Вероника не верила в сказки, судьбу и любовь с первого взгляда. Зато она свято верила в «красные флаги», абьюз, нарушение личных границ и в то, что девяносто процентов мужчин — это скрытые психопаты, только и ждущие момента, чтобы испортить ей жизнь.
В свои двадцать восемь Ника выглядела как идеальная иллюстрация к статье «Как полюбить себя»: строгий боб, безупречный маникюр и взгляд, способный заморозить кипяток. Она прочитала столько блогов по популярной психологии, что могла с первого слова диагностировать у собеседника тревожный тип привязанности, а со второго — нарциссическое расстройство личности.
Зеркальце она купила случайно. Заскочила в полуподвальную антикварную лавку на Петроградке, спасаясь от ливня. Вещица была крошечной, в тяжелой серебряной оправе с потускневшими лилиями, и чем-то неуловимо притягивала взгляд.
— Осторожнее с ним, — сухо бросила хозяйка лавки, не отрываясь от кроссворда. — Оно не лицо отражает, а суть. Наведёте на мужика — сразу увидите его внутренний мир. Тысяча рублей. Можете на телефон кинуть.
Ника мысленно рассмеялась над этим типичным маркетинговым сценарием для впечатлительных туристок, но тысячу отдала — ей просто-напросто понравилась винтажная вещица.
Магия проявила себя на следующий день в офисе.
Антон из отдела дизайна, как обычно, принес ей капучино на миндальном молоке. Но сегодня он мялся, краснел и, наконец, настойчиво глядя куда-то в сторону, предложил сходить вечером на выставку современного искусства. Поддавшись необъяснимому порыву, Ника достала зеркальце, сделала вид, что проверяет макияж, и поймала в отражении Антона.
И чуть не поперхнулась кофе.
В сияющей глади вместо сутуловатого дизайнера в худи отражался огромный, пушистый, золотистый ретривер. Собака преданно смотрела на Нику с экрана зеркальца, радостно виляла хвостом и держала в зубах воображаемый поводок, всем своим видом излучая собачью преданность.
Ника захлопнула крышку зеркальца так резко, что чуть не прищемила палец.
Антон. Собака.
«Ну конечно! — лихорадочно соображала Ника, смерив парня ледяным взглядом. — Кобель! Причем классический. Всем хвостом виляет, со всеми дружелюбный. Такой ни одной юбки не пропустит. А этот поводок в зубах? Инфантил! Ищет себе мамочку, чтобы она им командовала, а он бы только тапочки приносил. Тряпка, а не мужик!»
— Спасибо за кофе, Антон, — сухо отрезала Ника. — Но я по вечерам занята выстраиванием внутренних опор. И тебе советую поработать над самооценкой, а не искать одобрения извне.
Антон сразу сник и поплёлся страдать к кулеру. Ника торжествующе улыбнулась. Спасибо зеркальцу! Уберегло от созависимых отношений. Какая удивительная штучка ей попалась, однако.
Решив провести полевые испытания, на выходных Ника согласилась на ужин с Ильей. Илья был мужчиной основательным: свой бизнес, безупречный костюм, дорогие часы. В ресторане он предложил ей выбрать всё, что она пожелает, сам заказал стейк и за едой с гордостью и очень подробно принялся рассказывать о том, как строит загородный дом.
«Звучит неплохо, — думала Ника, потягивая вино. — Но мы-то знаем, что идеальных не бывает. Посмотрим, какие у тебя подавленные травмы».
Она провернула прежний трюк с зеркальцем.
Вместо солидного бизнесмена в отражении стоял массивный, старинный дубовый сундук. Он был окован толстым железом, а на крышке висел огромный амбарный замок. Сундук буквально лучился надёжностью, а из-под приоткрытой крышки виднелось тёплое золотое сияние.
«Так я и знала! — мысленно торжествовала Ника. — Эмоциональный сухарь! Сундук с замком — это же очевидная метафора закрытости. Он эмоционально недоступен. Никакой эмпатии. А то, что там внутри золото светится… Жмот! Классический скряга. Будет чахнуть над своими миллионами, заставит меня чеки из продуктового приносить и вести таблицу расходов в экселе. Абьюзер финансовый!»
— Илья, извините, — Ника решительно промокнула губы салфеткой. — Я вижу, что вы абсолютно закрыты от мира и зациклены на материальном. У нас разная динамика развития.
Илья подавился стейком, но Ника уже летела к выходу, гордясь своей проницательностью.
Третий тест состоялся через пару недель на даче у друзей. Там она познакомилась с Егором. Он был душой компании — громко смеялся, потрясающе готовил шашлыки, сыпал шутками и смотрел на Нику таким пламенным взглядом, что у неё по спине бегали мурашки. Когда они остались вдвоем на веранде, Егор накинул ей на плечи свой свитер.
— Замёрзла? — мягко спросил он, придвигаясь ближе.
Ника уже привычным жестом щёлкнула серебряной крышечкой зеркальца.
В отражении уютно полыхал сложенный из красного кирпича домашний камин. Огонь в нём горел жарко, ровно, распространяя вокруг свет и уют. Дрова мирно потрескивали.
Ника побледнела.
«Огонь! Стихия разрушения! — в ужасе подумала она. — Да он же скрытый агрессор! Сегодня он тёплый камин, а завтра выйдет из себя и спалит всю мою нервную систему дотла. Вспыльчивый психопат. Домашний тиран! Ему только дай повод — всё сожжёт!»
Она повела плечами, сбрасывая свитер, пробормотала что-то про аллергию на шерсть и сбежала с веранды, оставив Егора в полном недоумении.
Следующим вечером Ника сидела дома и записывала длинное голосовое сообщение своей подруге-тарологу:
— ...понимаешь, Лен, вокруг одни травматики! Один — инфантильный созависимый, второй — эмоционально недоступный жмот, третий — вообще скрытый агрессор. Неужели нет нормального, проработанного мужчины без этого двойного дна?!
Отчаяние привело её в бар. Ника цедила коктейль, когда на соседний стул опустился Он.
Его звали Артур. Он пах дорогим парфюмом, носил идеальный пиджак, у него была ослепительная улыбка и бархатный голос. Но главное — он говорил на её языке.
— Знаешь, — произнёс он своим завораживающим голосом спустя полчаса знакомства. — Я так устал от людей, которые не понимают слова «осознанность». Ты кажешься невероятно цельной. Я сразу почувствовал твои личные границы.
Ника, наученная горьким опытом, не спешила таять. Она выудила верное зеркальце и краем глаза поймала отражение Артура.
Моргнула. Пригляделась. Потёрла стекло пальцем.
В зеркальце отражалась стена бара с неоновой вывеской. Отражался бармен на заднем фоне. Отражался бокал. А самого Артура в зеркале не было. Вообще ничего. Пустое место. Прозрачность.
Сердце Ники радостно забилось.
«Господи, — чуть не плача от счастья, подумала она. — Чистый лист! Никаких подавленных инстинктов, никаких сундуков с комплексами, никаких разрушительных пожаров. Просто кристально чистый, проработанный человек! Никакого двойного дна! Это он!»
— Знаешь, Артур, — Ника обольстительно улыбнулась, пряча зеркальце глубоко в сумочку, чтобы больше никогда не доставать. — А поехали отсюда?
— С удовольствием, детка, — блеснул винирами Артур.
Через полгода, сидя за столом на кухне в опустевшей квартире, буквально, потому что Артур исчез, аккуратно забрав с собой всё, что имело хоть какую-то ценность, Ника горестно смотрела в антикварное зеркальце и думала о том, что пустота в нём означала именно пустоту. Ни совести. Ни чувств. Ни души. Абсолютный, идеальный вакуум.
— А старуха не обманула, — философски вздохнула Ника, глядя на своё заплаканное отражение. — Суть-то оно показывает. Жаль только, инструкцию по эксплуатации к этой сути не выдают.
Она вытерла слёзы, взяла смартфон, который сохранился, потому что всегда был при ней, и решительно вбила в поисковик: «Как распознать нарцисса-альфонса: 10 верных признаков». Зеркальце, звякнув, полетело в мусорное ведро. Психология, в конце концов, была надежнее.