданию его мемуаров. Но на публике появляется редко. И практически все её появления связаны с памятью о муже.
«Синяя вечность», которая звучит
На его концертах залы собирали десятки тысяч. Да что там десятки — в Ростове-на-Дону однажды пел перед 45 тысячами зрителей. Именно там, в 1966-м, случился тот самый громкий скандал с уголовным делом.
Когда Магомаев отработал на сцене больше двух часов вместо положенного одного отделения, руководство филармонии выплатило ему тройной гонорар — наличными. Позже выяснилось, что эти деньги были «левыми». Пока артист гастролировал в Париже, ему позвонили из Москвы и сообщили: ОБХСС завёл дело. Грозила тюрьма. Ему предложили остаться во Франции — не возвращаться, начать жизнь с чистого листа. Но Муслим Магомаев не мог предать родину. Он понимал: своим бегством скомпрометирует родственников, оставшихся в СССР.
В итоге уголовное дело развалилось, но последовало негласное наказание: певцу запретили выступать на радио и телевидении, а гастроли ограничили пределами Азербайджана. И лишь случай помог — негласное распоряжение председателя КГБ Юрия Андропова, попросившего Магомаева выступить на юбилее ведомства. «Странно, у нас к нему ничего нет», — обронил Андропов. И запрет сняли.
Но история эта надолго осталась в памяти артиста, как и многое другое: сломанная карьера, годами не получавшего главных ролей; тишина в квартире, где когда-то звучали овации; и горькое понимание, что его голос – это не только радость миллионов, но и тяжёлая ноша для одного маленького человека, который ждал его в Баку.
Он оставил после себя песни, которые поют до сих пор. Оставил дочь, которая продолжает его род. И есть всего один вопрос, на который, наверное, так и не найти ответа: почему человек с таким огромным сердцем для миллионов поклонников так и не смог дать счастье тем, кого любил по-настоящему? Или смог — но только один раз, когда встретил Тамару?
Говорят, каждый платит за свой талант. Магомаев заплатил одиночеством. И, кажется, считал эту цену справедливой.