Разрушаем 7 мифов о жизни в Иране
После Исламской революции Иран и США неизменно были злейшими врагами: Тегеран не только провозгласил лозунг «Смерть Америке!», но и на деле проводил строго антиамериканскую политику
Реальность:
Безусловно антиамериканских позиций придерживался лишь первый верховный лидер Исламской Республики, великий аятолла Рухолла Хомейни. После его смерти в 1989 году власти Ирана начали искать примирения с Вашингтоном. Особенно усилились эти контакты в 2010-е годы, когда Бараку Обаме удалось заключить с Тегераном ядерную сделку. Дело дошло до того, что США и Иран стали союзниками в войне против ИГИЛа.
Что пишет об этом Никита Смагин:
По итогам долгих и сложных переговоров в 2015 году стороны подписали Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), широко известный как «ядерная сделка», которая вступила в силу в 2016-м. С Тегерана сняли ключевые санкции, в ответ Исламская Республика заверила, что ее ядерная программа носит невоенный характер, и допустила на все свои атомные проекты инспекторов МАГАТЭ.
Обама действовал, ориентируясь на будущее, и не только с точки зрения задачи нераспространения. США, как казалось на тот момент, не просто закрыли вопрос о возможном появлении у Ирана ядерной бомбы, но потенциально способствовали демократическим переменам в стране. Многие тогда надеялись, что политика реформистов и интеграция Исламской Республики в мировую экономику постепенно приведут к значимым внутренним изменениям. У них были основания так полагать: в 2010-х годах поведение Тегерана на международной арене изменилось. Так, США и Иран действовали как союзники в борьбе с ИГИЛ в Ираке: американская авиация наносила по террористам удары с воздуха, а созданные при помощи Ирана шиитские ополчения добивали боевиков на земле.
Казалось, у США получилось запустить прекрасно работающий механизм: конечно, стороны не стали друзьями, но вступили в рабочий диалог. Одновременно у Вашингтона появился эффективный рычаг для давления на Тегеран: в случае, если Иран предпримет что-то неуместное (активизирует ядерную программу или атакует соседнюю страну), американцы всегда могут пригрозить новыми санкциями. Тегеран в этой ситуации предпочитал вести себя осторожно, ставя во главу угла экономическое развитие. Покидая Белый дом в январе 2017 года, Обама называл ядерную сделку одним из главных своих достижений. Но американская политическая система устроена так, что следующему президенту не составило никакого труда обнулить всю работу Обамы на иранском направлении.
В Иране царят очень строгие нравы: добрачный секс запрещен, мужчинам нельзя интересоваться «посторонними» женщинами (и тем более переходить к более тесному общению с ними), проституции в стране и вовсе нет
Реальность:
Так это только в теории, на практике же и религиозные, и нерелигиозные иранцы находят способы обойти запреты. Например, молодежь в крупных городах просто игнорирует предписания ислама и живет в свое удовольствие, а жители религиозных центров используют особые практики, позволяющие не нарушать закон.
Что пишет об этом Никита Смагин:
Добрачный секс в стране запрещен законом, но для молодежи больших городов этого табу уже лет двадцать как не существует. При наличии достаточно широких социальных связей найти себе бойфренда или герлфренд в Иране не проблема: как правило, здесь знакомятся именно через общих друзей и домашние вечеринки (по понятным причинам такие варианты, как встретить кого-то в баре, клубе или просто на улице, в Исламской Республике не работают). Судя по опыту моего общения с молодыми иранцами и иранками из среднего класса, об отношениях они думают значительно больше, чем, например, их ровесники в Москве, в том числе потому, что не слишком озабочены карьерой в силу высокой безработицы. Чем еще заниматься большому количеству молодых людей с высшим образованием, у которых много свободного времени и есть какие-то деньги (родители помогают), как не искать, с кем бы переспать? К тому же значительная часть этой молодежи ненавидит Исламскую Республику за ее порядки, поэтому секс для них — еще и форма протеста, способ сказать «идите к черту со своими религиозными запретами».
<…>
По рассказам иранцев, Кум — еще и столица «временных браков». В Иране очень суровые наказания за проституцию, вплоть до смертной казни. Однако существует институт сиге — временного брака, который можно заключить хоть на день, хоть на час. Формально для этого даже не обязательно обращаться к посреднику — «дорогим брачующимся» достаточно определить сроки и произнести вслух по-арабски необходимую формулировку, обозначающую согласие. Однако желающие воспользоваться этой возможностью все-таки идут к духовному лицу, чтобы иметь документ-подтверждение. Эта бумага пригодится, например, при заселении в отель. По законам Исламской Республики девушку и парня можно пустить в одну комнату только в том случае, если они муж и жена (к слову, не все отели в Иране разрешают заселяться парам с временным браком). Письменное подтверждение вашего бракосочетания необходимо также в случае вопросов со стороны правоохранительных органов — добрачный секс в Исламской Республике считается уголовным преступлением.
Фактически сиге позволяет обойти запрет на проституцию. В большинстве городов Ирана, правда, секс-работницы обходятся без всякого сиге, действуя на свой страх и риск, но в религиозных городах этот институт брака все еще востребован.
В Иране повсеместно действует «сухой закон»: ислам запрещает употребление спиртного, и этот запрет распространяется даже на приехавших в Исламскую Республику иностранцев
Реальность:
В стране процветает подпольное производство вина и самогона, а контрабандисты могут раздобыть едва ли не любое импортное спиртное. Серьезные исследования на предмет того, сколько жителей Исламской Республики потребляют алкоголь, проводить сложно, но по данным авторитетного научного журнала Drug and Alcohol Review, полученным в 2019 году, регулярно выпивает до 12% иранцев, а среди молодежи этот показатель достигает 15%.
Что пишет об этом Никита Смагин:
Проще всего в Иране найти алкоголь местного производства. Конечно, местные саги́ (буквально «виночерпии», в современном Иране так называют продавцов алкоголя или наркотиков) охотно предложат известные бренды виски, водки или коньяка, но, за редким исключением, все это будет контрафакт. Иранцы рассказывали мне, что при Рухани власти всерьез принялись за борьбу с контрабандой. Мол, раньше достать алькол-е орижиналь, подлинный алкоголь, было намного легче, а теперь приходится выкручиваться.
Тот иностранный алкоголь, который до Ирана все же доезжает, в основном попадает в страну через иракскую границу. Таким бизнесом зачастую промышляют курды: в рюкзаках они переносят контрабандную продукцию горными тропами, переходя из Иракского Курдистана в Иранский. В любом случае, чтобы добраться до настоящих алкогольных брендов в Тегеране, нужно иметь связи — элитный саги подыщет вам заветную бутылку, правда, запросит тройную цену.
А если говорить о поддержке отечественного производителя, то самые популярные алкогольные напитки в Иране — домашнее вино и арак. Виноградный самогон самоотверженно гонят во всех уголках страны, а вино делают из всего подряд, кто во что горазд: в дело идет виноград, шелковица, груша, иногда даже манго. Качество конечного продукта, что вина, что арака, сильно разнится: от непонятной бурды до вполне качественного пойла. Тут все зависит от мастерства винодела или самогонщика. Но ГОСТа и любых других стандартов качества для алкоголя в Иране по понятным причинам нет. Поэтому покупать приходится на свой страх и риск, если у вас нет надежных знакомых.
Исламская Республика максимально строго относится к наркотикам: за их хранение положена смертная казнь
Реальность:
Из-под полы иранцам доступны практически все вещества, вызывающие наркотическую зависимость, хотя некоторые из них, например кокаин, часто бывают поддельными. По большей части на амфетаминах и экстази сидит «золотая молодежь», но марихуана распространена настолько, что в меджлисе даже рассматривался закон о легализации ее употребления в лечебных целях. Опий-сырец и вовсе относится к средствам народной медицины: его дают как болеутоляющее и успокаивающее лекарство даже детям. А однажды в истории современного Ирана опиум сыграл положительную роль: не дал установить в стране советскую власть.
Что пишет об этом Никита Смагин:
Широкое распространение опиум, который в стране называют «терьяк», получил еще в XIX веке. Иран наравне с Афганистаном обладает идеальными условиями, необходимыми для выращивания опиумных маков. Тогда же страна начала промышлять экспортом терьяка в другие страны — прежде всего, в Китай и Британию.
В двадцатом веке употребление опиума в Иране окончательно стало обычным делом. Конечно, потребление наркотика всегда порицалось, но курили настолько многие, что терьяк даже помешал распространению в стране советской власти. В 1920–1921 годах на север Ирана прибыли большевики — у власти в Тегеране догнивала каджарская династия, и северные соседи решили помочь иранцам проложить путь к светлому будущему. Первые успехи породили надежды на скорую победу, поход на Тегеран и смену власти. Однако ничего дельного из этого не вышло. Одной из причин стало то, что сколоченные из местных жителей вооруженные части не только сами увлекались опиумом, но и начали подсаживать на него кадры, прибывшие из Советской России. Конечно, куда большую роль сыграла непопулярность большевистских идей у местной бедноты, но и терьяк сыграл свою роль в противодействии коммунизму.
<…>
Исламская Республика после 1979 года с присущей ей решительностью ужесточила кары, связанные со всеми видами наркотиков и обращения с ними, — вплоть до введения смертной казни за хранение. Но цифра в 1,5–2 миллиона потребителей опиума так и осталась неизменной. Такую оценку давали при шахе, такую же предоставляли исследователи в годы Исламской Республики уже в XXI веке.
В Иране запрещена поп-музыка (и особенно западная), поэтому среди иранцев нет рокеров и рэперов
Реальность:
Популярная музыка, особенно в женском исполнении, в Иране действительно запрещена, но это не мешает действовать подпольным музыкантам и целым группам — просто им приходится распространять свои записи через интернет. Кроме того, на Иран, как когда-то на СССР, вещают «голоса» из-за границы, и они тоже крутят самые современные композиции.
Что пишет об этом Никита Смагин:
В Иране я несколько расширил свое понимание того, что такое андеграунд, потому что в Исламской Республике к нему относится фактически вся популярная музыка. Речь не о том, что артисты непонятны критикам или их не принимает мейнстрим. Они в буквальном смысле запрещены: нельзя продавать пластинки, нельзя давать концерты, нельзя даже исполнять эту музыку. И здесь никто не надеется на хеппи-энд — просто твоя музыка под запретом, и так будет всегда.
<…>
Если вы занимаетесь неклассической иранской музыкой, то обречены на подпольную деятельность. А значит, не будет ни заработка, ни концертов, кроме подпольных. Впрочем, это еще не значит, что о вас никто не узнает. У многих «андеграундных» артистов в Иране многомиллионная аудитория — интернет дает возможность донести свой голос до слушателя.
<…>
Сегодня в Иране, как и во всем мире, самой популярной музыкой становится рэп. Тысячи исполнителей, множество жанров, поджанров и стилей. Одни рэперы сочиняют остросоциальные песни о тяжелой жизни бедняков, другие критикуют власти, третьи, напротив, сторонятся политики и рассказывают про свою беззаботную жизнь.
Проводником в мир современной музыки, помимо интернета, служит «Радио Джаван» — музыкальный канал и стриминговый сервис, который вещает на Иран из-за рубежа. Надо сказать, что многие иранские исполнители, которых крутят на «Радио Джаван», продолжают жить в Исламской Республике. Пока ты не поешь про политику, тебя не трогают (то есть не арестовывают), хотя и не дают тебе лицензию. Но все-таки наиболее популярные артисты постепенно перебираются за рубеж — обычно в Турцию, а кто побогаче — в Европу или США. Там, за границами Исламской Республики, можно не только не бояться ареста, но и давать концерты. Конечно, стадион на тридцать тысяч слушателей из иранцев-иммигрантов не соберешь, но небольшой клуб на несколько сотен где-нибудь в Стамбуле — вполне. В Иране такие концерты тоже проходят, но тут над исполнителями всегда нависает угроза облавы и ареста.