После развода мы не общались совсем. Она всегда держалась на стороне дочери и ясно дала это понять. Поэтому её звонок поздним вечером звучал как начало странной истории Телефон зазвонил в половине одиннадцатого вечера. Я уже собирался ложиться, когда на экране высветилось имя: «Людмила Анатольевна». Три года молчания. Три года, за которые мы не сказали друг другу ни слова. Даже на разводе она не пришла — прислала короткое сухое письмо, в котором просила «не беспокоить её семью». Я смотрел на экран и не знал, брать ли трубку. В голове сразу всплыло последнее, что она мне сказала три года назад: «Ты разбил сердце моей дочери. Больше я не хочу тебя видеть». Голос был холодный, как декабрьский ветер. Я всё-таки ответил. — Алло. — Добрый вечер, Иван, — её голос звучал низко, бархатно, с той самой едва уловимой хрипотцой, от которой когда-то у меня всегда немного сбивалось дыхание. — Извини, что так поздно. Не разбудила? — Нет, ещё не спал. Повисла пауза. Я слышал, как она тихо дышит. Раньш
Публикация доступна с подпиской
Тайные страницы