Свекровь позвонила в среду. Как всегда — ровно в семь.
«Лерочка, я тут подумала. Вам же в августе в Турцию🌴? Я решила — еду с вами. Купальник уже купила.»
Не спросила. Не предложила. Решила.
Пять лет подряд. Пять отпусков. И каждый — с Галиной Петровной.
В первый раз я даже обрадовалась. Наивная. Думала — поможет с Мишкой, ему тогда два было. Будет нянчиться, а мы с Серёжей хоть вдвоём на ужин сходим.
Не сходили😭.
Галина Петровна заняла лучший шезлонг у бассейна к шести утра. Выстроила расписание: завтрак в восемь, пляж до одиннадцати, потом сон, потом экскурсия. Мишку кормила по часам. Мне замечания делала при официантах.
«Лера, ты что ребёнку даёшь? Это же аллерген! Серёжа, скажи ей!»
Серёжа молчал. Ковырял вилкой рыбу и молчал.
На второй год она поменяла нам номер. Просто позвонила в отель и попросила «семейный, побольше». С двумя кроватями и раскладушкой. Для себя.
Мы спали на раскладушке по очереди с мужем. Она — на кровати. «У меня спина», — объяснила.
На третий год она поругалась с аниматором. На четвёртый — заставила Серёжу вернуть экскурсию, потому что «в автобусе душно, я не поеду, и вы не поедете».
Мишка к пяти годам стал спрашивать: «Мам, а бабушка всегда с нами будет ездить?👵»
Знаешь, что самое обидное? Я не знала, что ему ответить.
Серёжа говорил одно и то же: «Ну Лер, она же одна. Ей скучно. Потерпи.»
Терпи. Пять лет — терпи.
Я терпела. Улыбалась. Мазала ей спину кремом от загара. Носила из бара её «апельсиновый фреш, но без мякоти, Лера, я же просила — без мякоти!»
А в этом году что-то сломалось😈.
Может, потому что мне исполнилось тридцать пять. Может, потому что Мишка пойдёт в первый класс и это наш последний спокойный август. А может — потому что я увидела переписку Серёжи на телефоне, который он оставил на кухне. Я не собиралась смотреть. Но экран зажёгся, и я увидела имя: «Мама».
Одно сообщение. Одно. Мне хватило.
«Серёженька, ты билеты уже взял? Возьми мне у окна. И скажи этой своей, чтобы не вздумала снова суши на ужин заказывать. У меня от них изжога. Я еду отдыхать, а не мучиться.»
Этой своей.
Пять лет. Кремы. Фреши. Раскладушка. И — «эта своя».
Я не ругалась. Не скандалила. Аккуратно положила телефон экраном вниз. Налила себе чай. Выпила стоя, у окна. Потом открыла ноутбук💸.
За два часа я сделала всё.
Перебронировала отель. Другой, в другом городе. Поменяла даты — на неделю раньше. Перекупила билеты — с потерей, но мне было всё равно. Оформила на себя и Серёжу. И на Мишку👪.
Три билета. Не четыре.
Серёжа пришёл с работы в девять. Я положила перед ним три распечатки. И его телефон. С открытой перепиской.
«Читай», — сказала я.
Он прочитал. Покраснел. Потёр переносицу — он всегда так делает, когда ему стыдно.
«Лер...»
«Не надо. Просто скажи — мы едем втроём. Или я еду с Мишкой одна. Третьего варианта нет.»
Тишина. Мишка за стеной смотрел мультик. За окном гудела маршрутка. Холодильник щёлкнул и загудел.
«Втроём», — сказал он.
Я кивнула. Убрала распечатки. И пошла укладывать Мишку.
А он потом долго сидел на кухне один. Крутил кружку. Смотрел в стену. Но не перезвонил ей.
Галина Петровна узнала за три дня до вылета✈. Серёжа позвонил ей сам. Я слышала из коридора.
«Мам, мы в этот раз одни. Нет, мам. Нет. Я решил.»
Крик из трубки я слышала через две стены. Слов не разбирала. Но тон узнала. Тот самый тон, которым она пять лет говорила мне «без мякоти, Лера»😖.
Серёжа повесил трубку. Руки дрожали. Налил воды. Выпил. Сел.
«Она сказала — я предатель. Что ты меня настроила. Что она всю жизнь на меня положила, а я...»
«А ты?»
Он помолчал. Повертел стакан.😓
«А я сказал — я муж. И отец. И еду отдыхать со своей семьёй.»
Со своей.
Мы улетели во вторник. Рано утром, ещё темно было. Мишка проснулся в такси, спросил спросонья: «А бабушка потом приедет?» — и, не дождавшись ответа, уснул с динозавром.
Галина Петровна не позвонила. Ни в аэропорту, ни в самолёте, ни когда мы приземлились. Молчала. Три дня.🕒
Отпуск был тихий. Странно тихий. Без расписания. Без замечаний. Без фрешей без мякоти.🍸
Никто не занимал шезлонг в шесть утра. Никто не запрещал суши🍣. Никто не менял нам номер.
Серёжа впервые за пять лет лежал на шезлонге и просто смотрел на море. Не вскакивал, не бежал, не звонил. Мишка строил замок из песка — кривой🌊, с ракушками вместо окон, прекрасный. А я сидела рядом и пила кофе. Горячий, сладкий, с молоком — как я люблю. Не как положено. Как люблю.
На четвёртый день Галина Петровна всё-таки написала. Серёже. Одно сообщение.
«Билет пропал. Невозвратный. Ты мне должен.»
Серёжа показал мне экран. Я пожала плечами.
Он не ответил. Убрал телефон в чемодан. Под рубашки, на самое дно. И пошёл с Мишкой за мороженым.
А я осталась на балконе.
Внизу шумело море. Пахло солью и горячим камнем. На перилах сохла Мишкина панамка.
На столике стоял мой кофе. С сахаром. С молоком.
И впервые за пять лет я не слышала её голоса. Даже внутри.
Без Галины Петровны.
А её чемодан, наверное, до сих пор стоит в прихожей. Собранный. С новым купальником сверху. Готовый. Никуда не летящий.