Мрачный Альпай стоял у двери, его мускулистые руки покоились на эфесе ятагана.
С трудом подбирая слова, он произнёс:
- Она… она зар_езала и зад_ушила охранников, переоделась в их одежду и бежала.
Ибрагим вздрогнул.
- Зад_ушила? Как? Чем? - его голос начал набирать силу, в нём проскальзывало явное раздражение и нервозность, - разорвала тюремную грубую одежду, которую даже разрезать трудно?
- Простите, Ибрагим-паша, я не знаю, не видел ещё…
Не в силах больше сдерживаться, Ибрагим, не дослушав, сорвался с места и выбежал из кабинета. Альпай последовал за ним.
Возле каземата, куда была помещена шпионка, столпились стражники.
- Разойдись! – успел выкрикнуть один из них, увидев на лестнице великого визиря.
Воины мгновенно расступились и выстроились вдоль стены.
- Это те, кто её охранял? - Ибрагим кивнул на тела двух стражников, лежавших в темнице.
- Так точно, Ибрагим-паша, - ответил старший караульный.
- Ничего не трогали? - угрюмо уточнил Ибрагим.
- Никак нет, Ибрагим-паша, - снова подтвердил тот же стражник.
Ибрагим подошёл к одному из уб_итых, присел рядом и, отвернув край кафтана, взглянул на его шею. Затем, медленно повернул голову и жестом подозвал Альпая.
- Посмотри на это, - сказал он, когда Альпай подошёл.
Альпай склонился и не смог сдержать удивлённого возгласа:
- Вот это да! Никогда не видел такого!
- Я тоже, - пробормотал Ибрагим, и его гнев как рукой сняло, - по тому, как действует эта особа, можно целые инструкции писать. Альпай, зови ребят, будем разбираться. Только побыстрее, нужно попытаться выйти на её след, пока не поздно, иначе потом ищи-свищи её!
Вскоре в темнице рядом с Ибрагимом стояли Гюрхан и Башат.
- Уж не та ли эта прядь, которая ей всё время мешала? - с иронией усмехнулся Гюрхан, - всё же она ей надоела.
- Шутки шутками, но чтобы женщина добровольно рассталась со своими волосами – это просто дикость какая-то! Моя бабушка всегда твердила, что волосы - это не просто украшение, это жизненная сила, энергия. Она говорила, что отрезать косу – значит потерять силу, да и вообще не к добру. Волосы стригли только в качестве наказания. Вот и получается, что у этой шпионки, видимо, вообще ничего святого нет, - высказался Башат.
- Святое для серийной уб_ийцы? Ты серьёзно, Башат? - Ибрагим-паша покачал головой и вернулся к делу, - Чем же она их отрезала, зубами, что ли, перегрызла?
- Нет, не зубами, - раздался голос Гюрхана, который уже успел осмотреть камеру, - здесь есть острый выступ. Скорее всего, она его ещё и заострила чем-то, может, миской, из которой еду ей давали.
Ибрагим, Альпай и Башат вошли в тускло освещённое помещение. У каменной стены, где стоял Гюрхан, из кладки выступали камни, но один из них выделялся особенно.
- Вот об него она и резала свои волосы, - пояснил Гюрхан, указывая на несколько волосков, зацепившихся за камень и лежащих на полу под ним.
- Да уж, в находчивости ей нельзя отказать, - промолвил Башат, - и как только ей в голову пришли такие мысли…
А мысли в голову Розалинды действительно пришли неожиданно.
Темница Топкапы, сердце вражеских владений, сырая и промозглая, была для неё не просто камерой заключения, а худшим кошмаром.
Она, шпионка Габсбургов, привыкшая к свободе передвижения и к тому, чтобы самой отдавать приказы, теперь была лишена привычного простора и погрузилась в тягостное, безмолвное ожидание, где любая попытка действовать была бесполезна.
Грубая сила вынудила её к подчинению, и ей оставалось лишь затаиться и надеяться, что её ум, который был главным её оружием, поможет найти выход.
Здесь были только стены, холод и темнота, и каждая минута, проведённая в этом каменном мешке, была для неё пы_ткой.
Великий визирь, глава тайной канцелярии султана Сулеймана, зная о её репутации мастера побегов, лишил её всего, оставив лишь в одной рубахе.
Розалинда пробовала её порвать, но ткань была такой прочной и грубой, что сделать это оказалось невозможно, как она ни старалась. И тогда она стала метаться по камере, в надежде найти хоть какие-либо предметы, которые могли послужить ей для побега.
В один из дней, находясь на грани отчаяния, она провела рукой по своей голове, ощущая густоту волос, и внезапно замерла. В ту же секунду в её глазах зажёгся огонёк надежды. Именно это ощущение, в сочетании с безысходностью, породило в её голове дерзкий план.
Она резко встала и подошла к самому острому камню в стене темницы, тому, что выступал из кладки, словно клык, и ещё раз погладила волосы.
Они были её гордостью, как и любой женщины, но сейчас они стали её единственным оружием.
Наклонившись, она дрожащими, но решительными руками начала тереть прядь своих густых, тёмных с проседью волос о шершавый, острый край. Прядь за прядью, методично она стала отрезать их, используя импровизированный нож. И хоть это оказалось очень медленно и болезненно, но это был её шанс.
Каждый отрезанный локон был шагом к свободе, но и напоминанием о том, как мало у неё времени.
Пока Ибрагим-паша был занят допросами других пленных и анализом полученной информации, воодушевлённая Розалинда стала упорно готовить побег.
Незаметно для всех она резала свои волосы и попутно внимательно слушала разговоры стражников, изучала распорядок дня, отмечала слабые места в охране. Она запоминала время смены караула, маршруты патрулирования, даже звуки, которые издавали двери и замки.
Каждый волосок поддавался с трудом, но она знала, что время не на её стороне. Она должна была сделать это прежде, чем надежда окончательно угаснет в этой каменной мо_гиле, когда охранник однажды войдёт и уведёт её на кА_знь.
Розалинда работала быстро, но аккуратно, стараясь не привлекать внимания.
Собрав достаточно волос, она начала плести из них тугую, крепкую верёвку. Это было кропотливое занятие, требующее силы и терпения. Её пальцы болели, но она не останавливалась. Она знала, что от прочности этой "уд_авки" зависит её жизнь.
И вот, когда оружие было готово, ей нужно было заманить врага. Прислушиваясь к разговорам стражников, к их шагам, она стала выбирать подходящий момент.
- Эй, стражник! - позвала она охранника в карауле возле двери её темницы, который казался ей менее бдительным. Её голос звучал слабо и жалобно, - мне плохо, пожалуйста… принесите воды…Если я не сделаю хотя бы глотка, то у меня начнётся при_ступ…я могу уме_реть, и тогда всем вам не поздоровится, ваш начальник отр_убит вам голову.
Стражник, поначалу настороженный, всё же поддался на её уговоры.
Он подошёл к решётке в двери, пытаясь разглядеть её в полумраке. Розалинда лежала на спине, раскинув руки и сто_нала .
- Отнесу ей воды, а то и правда пом_рёт старуха, - сказал он напарнику, взял кубок и вошёл в темницу.
- Эй, я принёс воду, держи, - грубо сказал он, но пленница не реагировала. Тогда он наклонился и стал трясти её за плечо. В тот же миг Розалинда молниеносным движением метнула на него свою удавку из волос, обернув её вокруг его шеи.
Стражник был застигнут врасплох. Он растерялся и упал на колени. Розалинда, вскочив, быстро оседлала его и, собрав всю свою силу, начала ду_шить. Он пытался вырваться, но волосы были слишком крепкими и сильно впились в его горло, передавив сонную ар_терию. Это была ужасная борьба, стражник сипел, размахивал руками, но, наконец, затих.
Розалинда перетащила его тело в сторону, а сама спряталась за дверью и стала опять громко сто_нать.
- Ну что там, дал ей воды? Чего она опять скулит? – послышался из коридора голос другого охранника, и он тут же показался на пороге.
- Да что б тебя, чего ты так орёшь-то, - выругался он и сделал пару шагов вперёд, - эй, Доган-ага, ты где? Почему факел не …
Он не успел договорить, потому что шпионка ловким движением, напав сзади, перер_езала ему горло ятаганом Догана-аги.
Быстро натянув на себя одежду стражника, который был поменьше, она выскользнула в дверь и, не теряя ни минуты, направилась к выходу.
Прижавшись к стене и озираясь, она короткими перебежками достигла лестницы и вмиг взлетела наверх.
Одни из стражников-караульных всё же заметил её и окликнул:
- Эй, Бонжук-ага, куда так несёшься? Начальнику доложил? Ты меня слышишь? - не получив ответа, он бросился вверх по лестнице, крича:
- Стой! Тревога!
В подземелье тут же поднялся переполох. Охранники забегали, пытаясь выяснить, что происходит. И тут они увидели приоткрытую камеру. Когда же на пороге они обнаружили своего воина с перере_занным го_рлом, то бросились в погоню за сбежавшей уб_ийцей. Но было уже поздно – её и след простыл.
Скинув на ходу тунику охранника, Розалинда бросила её в одну сторону, а сама побежала в другую.
Схема помещений Топкапы, переданная ей "музыкантом", прочно засела в её голове. Она знала, где искать выход – окна. Подкравшись к одному из них, она быстро отворила створку, зацепила верёвку из своих волос за надёжную железную решётку и, не колеблясь, начала спуск в темноту. Добравшись до земли, она бросилась к стене. Неподалеку обнаружилось дерево, на которое она быстро взобралась. С высокой ветки Розалинда перепрыгнула на вершину стены, а затем спрыгнула на землю. Прихрамывая, но не останавливаясь, она понеслась прочь от дворца.
Она бежала по ночным улицам Стамбула, чувствуя, как ветер свободы обдувает её лицо. Она снова выиграла! Она боролась за свою жизнь и одержала победу.
Теперь ей нужно было укрыться и переждать, чтобы потом когда-нибудь сесть на судно под вымышленным именем и добраться до Италии. И там опять начать подготовку новых агентов для новых заданий.
Переведя дух у придорожной канавы, Розалинда двинулась к лесу. Там, совсем рядом с дворцом султана Сулеймана, притаилась её старая, заброшенная хибарка.
Она выбрала это место намеренно, такая близость к султанской резиденции казалась ей самой безопасной, ведь кто бы догадался искать шпиона прямо под носом у султана?
“Переночевать в землянке, забрать золото, а потом переодеться в монаха и уйти в тот дальний скит...” Розалинда прокручивала этот план в голове, потирая ноющую от ушиба ногу. Наконец, она добралась до своего тайного убежища и, обессиленная, рухнула на грубый деревянный топчан. До рассвета оставалось совсем немного, но даже этот короткий отдых дал бы ей сил продолжить свой опасный побег.
Воины Ибрагима, преследуя шпионку, оказались в замешательстве. Стражники направили их по ложному следу, используя брошенную шпионкой одежду. Однако Альпай, проявив проницательность, первым распознал обман и развернул своих людей в противоположном направлении. Несколько найденных следов подтвердили правильность его манёвра.
- Командир, она направляется к лесу, - доложил Альпай Ибрагиму, - необходимо собрать янычар, оцепить лес и перекрыть ей все выходы.
- Согласен, - кивнул Ибрагим и приготовился отдать приказ, но в этот момент в дверь его кабинета постучали, и на пороге появился Армандо.
- Ибрагим-паша, я приехал, чтобы узнать последние новости, но, кажется, они не из приятных, - произнёс он с явным беспокойством.
- Да, Армандо, - мрачно кивнул паша, - она снова обвела меня вокруг пальца. Извини, сейчас надо поторопиться. Она направилась в сторону леса, видно, там у неё очередное логово…
- Логово в лесу? – перебил его Армандо и тотчас извинился, - прости, Ибрагим, но я знаю, где это.
- Знаешь? – удивлённо посмотрел на него паша.
- Да, точнее, не я, а Бернардо. Он, оказывается, подвозил её однажды, когда она повязала ему на руки отр-авленные нити.
- Спасибо, Армандо, опять ты меня выручаешь, - вдохновенно промолвил Ибрагим, положив ему руку на плечо, - твой друг сможет показать дорогу моим воинам?
- Конечно, - ответил Армандо, - не будем терять времени.
С этими словами они все покинули кабинет, чтобы поехать к Бернардо.
Розалинда почувствовала это скорее нутром, чем увидела – в комнате кто-то есть. Она резко распахнула веки и тут же вскочила с кровати, непроизвольно поморщившись и придерживая ноющую ногу.
В дверях стояла Гожи и пристально смотрела на неё.
Одной рукой шпионка вытащила из-под подушки кинжал, другой - взяла приготовленный мешок и сделала шаг вперёд.
- Ты?! Вот так сюрприз, но не скажу, что приятный, - усмехнулась Розалинда и тотчас злобно прищурила глаза, - уйди с дороги, не хочу пачкать о тебя мой кинжал.
- За что ты его уб_ила? – не обращая внимания на слова шпионки, низким голосом спросила Гожи.
- С ума сошла, старая ведьма? Ты о ком? – поморщилась, будто что-то вспоминая Розалинда и тотчас кивнула, - а-а, о муже своём? Долго же ты собиралась задать свой вопрос, небось, и мо_гила твоего муженька истлела, не то что он сам.
- За что ты его уб_ила? – повторила Гожи, медленно приближаясь к ней.
- Так и быть, скажу тебе, а то пом_рёшь и не узнаешь, - ощерилась Розалинда, - цыган твой никакой не цыган вовсе, да ты и сама это, наверное, чувствовала, ты же цыганка, - с насмешкой произнесла она, - он, что, не признался тебе?
- Значит ты убила моего Кхамало за то, что он великого рода? А теперь решила убрать с дороги Земфиру? Она хоть и не прямая наследница, но может родить наследника, да? А Бернардо? Он не имеет отношения к великому роду.
- Никого твоя Земфира уже не родит, - злобно улыбнулась Розалинда, - а Бернардо слишком много знает, чтобы оставлять его в живых. Теперь дай пройти, - она сделала ещё один шаг вперёд.
- Не родит, говоришь? Ошибаешься. Зять мой Бернардо нити твои отравленные снял и с себя, и с Земфиры. Теперь она продолжит великий род, который тебе приказали извести. А за Кхамало моего я тебя сейчас судить буду, да не помилую, так и знай! - Гожи стала медленно наступать на неё.
Внезапно Розалинда схватила кинжал, её глаза сверкнули злобой.
- Сама напросилась, - прошипела она, занося оружие.
Но прежде чем она успела нанести удар, кулак Гожи с невероятной силой обрушился на её лоб, отбросив назад.
С грохотом опрокинув стулья, Розалинда упала на спину, её глаза застыли в изумлении, а дыхание через минуту оборвалось навсегда.
- Вот это удар! Потрясающе! - восхищённо воскликнул мужской голос с улицы под окном.
Через мгновение в комнату вошёл Башат.
Гожи протянула к нему кулак, но мужчина остановился и поднял руки в примирительном жесте.
- Бабушка, я свой, я пришёл её арестовать, – упреждающе произнёс он и слегка попятился назад.
- Раз свой, тогда проходи, арестовывай, – ответила Гожи.
- Боюсь, это уже невозможно, - усмехнулся Башат, - мё_ртвых не арестовывают.
- Вот я и вырвала жало у змеи, - промолвила Гожи.
- Да ещё как необычно вырвали! Я бы сказал в лучших традициях боевых искусств, - засмеялся Башат, - кто это Вас так научил?
- Карты Таро, - ответила Гожи.
- Кто? Я ничего не понял, но всё равно, красиво! – сквозь смех произнёс Башат.