— Ты что, издеваешься? Триста миллионов? Рита, почему ты не сказала, что ты богата?!
Глеб стоял посреди моей новой гостиной, и его лицо медленно приобретало оттенок несвежего творога. В руках он сжимал распечатку из банковского приложения, которую я опрометчиво оставила на журнальном столике. Его взгляд метался от панорамного окна с видом на центр города к моим часам, а затем обратно к цифрам в документе.
— А почему я должна была говорить? — я спокойно отпила кофе. — Мы в разводе два года, Глеб. Ты пришел забрать старые диски с играми, а не проводить аудит моей жизни.
— Два года! — он почти взвизгнул, переходя на ультразвук. — Мы два года жили в съемной хрущевке с тараканами! Я вкалывал на двух работах, чтобы мы не протянули ноги, а у тебя всё это время были такие деньги?! Ты смотрела, как я экономлю на обедах, и молчала?
Глеб всегда считал себя «непризнанным гением маркетинга», хотя по факту работал младшим менеджером в конторе по продаже пластиковых окон. Когда мы поженились, он сразу объяснил: он — мозг и стратегия, я — тыл и поддержка. Мой «тыл» заключался в том, чтобы после смены в библиотеке бежать домой, варить борщи из костей и выслушивать его тирады о том, как несправедлив мир к амбициозным мужчинам.
Мы считали каждую копейку. Помню, как я плакала в супермаркете, потому что не могла позволить себе пачку хорошего сливочного масла — Глеб сказал, что нам нужно копить на его «бизнес-курс».
— Потерпи, Ритуля, — говорил он, облизывая ложку. — Вот стану топ-менеджером, заживем. А пока... ну, что поделать, мы простые люди.
А потом случился развод. Глеб ушел красиво: «Рит, ты меня тормозишь. Мне нужна женщина-муза, а не женщина-быт. Ты слишком приземленная, тебе ничего в жизни не надо, кроме своих книжек». Он ушел к Алине, которая работала администратором в фитнес-клубе и умела «вдохновлять» на покупку новых кроссовок в кредит.
— Это наследство от дяди, Глеб. Из Канады, — я поставила чашку. — Я узнала о нем через три месяца после того, как ты хлопнул дверью.
— Не верю! — он начал мерить комнату шагами, задевая ботинками дорогой ковер. — Такое не сваливается просто так! Ты знала! Ты ждала, пока я уйду, чтобы не делиться! Ты же знала, что у меня долги, что Алина забеременела, что нам жить негде!
— Подожди, — я подняла бровь. — Ты пришел ко мне за дисками, а теперь требуешь долю в наследстве, полученном после развода? И при чем тут беременность твоей новой жены?
— При том, что это несправедливо! — Глеб резко остановился напротив меня. Его глаза лихорадочно блестели. — Мы были семьей! Если бы у нас были эти деньги, мы бы не развелись. Я бы открыл агентство, мы бы путешествовали... Рита, ты же добрая. Ты же всегда меня жалела. Помоги нам. Хотя бы с жильем. Для ребенка.
В этот момент в нем включился мастер манипуляций. Он присел на корточки перед моим креслом, пытаясь заглянуть мне в глаза тем самым взглядом «побитой собаки», который всегда срабатывал раньше.
— Помнишь, как я тебе цветы дарил на первую зарплату? Помнишь, как мы мечтали о доме у озера? Это же всё из-за безденежья рухнуло. Давай попробуем еще раз? Я уйду от Алины. Мы всё забудем. С такими деньгами мы построим империю!
Я смотрела на него и видела не мужа, а мелкого, суетливого человечка, который пытается запрыгнуть в уходящий поезд, набитый золотыми слитками.
— Глеб, ты ушел, потому что я «приземленная». Тебе нужна была муза. Так иди к ней. Пусть она тебя вдохновляет на выплату ипотеки.
— Ты стала жестокой, — прошипел он, мгновенно меняя тактику. — Деньги тебя испортили! Ты сидишь на своих миллионах, пока родной человек в беде! Я подам в суд! Я докажу, что ты скрывала доходы в браке!
— Подавай, — я улыбнулась. — Юристы дяди Оливера будут в восторге от практики в российском суде. Кстати, они очень дотошные. Заодно проверят, куда уходили наши семейные деньги те пять лет. Не на те ли счета, которые ты открыл втайне от меня, пока я «экономила на масле»?
Глеб поперхнулся. Его лицо из творожного стало землистым. Он явно не ожидал, что «тихая библиотекарша» научилась кусаться.
Кульминация наступила, когда в прихожую зашла моя ассистентка — молодая, деловая девушка в строгом костюме.
— Маргарита Николаевна, машина подана. Юристы ждут в офисе. И... там внизу какая-то женщина в розовом костюме кричит, что вы украли её мужа.
В этот момент дверь распахнулась, и в квартиру влетела Алина. Она была на седьмом месяце, в обтягивающем лосином костюме и с выражением лица фурии.
— Вот ты где! — закричала она на Глеба. — Я знала! Я знала, что ты поползешь к этой моли, как только услышишь новости! Ты думал, я не узнаю, куда ты делся?
— Алина, успокойся, я просто... — Глеб заметался между нами.
— Что «просто»?! — она повернулась ко мне. — Слышь, богачка! Ты думаешь, купила его? Он мой! И ребенок мой! Отстегни нам пару лямов за моральный ущерб, и мы исчезнем! Ты же всё равно их не заработала, просто повезло!
Я смотрела на этот цирк и чувствовала... ничего. Ни злости, ни обиды. Только брезгливость, как будто случайно наступила в липкую лужу.
— Вы закончили? — спросила я, вставая. — А теперь слушайте меня внимательно. Глеб, твои диски в коробке у консьержа. Алина, твой муж — это твой приз. Носи его с гордостью, но помни: он любит не женщин, а нули на банковском счету.
— Рита... — попытался вставить Глеб.
— Убирайтесь. Оба. Иначе через пять минут здесь будет охрана, а завтра — судебный иск за преследование и вымогательство. Мои адвокаты очень скучают без работы.
Развязка была стремительной. Алина, поняв, что «лямов» не будет, вцепилась Глебу в волосы прямо в коридоре, обвиняя его в том, что он «даже бывшую не смог прогнуть». Их крики затихли только в лифте.
Я подошла к окну и открыла его. Свежий воздух ворвался в комнату, выметая запах дешевого одеколона Глеба и тяжелых духов Алины.
Финал этой истории оказался коротким. Глеб пытался звонить мне еще пару недель с разных номеров, то угрожая, то признаваясь в любви. В итоге он устроился на стройку, так как из оконной фирмы его выгнали за прогулы. Алина родила, и теперь они живут у её родителей в деревне — вдохновляются природой и отсутствием денег.
А я? Я наконец-то купила тот самый дом у озера. И, знаете, там очень тихо.
Деньги не меняют людей. Они просто срывают с них маски, показывая, кто был рядом ради тебя, а кто — ради твоего «кошелька».
Теперь за моей дверью только те, кому важна Маргарита, а не её наследство. И это — самая большая роскошь, которую я могу себе позволить.
А вы бы поделились наследством с бывшим, если бы он внезапно «одумался»? Существует ли «общий долг» после развода? Напишите свое мнение в комментариях.
Вам откликнулась эта история? В жизни бывает и не такое... Чтобы не пропустить новые рассказы, подпишитесь на канал «За закрытой дверью».
Читайте также: