Я замерла в дверях гостиной, сжимая в руке холодную дверную ручку, когда услышала, как мой муж уверенным баритоном распоряжается моими накоплениями, словно это были фантики от конфет. «Да не переживай ты так, Люся, билеты мы возьмем на следующей неделе, Катя как раз получила годовую премию, так что отдых в этом году будет за наш счет!» — радостно вещал он в трубку, прихлебывая чай из моей любимой чашки.
За окном моросил серый апрельский дождь, превращая наш двор в унылую акварель, но в квартире мгновенно стало жарко, как в сауне. Я только вчера закрыла сложнейший проект по ландшафтному дизайну для капризного заказчика — три месяца бессонных ночей, перечеркнутых эскизов и споров с поставщиками плитки. Эта премия была моим билетом в тишину, моим шансом выдохнуть где-нибудь в тихом санатории, подальше от чертежей и звонков.
— Катя? Ты уже вернулась? — Андрей обернулся, его лицо на секунду застыло в нелепой гримасе пойманного на краже сосиски кота, но он быстро взял себя в руки и лучезарно улыбнулся. — А я тут с сестрой разговариваю. Представляешь, у них в семье такой завал, муж в неоплачиваемом отпуске, дети из соплей не вылезают... Я подумал, что нам нужно их поддержать. Вывезем их всех к морю, а? Ты же получила бонус, нам хватит на большой дом в Анапе для всех.
Я медленно прошла к столу и села напротив. Андрей смотрел на меня с тем самым «щенячьим» выражением, которое раньше заставляло меня таять. Но сейчас его глаза напоминали мне два калькулятора, которые уже всё подсчитали и выдали результат не в мою пользу.
— Андрей, «нам» хватит — это очень интересная формулировка, — тихо сказала я, глядя, как пар поднимается над чашкой. — Учитывая, что на твою зарплату менеджера по продажам мы едва закрываем ипотеку и покупаем продукты, «наш» счет — это мой личный накопительный вклад. Который я собирала на свою операцию на зрении и на отдых после аврала.
— Ой, ну начинается! — Андрей недовольно отодвинул чашку. — Вечно ты всё делишь. Ты же знаешь, Люся — мой единственный близкий человек, кроме тебя. Она там совсем замоталась. Дети моря не видели три года. Разве тебе жалко? Мы же семья, Кать. Или у нас теперь капитализм в отдельно взятой однушке?
В этот момент телефон Андрея, лежавший на столе, пискнул. Пришло сообщение в семейный чат, который я, по счастью, не успела скрыть из уведомлений. «Андрюха, я уже купальник выбираю! Дети в восторге! Мама сказала, что ты настоящий мужчина, не то что мой Васька. Скинь Катин номер, я ей накидаю варианты отелей, пусть забронирует сегодня, пока цены не взлетели».
Внутри меня что-то щелкнуло, как предохранитель при перегрузке. Наглость Люси была сопоставима разве что с мощностью океанского лайнера. Она даже не спрашивала. Она уже выбирала купальник.
— Знаешь, Андрей, ты прав. Настоящий мужчина должен держать слово, — я улыбнулась так лучезарно, что муж даже вздрогнул от неожиданности. — Если ты пообещал сестре отдых, значит, ты его обеспечишь.
— Ну вот! — он просиял, потянувшись к моей руке. — Я знал, что ты у меня золото!
— Подожди, я не договорила. Обеспечишь его ТЫ. Я как раз планировала взять отпуск за свой счет на пару недель. И раз уж ты решил, что мои деньги — общие, я решила, что твоё свободное время — тоже.
На следующее утро, пока Андрей еще спал, я сделала два звонка. Первый — своей маме, владелице старого, но крепкого домика в деревне под Тверью. Второй — знакомому прорабу.
Через два дня, когда Люся уже вовсю присылала мне ссылки на пятизвездочные отели в Сочи (Анапа ей внезапно разонравилась), я собрала семейный совет. В гостиной пахло пиццей и предвкушением. Андрей сидел с видом триумфатора, Люся приехала лично, сияя как начищенный самовар, прихватив с собой двоих детей, которые тут же начали проверять на прочность мои комнатные растения.
— Итак, — я положила на стол распечатанный лист. — Я всё организовала.
— Ой, Катюша, ну ты молодец! — Люся потянулась к листу. — Надеюсь, там первая линия? И чтобы анимация была, а то я от этих оглоедов с ума сойду.
Она взглянула на бумагу и её лицо вытянулось, став похожим на физиономию человека, откусившего лимон вместо яблока.
— Что это? Станция «Вышний Волочек»? Это какая-то пересадка?
— Это конечный пункт, — спокойно пояснила я. — Моя мама уезжает в санаторий на месяц. Дом пустой. Там прекрасный воздух, огород с экологически чистой картошкой, речка в двух километрах и полная тишина от городской суеты. Андрей берет отпуск, едет туда с тобой и племянниками. Он же хотел вас поддержать? Вот и поддержит.
— Ты издеваешься? — Андрей вскочил. — Я обещал им МОРЕ! Какое Тверское болото?
— Море стоит дорого, Андрей. А так как мои деньги, как мы выяснили, отложены на моё здоровье, а ты у нас «настоящий мужчина», ты везешь родню туда, куда тебе позволяют твои средства. Бензин я тебе оплачу, так и быть. Это мой вклад в ваше семейное благополучие.
Люся смотрела на меня так, будто у меня на голове выросли рога.
— Кать, ты серьезно? Я уже детям пообещала дельфинарий! Васька мой настроился, что он тут в городе один от нас отдохнет... Ты понимаешь, как это выглядит?
— Выглядит это как отличный план, Люся. Свежий воздух, физический труд на грядках — лучшее средство от депрессии и соплей. Андрей будет помогать тебе с детьми, ты будешь готовить ему обеды из домашних овощей. Настоящая семейная идиллия.
— Да я ни в какую деревню не поеду! — взвизгнула Люся. — Там комары размером с лошадь и туалет на улице! Андрюха, сделай что-нибудь! Ты же обещал!
Андрей метался по комнате, как тигр в тесной клетке. Он понимал, что капкан захлопнулся. Надавить на меня при сестре он не мог — это значило бы признать, что он в доме ничего не решает. Согласиться на деревню — значит обречь себя на месяц ада с капризной сестрой и шумными детьми без капли комфорта.
— Кать, давай выйдем, — процедил он сквозь зубы.
На кухне он перешел на приглушенный крик:
— Ты меня позоришь! Что они подумают? Что я пустозвон? Дай мне эти чертовы деньги, я всё верну с осенних бонусов!
— С тех самых, которые ты уже расписал на покупку нового игрового компа? — я скрестила руки на груди. — Нет, Андрей. Ты захотел быть добрым за мой счет, не спросив меня. Теперь ты будешь добрым за свой счет. Выбирай: либо ты едешь с ними в деревню и сохраняешь лицо «заботливого брата», либо ты прямо сейчас выходишь и говоришь Люсе, что ты соврал, и никакого отпуска не будет.
Он молчал долго, рассматривая трещинку на кафеле. В гостиной в это время один из племянников с грохотом уронил напольную вазу.
— Я не поеду в деревню, — наконец выдавил он. — И денег у меня нет.
— Тогда иди и объясняйся.
Это был самый тихий и одновременно самый громкий вечер в нашей жизни. Люся уезжала, громко хлопая дверью и выкрикивая проклятия в адрес «жадной невестки». Андрей сидел в кресле, закрыв лицо руками. Его телефон разрывался от сообщений — мать, сестра и даже тот самый Васька, который не хотел отдыхать в одиночестве, высказывали ему всё, что думают о его мужских качествах.
Я же зашла в спальню и забронировала себе крошечный домик в горах на Алтае. На одного человека.
Через неделю Андрей собрал вещи и уехал к матери «подумать о жизни». Оказалось, что когда нет доступа к чужому кошельку, роль главы семьи и благодетеля становится слишком тяжелой ношей. А я впервые за три месяца спала так крепко, что не слышала даже шума дождя за окном.
Иногда, чтобы люди перестали строить планы на твою жизнь, нужно просто предложить им поучаствовать в этих планах на равных условиях. Как правило, после этого «родственная любовь» очень быстро пакует чемоданы.
КОНЕЦ