Эта история произошла в Ленинграде в 1976 году.
В коммунальной квартире на Литейном проспекте, в доме дореволюционной постройки с высокими потолками и скрипучим паркетом, жили пятеро жильцов. Клавдия Ивановна Петрова — швея на пенсии, одинокая, тихая. Раиса Витальевна Сомова — библиотекарь средних лет, которую все соседи звали просто тётей Раей.
Владимир Семёнович Горовой — пожилой инженер с расстроенным здоровьем. Семья Кравцовых — муж, жена и дочка Соня, десяти лет. И Зинаида Прокофьевна Борисенко — бухгалтер, пятидесяти двух лет, прожившая в этой квартире дольше всех остальных вместе взятых.
Зинаида Прокофьевна занимала одну комнату в восемнадцать квадратных метров. Комнату она ненавидела — не за тесноту, а за соседнюю: двадцать шесть метров, два окна во двор. Та комната принадлежала Клавдии Ивановне.
Летом 1976 года Клавдия Ивановна внезапно занемогла. Сначала жаловалась на слабость, потом начали выпадать волосы — клочьями, на расчёске, на подушке. Врач районной поликлиники списал всё на возраст и авитаминоз.
Через три недели Клавдия Ивановна умерла. Патологоанатом поставил сердечную недостаточность. Никто ничего не заподозрил.
Комнату Клавдии Ивановны должны были передать очереднику. Но Зинаида Прокофьевна успела первой — написала заявление в жилконтору, сослалась на долгий стаж и стеснённые условия.
Комнату ей не дали. Дали другому.
Зинаида Прокофьевна восприняла это как личное оскорбление.
Прошло четыре месяца. В октябре того же года слегла тётя Рая. Те же симптомы — слабость, выпадение волос, нарастающее онемение в руках.
Раиса Витальевна слегла быстрее Клавдии Ивановны — у неё было слабое сердце. Умерла в ноябре.
Снова сердечная недостаточность. Снова никаких подозрений.
Соня Кравцова хорошо помнила тётю Раю. Та давала ей книжки из библиотеки, угощала печеньем. Смерть тёти Раи была первой смертью в Сониной жизни, которую она по-настоящему почувствовала.
Девочка видела, как плакала мать. Видела, как опустела комната через коридор.
Комнату тёти Раи тоже должны были отдать очереднику. Зинаида Прокофьевна снова подала заявление. Снова получила отказ.
К весне 1977 года начал сдавать Владимир Семёнович Горовой. Он и прежде болел — давление, суставы. Но теперь слабел стремительно.
Соня замечала, что дядя Вова почти перестал выходить из комнаты. Слышала через стену, как он кашляет по ночам.
В марте 1977 года Соня увидела кое-что в общей кухне.
Зинаида Прокофьевна стояла у стола с маленьким пузырьком в руке. На столе стояла банка варенья — вишнёвого, в стеклянной банке с завинчивающейся крышкой. Банка принадлежала Владимиру Семёновичу — он любил варенье к чаю, и Соня это знала точно.
Зинаида Прокофьевна капнула что-то из пузырька в банку, аккуратно закрутила крышку и поставила обратно на полку.
Она не видела Соню. Или решила, что девочка ничего не поняла.
Соня ничего не сказала. Она была десятилетним ребёнком, и то, что она видела, ещё не сложилось в ней в ясную мысль. Но что-то её удерживало — что-то тёмное и пугающее, о чём молчат.
Владимир Семёнович умер в апреле 1977 года.
После похорон Соня взяла банку с вареньем — незаметно, пока никого не было на кухне — и спрятала у себя в комнате под кроватью.
Она пошла в милицию одна, без родителей. Объяснила дежурному всё, что видела — Зинаиду Прокофьевну, пузырёк, банку. Дежурный выслушал её без особого интереса.
Записал что-то в журнал. Сказал, что они разберутся. Банку не взял.
Соня вышла на улицу и долго стояла на ступеньках отделения, держа банку варенья в руках.
На следующий день она пошла к своей учительнице — Ольге Васильевне Мельник, учителю биологии. Ольга Васильевна слушала её внимательно, не перебивая. Потом взяла банку и сказала, что отправит её в лабораторию при медицинском институте, где работал её муж.
Результат пришёл через десять дней.
В варенье обнаружили ацетат таллия. Соль тяжёлого металла, без цвета и запаха, смертельная при накоплении в организме. Именно таллий вызывает выпадение волос, паралич, смерть — а картина отравления долго остаётся похожей на болезнь сердца.
Ольга Васильевна пошла в милицию сама, с заключением лаборатории.
Зинаиду Прокофьевну Борисенко задержали в мае 1977 года. При обыске в её комнате нашли пузырёк с остатками ацетата таллия — она хранила его в жестяной коробке под нижней полкой шкафа. Нашли и записи — аккуратным бухгалтерским почерком, столбиком: имена соседей, даты, дозировки.
На допросах она поначалу всё отрицала. Потом, когда следователи предъявили ей лабораторное заключение и записи из коробки, начала говорить.
Объяснила, что просто хотела получить нормальное жильё. Что прожила в восемнадцатиметровой комнате двадцать лет.
Что имела право. Что другого выхода не видела.
Следствие установило три убийства — Клавдии Ивановны Петровой, Раисы Витальевны Сомовой, Владимира Семёновича Горового. Все трое получали яд через еду или чай. Зинаида Прокофьевна имела доступ к общей кухне и знала привычки каждого соседа.
Суд состоялся в 1978 году. Зинаида Прокофьевна Борисенко была приговорена к высшей мере наказания. Приговор приведён в исполнение.
Соне Кравцовой в том году исполнилось двенадцать лет. Она окончила школу, потом медицинское училище. Работала медсестрой в Ленинграде — долго, до пенсии.
О той банке варенья и о том, что она сделала в 1977 году, рассказывала редко — только близким. Не потому стыдилась. Просто не знала, как объяснить то, что почувствовала тогда в кухне, когда стояла в дверях и смотрела, как соседка закручивает крышку банки.
Что-то тёмное и тихое. Что-то, о чём взрослые молчат.
Она сказала.
Если такие истории — те, что годами лежат под спудом — вам близки, можно подписаться. Их больше, чем кажется.