Спасение «Красной палатки» в 1928 году не только прославило на весь мир ледокол «Красин» и прославило Страну Советов, но и сделало знаменитыми и авторитетными всех участников похода. «Принимал участие в ледовом походе «Красина» - это была очень полезная для карьеры запись в автобиографии, по крайней мере до 1937-38 года, потому что потому пошло по разному, так как, например, из руководящей «Тройки» «Красина» арестовали двоих, а третий отделался отставкой.
Руководили тем знаменитым походом три человека. Начальником экспедиции был Рудольф Самойлович, ученый и полярник с большой буквы, как бы пафосно это ни звучало. За летную часть экспедиции отвечал Борис Чухновский, имевший не просто большой летный опыт, а летавший на гидросамолетавх в условиях Крайнего Севера во время проводки Карских экспедиций. А комиссаром назначили полиглота и опытного механика Пауля Ораса. Эстонца, ага. Этот эстонец, между прочим запросто «шпарил» по-английски, на французском и немецком, чем тогда, пока еще «бывших» и «буржуев» имелось в достаточном количестве, не очень удивишь. А вот то, что Орас при этом еще и говорил по-арабски – это уже умели далеко не все.
Самойлович отзывался о комиссаре так:
«… Одним из достоинств П. Ю. Ораса было прекрасное знание многих иностранных языков.
Вскоре после нашего знакомства я спросил П. Ю., говорит ли он на каком-либо из иностранных языков. П. Ю. улыбнулся.
- Да, я свободно говорю по-английски, по-французски, по-немецки, по-шведски, по-фински, по-эстонски и немного… по-арабски, прибавил он с усмешкой.
Это даже было больше, чем нам требовалось. Я не думал, что в Арктике нам пригодятся знания П. Ю. Ораса в арабском языке, но его знание прочих языков было весьма важно, тем более, что я лично владею только тремя языками: французским, английским и немецким…»
На «Красин» Пауль Юльевич попал, уже имея приличный командный и, так сказать международный опыт, несмотря на то ему на тот момент исполнился только 31 год. Орас уже успел послужить на «Гангуте», покомандовать крейсером «Адмирал Макаров», получить образование в Морском Техническом училище и поработать в технической комиссии во Франции и морским атташе в Швеции. Ну а когда товарищ Уншлихт отдал приказ срочно сформировать команду «Красина» и обеспечить выход ледокола в поход в минимальные сроки, товарищ Орас очень своевременно оказался под рукой.
И он на самом деле пригодился. Потому что руководителем экспедиции, конечно, был Самойлович. Но практические вопросы погрузки и формирования команды решали капитан «Красина» Эгги и комиссар экспедиции Орас:
«…Удивительную картину представлял собой ледокол в дни подготовки - с одного борта грузится уголь, другой борт занят погрузкой материалов, продовольствия, самолета, воды и т. д. Баржи приходили, опустошались, заменялись новыми. Работа шла круглые сутки. Трюмы поглощали все, что подавалось из барж. В последний день пришлось брать уже на палубу, так как в трюмах нужно было навести порядок…»
Как вы наверняка знаете, ледовый поход «Красина» завершился успехом – находившиеся в «Красной палатке» члены экипажа дирижабля «Италия» были спасены советским ледоколом. А Орас проявил себя в походе и как толковый начальник и помощник Самойловича по своей, техническо-механической части, так и как достойный представитель Советской республики на дипломатических приемах, в которых тоже довелось участвовать после успешного похода, по дороге назад в Ленинград. А при случае мог и перед норвежцами речь на митинге «толкнуть», рассказав им об успехах советского строительства.
Вернувшись в Ленинград, Орас получил назначение в Научно-технический комитет ВВС, а в 1933 году опять отправился за границу. Пару лет он работал военно-морским атташе в разных странах. Побывал в Италии, США и Греции. В 1936 году вернулся в СССР на пост замначальника Главного управления судостроительной промышленности. На этой должности за ним и пришли товарищи с «чистыми руками и горячими сердцами». 14 июня 1937 года Пауля Ораса арестовали за вредительство и контрреволюцию. Удивительно, но хотя он попал в один из «списков» в 1938 году, его не пустили «в расход», а еще раз судили в 1940-м показательным судом в только что присоединенной Эстонии. В итоге Орасу назначили 10 лет «за вредительство и подрывную работу в области строительства Военно-Морского флота» и тут же отправили его в «шарашку» по морской тематике, укреплять обороноспособность Родины.
К сожалению, войны Пауль Юльевич не пережил, в 1943 году его похоронили, а в 1956-м полностью реабилитировали.
В 1963 году, когда про репрессированных героев снова вспомнили и стали выпускать в их часть марки, открытки и конверты и даже публиковать их книги, в журнале «Вокруг света» опубликовали выжимку из воспоминаний Ораса о том походе, переделав его имя-отчество Пауль Юльевич в Петра Юрьевича. Но хорошо, что вспомнили этого забытого героя эпохи Интербеллума.