...This was the beginning of the promised era of peace. The lion and the lamb had agreed to lie down together, but the sequel proved that when they got up again "the lamb was missing"... 😁
... Остаток лета и осень 1867-го прошли без каких-либо активных действий со стороны армии или Индейцев. Был созван всеобщий совет племён, обитавших на южных равнинах, который должен был состояться на "Мэ́дисин Лодж Крик". Созвали его для продвижения плана замирения, предложенного Конгрессом, целью которого было собрать вместе и поместить все эти племена в резервации на территориях, которая бы их устроили. Конгресс постановил, чтобы племена, приглашённые на совет, были встречены мирной комиссией, представлявшей Правительство и состоявшей из членов каждой из палат Конгресса, видных гражданских деятелей и армейских офицеров высокого ранга. На совет собрались все южные племена, Индейцам в большом количестве раздали подарки и, как я полагаю, худшие из Индейцев как всегда получили ценных подарков больше всех; между Индейцами и представителями Правительства было заключено Соглашение, которым были утверждены границы резерваций, включавшие обширные участки лучших из находившихся в публичном владении земель, к заметному удовольствию всех заинтересованных сторон, и с обещанием со стороны Индейцев занять их и держаться подальше от поселений и линий сообщения, данным без малейших колебаний. Это было началом обещанной эпохи мира. Лев и агнец договорились возлечь бок о бок, но, как выяснилось из продолжения этой истории, к моменту, когда им пора было вставать, "агнец куда-то запропастился"...
----------------------------------- Глава XIII ------------------------------------
Comrades, leave me here a little,
while as yet 'tis early morn ;
Leave me here, and when you want me,
sound upon the bugle horn.
(Товарищи, оставьте меня здесь ненадолго,
пока еще раннее утро,
оставьте меня здесь, а когда я вам понадоблюсь,
просигнальте в горн ...
(Прим. перев.: Ну или так:
Здесь, товарищи, я лучше,
утро раннее пока,
отдохну, а буду нужен,
прибегу на зов рожка...
(точней на русский вроде не перегоняется, моими силами по крайней мере, и не знаю есть ли он в официальном русском переводе, есть скорее всего...
Сам отрывок - из поэмы Локсли Холл (Locksley Hall), пера британского поэта Альфреда Теннисона, с 1884 -го года - Лорда Теннисона (Alfred, Lord Tennyson, 1809 – 1892)...
Правда в этом случае горн, чьи призывные ноты я должен был услышать, обладал некоторыми частными особенностями, так как его звуки становились слышимыми только по воле начальства в Вашингтоне. Иными словами, я пребывал в состоянии вынужденного, но протекавшего без сожалений с моей стороны отстранения от действительной службы. Зиму 1867-68 годов я провёл самым приятным образом в форте Ливенворт, вместе со многими из моих товарищей, но весной мне пришлось наблюдать, как их отправляют на летние пункты сбора для участия в операциях против Индейцев, в то время как меня высокое начальство, или, скорей, "обстоятельства, которые я не мог контролировать", вынудили оставаться в тылу, в качестве нон-комбатанта (англ. букв. "не воюющий") во всех смыслах слова, вплоть до того, что я мог даже участвовать в выборах в качестве почетного члена одного из наших лишних департаментов, вроде тех, кого Генерал Хэйзен в своей "Школе и Армии" ("The School and the Army in Germany and France, with a Diary of Siege-Life at Versailles," by William B. Hazen, New York, 1872 ("Школа и Армия в Германии и Франции, а также дневник осадной жизни под Версалем" (прим. перев.: книга Хэйзена об опыте пребывания военным наблюдателем (с прусской стороны) во Франко-Прусской войне 1870-71 гг.) охарактеризовал как "получающих военные звания, носящих униформу", но пребывающих в полном "официальном отрыве от армейских рядов", с той разницей, что я не был "отделён от них в своих чувствах и симпатиях". Это положение располагало к оптимизму, вполне укладываясь в рамки пословиц про судьбу, в духе этой: "что нельзя вылечить, то нужно просто перетерпеть". Я часто вспоминал её и подобные ей изречения, стараясь примириться с тем, что меня разлучили с моей командой.
![Генерал Вильям Бабкок Хэйзен (1830-1887) (By Mathew Benjamin Brady - Library of Congress Prints and Photographs Division. Brady-Handy Photograph Collection. http://hdl.loc.gov/loc.pnp/cwpbh.00780. CALL NUMBER: LC-BH82- 308 A <P&P>[P&P], Public Domain, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=1355490 ) (Borrowed from here: https://en.wikipedia.org/wiki/William_Babcock_Hazen#/media/File:William_Babcock_Hazen_-_Brady-Handy.jpg)](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_69ed4238fd2a9b17f2589aba_69ee237aff4fd27f94224c50/scale_1200)
Из опасения, что некоторые читатели меня не поймут, я кратко обозначу здесь, в скобках и на правах объяснительной заметки, что как раз из-за всего того, что я уже описывал в некоторых из предшествующих глав, и в детали чего снова здесь вдаваться не имеет смысла, кем-то было явно сочтено необходимым, чтобы моё отношение к некоторым событиям и расходам, о каждом из которых я здесь уже подробно рассказывал, было описано для официального расследования, которое должно было удостовериться в том, что все и каждое из предпринятых мной действий были осуществлены в полном соответствии с обычаями войны для подобных случаев. Углубляться в обзор последовавших разбирательств означало бы заняться на этих страницах изложением дел характера слишком личного для того, чтобы интересовать массового читателя. Достаточно будет сказать, что я был временно отстранён от действительной службы, а те, кто был в этом больше всего заинтересован, сочли это достижение удовлетворительным. И когда весной 1868-го года пришло время войскам покидать зимние квартиры и выдвигаться в западном направлении, в сторону Равнин, команда, с которой я был связан в течение предшествовавшего года, оставила свой пункт дислокации в Форте Ливенворт, в Канзасе, и выдвинулась миль на триста западнее, чтобы принять там участие в операциях против Индейцев. И пока они, под командой Генерала Салли, пытались
убивать Индейцев, я погрузился в изучение вопроса, как убивать время как можно более приятным образом. И эта моя кампания определённо была успешной. Я расположил свой командный пункт в красивейшем городке на западном побережье озера Эри, и производил из него различные охотничьи, рыбацкие и лодочные экспедиции. Благодаря многочисленным друзьям и приятелям и полному успеху всех предпринимавшихся манёвров, время проходило в достаточно приятной атмосфере, однако меня никогда не отпускало желание быть там, на дальнем Западе, с моими товарищами по оружию, хотя я и знал, что никаких ощутимых достижений эта кампания им пока не принесла. И в любом случае, у меня не было причин полагать, что мне разрешат воссоединиться с ними до следующей зимы.
Вечером 24-го Сентября, как раз когда я собирался "преломить хлеб" с одним из друзей, в доме которого, всё в том же упомянутом выше городке, находился в гостях, я получил телеграмму следующего содержания:
ШТАБ-КВАРТИРА ДЕПАРТАМЕНТА МИССУРИ, В ПОЛЕ, ФОРТ ХЕЙС, КАНЗАС сентябрь 24, 1868; Генералу ДЖ. А. КАСТЕРУ, Монро, Мичиган:
Генералы Шерман, Салли, и я, и почти все офицеры твоего полка попросили за тебя, и я надеюсь, что наше обращение будет успешным. Сможешь приехать быстро? Одиннадцать рот твоего полка выступят против враждебных Индейцев 1-го Октября, от Мэдисин Лодж Крик в направлении гор Ви́чита (англ. Wichita mountains).
(Подпись:) Ф. Х. Шеридан, Генерал-Майор, Командующий."
Это сообщение стало для меня источником безграничного удовольствия, и не только потому, что я узнал о возможности вернуться к активной и полезной служебной деятельности; у меня возникли и некоторые личные чувства, связанные с формой, в которой мне предложено было вернуться, в высшей степени приятные сами по себе, причем настолько, что сразу гораздо сдержанней стали и мои тяжёлые чувства по отношению ко всем сразу и каждому по отдельности из тех, кто вольно или невольно был причастен к моему отстранению, мне даже почти захотелось одарить их копиями этого сообщения, сопроводив их выражением моей искренней признательности за непреднамеренно оказанную мне услугу.
Зная о том, что ручательства Генералов Шермана и Шеридана, и других офицеров будут благоприятно восприняты начальством в Вашингтоне, я сразу же телеграфировал Генералу Шеридану, что отправлюсь, чтобы присоединиться к нему, следующим же поездом, не дожидаясь официального приказа, который, как я знал, будет издан Военным Департаментом. И новый день застал меня уже в поезде, спешившим добраться до равнин так быстро, как только этот железный конь мог меня нести. Ожидаемый приказ из Вашингтона настиг меня в тот же день в форме официальной телеграммы от Генерал-Адъютанта Армии, предписывавшей мне немедленно явиться для прохождения службы и доложить о прибытии Генералу Шеридану.
В форте Ливенворт я задержался, ровно настолько, чтобы распорядиться об отправке моих лошадей в Форт Хейс по железной дороге. Здесь следует упомянуть двух других верных спутников предстоявших мне маршей и кампаний, которых звали Блу́кер и Ма́йда (прим. перев.: англ. Blucher and Maida; первое это, вероятно эквивалент немецкой фамилии Блюхер с сомнительной этимологией; Майда - кличка одной из собак Вальтера Скотта, названной в честь города в южной Италии, в битве при котором англичане одержали победу над французами в 1806 году, вероятно исходный пункт появления клички), два великолепных экземпляра шотландской оленьей борзой собаки (стагхаунда), которым было суждено
разделить со мной опасности Индейской Кампании, и в итоге трагически погибнуть, одной - от руки дикаря, второй - от неудачно выпущенной пули из дружественного карабина. Прибыв в Форт Хейс утром 30-го [прим. перев.: Сентября 1868 г.], я нашёл Генерала Шеридана, который временно перенёс туда свою штаб-квартиру из Форта Ливенворт, чтобы быть ближе к театру боевых действий, и уделять большее внимание личному контролю над ходом предстоящей кампании. Мой полк в это время находился на реке Арканзас или недалеко от неё, в окрестностях Форта Додж (Fort Dodge), примерно в трёх несложных переходах от Форта Хейс.
Пробыв один день в штаб-квартире Генерала Шеридана и получив его инструкции, я, с небольшим эскортом, отправился через дикую местность в сторону Форта Додж, чтобы возобновить командование своим полком. Прибыв в Форт Додж без каких-либо происшествий по пути, я нашёл Генерала Салли, который в то время командовал районом, где мой полк нёс службу. Основная часть полка, за исключением нескольких подразделений, стояла лагерем на реке Блафф Крик, небольшого притока реки Арканзас, милях в тридцати к юго-востоку от Форта Додж. Взяв с сопровождение отряд из форта, я выехал в сторону основного лагеря, добравшись до него в полдень. И едва я успел принять командование, как группа Индейцев стремительно приблизилась к лагерю и открыла по нам огонь, придав моему возврату к действительной службе на редкость стремительный характер. Я как раз усаживался, чтобы пообедать, предвкушая удовольствие от еды после недавней скачки, когда крики и стрельба дикарей возвестили, что мне предстояло заняться более важным делом. Весь личный состав опреметью бросился к оружию, а затем, практически без команды, - встречать противника. Вскоре все, и офицеры и солдаты, расхватав свои винтовки и карабины, открыли рассчётливый, но всё равно неэффективный огонь по Индейцам.
Последние, по своему обыкновению, явно практиковались в применении своей стандартной военной уловки, состоявшей в выставлении напоказ очень небольшой группы рисковых воинов в надежде спровоцировать на преследование их такими же или чуть большими силами, и, отманив преследующих подальше от их основных сил, окружить их и уничтожить с помощью своих превосходящих сил, скрывавшихся в ожидании этого момента в овраге или ином удобном для засады месте.
В этот раз их стратагема не сработала. Тогда Индейцы, скакавшие на своих самых быстрых пони, цепочкой промчались мимо лагеря, часто оказываясь от наших людей на дистанции лёгкого выстрела из карабина, демонстрируя большую дерзость и запредельное мастерство верховой езды. Солдаты, непривычные к стрельбе по целям, движущимся с такой скоростью, имели в этом случае мало шансов причинить серьезный урон противнику. Иногда попадали в пони, валя его с ног, но всадника всегда успешно вывозил на своём пони один из его товарищей. Было интересно наблюдать за демонстрациями великолепного мастерства этих всадников, и одновременно, невозможно было не восхищаться проявляемой ими храбростью. Пространство здесь было ровным, открытым и лишённым каких-либо препятствий; войска сформировали неровную линию из пеших стрелков, протянувшуюся ярдов так на двести. У Индейцев была точка сбора за небольшим холмом справа от нас, который не давал солдатам их видеть или беспокоить огнём. То по одному, то по два, то по три, воины внезапно выезжали из-за холма, и с боевыми воплями и насмешками галопом носились по равнине, придерживаясь линии, параллельной той, что занимали солдаты, и находившейся на расстоянии лёгкого выстрела от последней. Индейские пони казались всецело подчинёнными замыслам и желаниям своих смуглых наездников, стремительно неся их без признаков воздействия уздечки и повода, либо шпор. Воин стрелял, перезаряжал оружие и снова стрелял, так часто, как мог, скача то в одну то в другую сторону, прямо через пролетавший над ним, под ним, перед ним или позади него град из пуль, которым его поливали раззадоренные солдаты, пока, наконец, последние не приноравливались, и свист их свинцовых посланцев не начинал раздаваться неприятно близко к нему, после чего можно было увидеть, как воин откидывается на противоположный от солдат бок своего пони, опускаясь так, что видно было лишь его ногу на спине пони, и лицо под шеей пони, полностью скрывая всё остальное за его телом. Этот манёвр часто вводил в заблуждение недавних рекрутов, которые, вероятно, выстрелив в то время, когда воин исчезал за телом пони, начинали радостно вопить, привлекая внимание товарищей к своему удачному выстрелу. Старых солдат, однако, так легко было не провести, и после боя они часто посмеивались над новичками и "ужасающей смертоносностью" их стрельбы.
Убедившись в том, что план по выманиванию какой-нибудь небольшой группы солдат в погоню за ними не возымел успеха, Индейцы отступили, и так как скрываться им больше было незачем, нам представилась возможность узреть их полную численность, так как та их часть, которая до этого скрывалась за скалой, дерзко выехала на открытую равнину. Оставаясь вне дальности винтовочного огня, они удовольствовались насмешками и визуальными демонстрациями своей непримиримости, и затем ускакали. В лагере я узнал от офицеров, что представления в исполнении Индейцев, подобные тому, которое удостоилось нашего внимания в этот день, происходили ежедневно, и что дикари, благодаря тому, что уже привыкли безнаказанно вести себя в этом духе, практически загнали лагерь в состояние осады; о том, насколько близко это было к истине, говорило то, что в одиночку ни в какое время суток не было возможным без риска для жизни выйти за пределы линии часовых, контролировавших непосредственные границы лагеря....
Продолжение следует... рискну выложить, хотя не было времени хотя бы предварительную чистку адекватно завершить, сильно занят... при выборочной проверке вроде читабельно, а темпы сильно разбавлять не хотелось бы... в общем, если попадутся откровенные косяки - скиньте в комменты, пжлст, заранее приношу за них извинения ; )