«За все его ласки спасибо»
Уже в кампанию 1560 года начинается некоторое понижение Андрея Курбского в должности. На завершающем этапе он из первого воеводы большого полка спустился на должность первого воеводы передового полка.
Еще чуть позже мы обнаруживаем Курбского воеводой в Мценске. В 1562 году Андрей Михайлович лишь последний из четверых-пятерых воевод в Великих Луках.
О причинах такого понижения нам ничего неизвестно. Даже в переписке Курбского с Грозным этот вопрос обойден стороной. Понятно, что это никак не способствовало укреплению верноподданнических чувств князя.
А далее происходит боевой эпизод под Невелем. Иногда его называют причиной последующего бегства Курбского, опасавшегося царского наказания. Мне кажется, это не так. Всё-таки между боем под Невелем в августе 1562 года и бегством Курбского в апреле 1564 года прошло более полутора лет. Да и царь вроде бы никак не отреагировал на эту неудачу.
Дело было примерно так. В 1561 году началась война Московского царства с Великим княжеством Литовским (этот конфликт традиционно включают в Ливонскую войну). Стороны начали обмениваться набегами на приграничные территории.
Один из польско-литовских отрядов действовал близ Невеля. На него пошел Андрей Курбский. Подробности боя достоверно неизвестны. Свидетельства польско-литовских источников о каком-то гомерическом побоище, устроенном русским, мягко говоря, преувеличены. Известно одно: Курбский, имея численный перевес, не смог нанести противнику решительного поражения.
Непосредственно после этого дела царь никак не наказал и явным образом не прогневался на Курбского. Небольшие победы и поражения в пограничной войне – обычное дело. Если за каждую неудачу казнить воевод, их не напасешься.
Более того, в конце 1562 и начале 1563 года князь Андрей находится при армии (и при особе) царя Иоанна в Полоцком походе. И не просто состоит, но служит одним из воевод сторожевого полка.
Уж успешно действовал лично Андрей Михайлович или нет, а только после взятия Полоцка царь назначил Курбского первым воеводой в Юрьев Ливонский. Фактически это должность наместника всей покоренной русскими части Ливонии. Я бы расценил это назначение, как повышение после постов в Мценске и Великих Луках.
И вот тут что-то случилось.
«Исполнен он желчи и злобы»
Чем занимался Курбский в Ливонии в течение года? Во-первых, конечно, делами управления и дипломатии. О них нам известно не очень много. Но то, что известно, не служит к чести князя – дипломатические переговоры с целью переманить на сторону царя кое-кого из поляков ему не удались.
Кое-что известно и о личной жизни Курбского, о его занятиях вне службы. В Ливонии князь увлекся чтением. Строго говоря, нам неизвестно, читал ли он и много ли до Ливонии. Но вот в Юрьеве у него образовалась библиотека из книг в основном духовного содержания. И об этой библиотеке князь заботился и печалился, даже в изгнании, пытался ее выкупить.
Кроме того, Курбский вел переписку со старцем Псково-Печерского монастыря. Из переписки следует, что кое-какие книги князь получил именно оттуда. И даже обсуждал прочитанное. Князя очень заботит православие. Уже здесь, в частной переписке, он выступает его поборником и защитником. Позже, в Польше он встанет на эту позицию уже публично.
Но это всё ладно, наш-то вопрос другой: что толкнуло Курбского бежать к врагу?
Придется ответить сразу. Как бы ни рассуждали многочисленные историки, честным будет только один ответ: мы не знаем. Сам Курбский о своем изгнании в переписке с Грозным пишет в общих словах. И называет себя именно гонимым.
Этот термин важен в том смысле, что даже сам Курбский не апеллирует к оставшемуся в далеком прошлом боярском праве на отъезд. Так что и нам рассматривать побег князя как отъезд от одного сеньора к другому было бы неправильно. Обычай отъездов на Руси остался уже в прошлом.
Что еще известно? Известно, что князь находился в переписке с поляками, как минимум, с 1563 года. Содержание переписки нам неизвестно. Передавал ли князь ценную информацию? Выторговывал ли себе лучшие условия? Или наоборот долго сопротивлялся соблазнам с той стороны?
Ответов нет, что бы там ни предполагали отдельные историки. Фактов нет. Впрочем, сам факт тайной переписки с врагом, пожалуй, мог послужить основанием для смертной казни. Так что князь вполне мог опасаться за свою жизнь. А ну как всплывет переписка?
В общем, мы не знаем, что послужило толчком к побегу 30 апреля 1564 года. Но побег не выглядит спонтанным. Князя сопровождал отряд дворян. При князе находилась казна, пусть и небольшая, но всё-таки. Князя по ту сторону ждали. Правда, он не сразу попал к цели путешествия, по дороге был ограблен ляхами, но всё-таки попал в Вольмар, откуда и написал свое письмо Грозному.
Да, еще одна черта в портрет князя. В Юрьеве он оставил беременную жену и 9-летнего сына. По словам самого Курбского, царь уморил их в заточении.
«Под литовским шатром опальный сидит воевода»
И вот прошло четыре с половиной сотни лет, а споры о Курбском не утихают. Сам князь и его «адвокаты» указывают на действительную опасность для жизни Курбского, на возможную угрозу казни. А спасать свою жизнь, мол, это даже не право, а обязанность человека.
Так-то если посмотреть, то действительно период 1561-1563 года отмечен репрессиями высших чинов. На самом деле царь казнил далеко не всех и не без разбора. Кто-то и вправду пошел на плаху, но многие были сосланы или пострижены в монахи. Особенно круто разошелся маховик в 1563 году – «старицкое» и «стародубское» изменные дела.
Вот Курбский в переписке и заявляет о казнях «добрых и сильных». Но какое отношение московские казни имели к Курбскому? Чего было опасаться непосредственно ему самому? Было ли какое-то охлаждение к князю у Ивана Грозного? Были ли основания опасаться за жизнь? Если не считать факта тайной переписки с врагом, конечно. А может быть и этот факт следует учитывать?
Кажется (опросов я, естественно, не проводил), всё-таки большинство склонно считать князя предателем. Как бы высокопарно ни оправдывал он свой побег, а службу врагу, польскому королю, против своих, русских, в глазах наших современников прикрыть трудно.
Так же сурово судили князя и его современники. Русским послам в Польше при встрече с князем велено было говорить: «Ты забыл Бога, и православное христианство, и государя, и свою душу, и свое происхождение, и свою землю, и, преступив крестное целование, изменил». И еще: «Ты еще живя в России не хотел царю добра, а и вовсе воевал Русскую землю и, изменив, оскорбительную грамоту к царю написал!»
Вот – «воевал Русскую землю». Действительно, Курбский уже в том же 1564 году с отрядом из русских перебежчиков воевал против «своих» под Полоцком. И успел совершить набег в район Великих Лук. Тогда же, отмечено в источниках, Курбский просил у короля 30-тысячное войско для похода на Москву. Только после этих «подвигов» король жалует перебежчика Ковельское имение.
Последние 19 лет жизни князь Курбский прожил в польском королевстве. И нельзя сказать, чтобы этот период его жизни остался тусклым пятном.
Продолжение:
------
Все материалы рубрики "Русские полководцы":