Жена сунула в руку тетрадку
Мне пятьдесят восемь, и тридцать лет я за рулём фуры. Ни одной записи не вёл. Думал, бабья это ерунда: дневник вести. Кому интересно, как я в три ночи кофе пил под Ачитом.
В октябре две тысячи двадцать третьего жена пришла из Магнита. Положила на стол серую тетрадку. Сорок восемь листов, обложка картонная, девяносто два рубля. Сказала одно слово.
— Пиши.
Я посмотрел. Подумал. Чего писать-то. Список покупок?
Сначала писал картошку
Тетрадка пролежала две недели. Я её в спальник закинул, на двадцать вторую полку. Там у меня термос и атлас две тысячи одиннадцатого года. Атлас бумажный, не выбрасываю принципиально.
В рейсе на Сызрань вспомнил. Достал. Ручку нашёл в бардачке, синюю, с надписью «АТП-12». Лет двадцать у меня этой ручке.
Открыл первую страницу. Написал: «Хлеб. Молоко. Соль. Ремень для движка». Посмотрел. Закрыл. Чувствовал себя как первоклассник на чистописании.
К утру дописал: «Картошку Тане. Пять кило». И всё.
Ехал дальше, ругался про себя. Ну тетрадка как тетрадка. Список покупок и есть.
Валера в «Руси» рассказал про поросят
Через рейс заехал в кафе «Русь». Перед Ачитом, на трассе Пермь — Екатеринбург. Там Валера за стойкой, шестьдесят с лишним, седой, сам когда-то мотался на МАЗе. Сейчас на пенсии, подрабатывает.
Валера зовёт меня Михалыч. Налил чаю, сел напротив.
— Михалыч, тут такое было. Мужик из Чебаркуля поросят вёз. Молодых, штук тридцать. Под Симским ливень, тент потёк. Поросята визжать. Инспектор тормознул на посту, открыл задний борт. А оттуда хор. Стоял, не знал, плакать или ржать. Минуту так и стоял.
Я посмеялся. Пошёл в кабину. Полез за термосом в спальник. Наткнулся на тетрадку.
Сам не знаю зачем. Открыл. Записал три строки. «Валера. Поросята под Симским. Инспектор не знал что делать.»
Закрыл. Поехал.
Лампа над кассой и тридцать лет
В «Руси» у Валеры лампа над кассой мигает. Через раз. Уже пятый год мигает. Никто не меняет. И Валера не меняет, и хозяин не приезжает. Так и работаем под мигающей лампой.
С того дня стал записывать. Не каждый день. Но если что-то такое: заехал, услышал, увидел. Пишу.
Записал свои машины. КамАЗ-5410 восемьдесят восьмого года, получил в автобазе в Екатеринбурге в девяносто шестом. Потом МАЗ-5432. Сейчас Volvo, шведа, в лизинг с пятнадцатого. Шведа я люблю. Хотя нет, не люблю. Привык. Это разное.
Записал маршруты. М5, М7, Р-242 — основные. Какие посты помню в лицо. Какие кафе закрылись, какие держатся.
Записал диспетчера Зинаиду из логистики, которая по рации орёт «Михалыч, ты где?» с интонацией бабки на лавке. Записал Рамиля под Уфой, у которого плов лучше, чем у моей тёщи.
И в какой-то рейс под Кунгуром поймал себя на мысли. Тридцать лет всего этого никто кроме меня не видел. Ни Татьяна, ни Димыч, ни Валера. Только я.
Это была не философия. Это был факт. Тридцать лет.
Димыч прочёл за двадцать минут
Тетрадка кончилась за три месяца. Татьяна сходила в Глобус на Московской, купила ещё две. По восемьдесят шесть рублей. Бумага потоньше, я не возражал.
В январе приехал Димыч. Сын мой, тридцать восемь, сам за рулём, возит через агрегатор по Екатеринбургу. Молчун, как я. Сел чай пить.
Татьяна на кухне суетилась. Картошку с селёдкой ставила. Димыч увидел на подоконнике первую серую тетрадку. Взял.
Я ничего не сказал. Делал вид, что копаюсь в телефоне.
Двадцать минут он молчал. Потом закрыл. Положил.
— Бать.
— А?
— А ещё есть?— Бать.
— А?
— А ещё есть?
Я кивнул на полку. Он встал, взял вторую. Сел обратно. Снова молчал.
Татьяна с кухни:
— Серёж, иди есть.
— Сейчас.
— Сейчас уже двадцать минут.— Серёж, иди есть.
— Сейчас.
— Сейчас уже двадцать минут.
Димыч поднял голову.
— Мам, дай ему сыну дочитать.
Татьяна засмеялась. Вернулась к плите. Вот тогда и стало понятно, что тетрадки эти уже не для меня одного.
Серая, с загнутым уголком
Тетрадок сейчас три. Все исписаны. Татьяна завела канал в Дзене, сама, без меня. Говорит, интернетами она лучше меня. Истории отсюда. Куда денутся, посмотрим.
Та первая тетрадка, серая, за девяносто два рубля, лежит у меня в кабине. На пассажирском сиденье, под атласом. Уголок третьей страницы загнут. Там список покупок.
Не выкидываю.