Обзор книги · Карл Эрик Фишер · 2022
Три тысячи лет человечество задаёт один вопрос: почему мы не можем остановиться, даже когда всё рушится?
3000 лет истории/13 теорий зависимости/4 подхода к лечению
Вступление
Он был психиатром-наркологом, который лечил других. И пациентом психиатрической больницы «Белвью» на 20-м этаже. В 29 лет.
Карл Эрик Фишер проснулся на липком линолеуме в коридоре собственной квартиры — без рубашки, без ключей, под запертой дверью. Чтобы попасть внутрь, он взобрался на крышу, спустился по пожарной лестнице и залез через окно. Потом, конечно, опоздал на работу. Потом снова выпил. Потом снова пообещал себе, что это в последний раз.
Фишер — выпускник ординатуры Колумбийского университета, потомственный алкоголик (оба родителя), будущий профессор биоэтики — провёл следующие десять лет, задаваясь вопросом: что именно происходит внутри человека, когда он знает, что разрушает себя, хочет остановиться, но не останавливается?
Результат — книга «Тяга. Всемирная история зависимости». Не мемуары и не научпоп. Что-то третье: честный разговор о том, почему зависимость до сих пор вызывает осуждение, а не сострадание, и что с этим делать.
Я знаю, что должна сделать. Я хочу это сделать. Но я этого не делаю. И вот уже я снова пью, и я не понимаю, почему и как так выходит.
— Сьюзен, пациентка. Слова, которые слышали тысячи лет назад
Это не болезнь нашего века. Это древнейшая человеческая ловушка
У древних греков не было слова «зависимость». Но было слово akrasia — слабоволие, действие вопреки собственным убеждениям. Сократ полагал, что такого не бывает: человек всегда выбирает то, что считает лучшим. Аристотель не согласился. Он видел, что люди делают именно то, что хотят прекратить — снова и снова, с полным осознанием происходящего.
Оба оказались правы — и оба ошиблись. Потому что зависимость разрушает сам механизм выбора.
- ~ 1200 лет до н. э. «Плач игрока» в Ригведе
Один из древнейших текстов человечества — стихотворение о человеке, который не может остановиться играть в кости. «Они усеяны колючками и крючками, они порабощают, они мучают… но неистовство игрока обмазывает их мёдом». Узнаваемо? - IV–V вв. н. э. Августин Блаженный
Отец церкви — и первый задокументированный человек, описавший борьбу с зависимостью изнутри. «Меня охватила целиком меня покорившая безумная похоть». Первая 12-шаговая группа по сексуальной зависимости называла себя «Братством Августина». - 1137–1224 Китайский поэт Тэн Цэнь
Заключил договор с богами, что не будет пить. Поддался на пиру. Рационализировал срыв тем, что пьянство — часть его «истинной природы». Классика. - XVIII век Лондонская «джиномания»
Первая городская наркоэпидемия в истории. Дешёвый джин — в два раза крепче нынешнего — захлестнул рабочие кварталы. 120 000 точек продажи в Лондоне: одна на каждые 10 домохозяйств. Запреты не работали. Доносчиков убивали. Пили все равно.
Человечество проходило через наркотические эпидемии с «незавидной регулярностью» последние пять веков — и дольше. И каждый раз искало одного виноватого: вещество, слабость характера, расу, класс, дьявола.
Каждый раз ошибалось.
«Захваченный мозг»: мощная метафора, которая нас обманывает
1975 год. Исследователи Рой Уайз и Роберт Йокель публикуют в Science статью о дофамине. Оказывается, именно эта молекула обеспечивает «удовольствие» от наркотиков. Находка была важная. Что с ней сделали дальше — другой вопрос.
1980-е. Эпидемия крэк-кокаина. СМИ нашли объяснение: «дофамин захватывает мозг». Один психиатр писал, что крэк «вызывает компульсивное употребление абсолютно у всех». Рой Уайз заявил: «Если бы я узнал, что моя дочь выбирает между героином и крэком, я бы предпочёл героин».
1998 год. Журналист Билл Мойерс снимает документальный фильм «Захваченный мозг». Метафора становится мейнстримом. Сегодня слово «дофамин» знают в каждом доме. Биохакеры из Кремниевой долины устраивают «дофаминовый пост», избегая зрительного контакта, чтобы «перезагрузить мозг».
«Захваченный мозг» — это новый «демон ром». Красивая метафора, объясняющая страшное явление через единственную злую силу. Удобно для политики. Плохо для понимания.
Люди пьют и колются не от слабости. Они заглушают боль
Канадский психолог Брюс Александер разработал теорию сопутствующей зависимости. Суть: главная причина возникновения зависимости — не биология наркотика и не врождённая предрасположенность, а социальная и психологическая травма.
Это не абстракция. Вот конкретика:
Экономисты из Принстона Энн Кейс и Ангус Дитон обнаружили нечто неожиданное: смертность среди белых американцев среднего возраста без высшего образования росла. Впервые за десятилетия. Без войны, без эпидемии инфекционной болезни.
Они связали это с распадом смысла: работа стала менее стабильной и осмысленной, браков меньше, одиноких людей больше, участия в жизни сообщества — ничтожно мало. Вакуум заполнился химией.
Эпидемии не начинаются исключительно по вине самого наркотика. В их основе часто, если не всегда, лежит социальная травма, подталкивающая к употреблению опасного вещества.
— Карл Эрик Фишер
Дед матери Фишера, иммигрант из Швеции, каждую зиму впадал в тяжёлую депрессию. Горячей воды нет, ночные смены, жену почти не видит. Приближалось Рождество — и он уходил в запой. Мать, совсем юная, ходила по барам и искала его, чтобы он успел поспать перед сменой.
Фишер не ставит диагнозов предкам. Он просто отмечает: «Их зависимость была производной от их непроработанной боли. Как и у всех, у них была причина пить. Это приносило им какую-то пользу».
Четыре подхода. Столетия провалов. И почему ни один из них не работает в одиночку
Фишер выделил четыре подхода, которые повторялись на протяжении всей истории борьбы с зависимостью. Каждый из них становился «флагманом» — и каждый давал сбои, стоило полностью на него положиться.
Вот что показывает история: каждая «волшебная таблетка» — новый закон, новая молекула, новая программа — подавалась как окончательное решение. Ни одна им не стала.
Индейский вождь Красивое Озеро в конце XVIII века создал движение, поразительно похожее на современные 12-шаговые программы: нравственные принципы вокруг трезвости, регулярные «круги», где можно поделиться историей и получить поддержку. Его «круги» существуют по сей день. Они появились на 150 лет раньше АА — и были частью большего: возрождения культуры и смысла, а не только отказа от алкоголя.
Сострадание — это не слабость. Это единственное, что работает
Фишер пишет книгу в разгар опиоидного кризиса в США. Вокруг него — политические дискуссии о том, сажать наркозависимых или лечить, чья это вина и чья ответственность. Он отвечает на этот вопрос не как политик, а как человек, который был по обе стороны стола.
Личное признание автора
Я выписался из «Белвью» относительно быстро. Благодаря целому ряду случайностей — моему статусу врача, хорошему образованию, платежеспособности, цвету кожи и просто-напросто удаче — я достиг ремиссии и вернулся на престижную работу. Если бы все получали лечение, которое досталось мне, мир был бы гораздо лучше. Но не делайте поспешных выводов. Я — не такой уж особенный случай. Я, в сущности, мало чем отличаюсь от Руиса, или того агрессивного новичка. Самый важный урок, который я извлёк из изучения истории, — что различие между нами лишь условность, которая долгое время порождала несправедливость.
Фишер не призывает к одному «правильному» методу лечения. Он призывает взять лучшее из каждого подхода — медицинского, социального, духовного — и объединить эти инструменты. Не победить зависимость раз и навсегда (это невозможно), а минимизировать вред и помочь людям преодолеть страдание.
И — принять, что зависимость всегда была и будет частью человеческой жизни. Это не провал цивилизации. Это условие существования разума, способного желать и не мочь остановиться.
Сьюзен, которая покупала ванильную настойку в ближайшем магазинчике, потому что дала себе слово не идти в винный — она не слабая. Она в ловушке, которую люди описывали три тысячи лет назад. И единственное, что реально помогает начать выход, — это когда рядом есть кто-то, кто смотрит на неё без осуждения.
Если вы работаете с зависимостью — это обязательное чтение
Фишер написал книгу, которая разрушает самодовольство специалиста и честность пациента одновременно. Здесь нет готовых ответов — только глубокое понимание того, почему простые ответы не работают.
Для психологов, наркологов, консультантов: вы найдёте здесь исторический контекст, который меняет взгляд на каждый метод, которым вы пользуетесь. Для семей: вы поймёте, что с вашим близким происходит нечто, что старше вас обоих и сложнее, чем «просто возьми себя в руки».
Для тех, кто сам в этом: Фишер написал книгу, в которой вы не одни. Никогда и не были.
«Начинать путь к исцелению нужно с сострадания. Ведь только оно позволит нам сместить фокус с болезни на её жертв и понять, как им помочь»
Дисклеймер
Данный материал является обзором книги Карла Эрика Фишера «Тяга. Всемирная история зависимости» (Individuum, 2022) и не содержит пропаганды наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров. Зависимость рассматривается исключительно как медицинская, психологическая и социальная проблема. Все упоминания веществ и методов лечения приведены в научно-историческом и клиническом контексте. Материал подготовлен в образовательных и профилактических целях для специалистов в области психологии, наркологии и реабилитации, а также для широкого круга читателей, заинтересованных в понимании природы зависимости.