— Коля, открой ворота, там Борис с Жанной приехали, говорят, у них ключи от города отобрали, решили у нас перезимовать это лето, — Арина стояла на крыльце, вытирая руки о несвежее кухонное полотенце.
— Какие ключи? Какие Жанна с Борисом? Мы же никого не звали, Ариша, у нас из еды только три килограмма картошки и упаковка сосисок по акции, — Коля высунулся из-под капота старой «Нивы», вытирая мазутные руки о ветошь, которая когда-то была его любимой рубашкой.
— А их разве когда-то звали? Они как майские жуки — появляются внезапно, гудят громко и съедают всю зелень, — Арина вздохнула, глядя на огромный внедорожник, который уже уверенно подпирал их покосившийся забор.
На календаре было второе мая. Дачный поселок «Ветеран труда» только просыпался: где-то лениво тявкала собака, сосед дядя паша самозабвенно сражался с прошлогодней листвой, а воздух пах дымом и надеждой на спокойные выходные. Но надежда, как известно, умирает последней, обычно сразу после того, как из машины выходит Жанна.
— Аришка! Мы решили сделать вам сюрприз! — Жанна выпорхнула из джипа в белоснежном спортивном костюме, который на подмосковной даче смотрелся так же уместно, как бальное платье на стройке. — У Бори на работе аврал отменили, мы подумали: зачем нам эти Сочи, когда тут такой воздух! Мы на весь отпуск, недели на две! Полинка, выходи, будем с Егором и Машей играть!
Полина, девятилетняя девочка с выражением лица «я видела этот мир и он мне не понравился», нехотя вылезла из салона, волоча за собой огромного плюшевого единорога, который по размеру был больше самой дачи.
— Мам, тут воняет навозом, — заявила Полина, брезгливо обходя лужу.
— Это аромат свободы, деточка, — Борис, крупный мужчина с одышкой и взглядом человека, который привык, что официанты бегают быстрее, чем он думает, выгружал из багажника... три пустых чемодана.
Арина скрестила руки на груди. Она прекрасно знала эту схему. Жанна и Борис были из той категории друзей, которые считают, что «дружба — это когда всё общее, особенно если это общее принадлежит не им». Последний раз они виделись на юбилее общего знакомого, где Борис съел половину заливного и весь вечер рассуждал о том, что нужно быть ближе к природе. Видимо, природа сегодня ответила взаимностью.
— Проходите, гости дорогие, — иронично отозвалась Арина. — Только у нас спальных мест на пять человек рассчитано, а нас уже четверо. Егор в сарае на раскладушке, Маша в маленькой комнате. Куда вас селить? В теплицу к помидорам? Там как раз климат подходящий.
— Ой, брось, Ариша! В тесноте, да не в обиде! — Жанна уже хозяйски заходила в дом, задевая плечом косяк. — О, Коля, а ты всё ту же «Ниву» мучаешь? Пора бы обновить ласточку. Боря, тащи сумки!
Сумки оказались набиты исключительно одеждой Жанны и игрушками Полины. Ни колбасы, ни хлеба, ни даже завалящей банки шпрот в багажнике не обнаружилось. Зато обнаружилось твердое убеждение, что принимающая сторона должна обеспечить культурную программу и трехразовое питание.
— Мама, а почему они заняли мою кровать? — Маша вышла из своей комнаты, с недоумением глядя на Жанну, которая уже раскладывала свои крема на единственном комоде.
— Потому что гости, Машенька, это такие люди, которые приходят, когда их не ждут, и берут то, что им не принадлежит, — Арина старалась сохранять спокойствие, хотя внутри уже начинал закипать маленький вулкан. — Иди к Егору, будете вместе на чердаке ютиться. Там как раз летучие мыши прилетели, будет с кем поговорить.
На кухне воцарилась суета. Арина чистила картошку, чувствуя себя Золушкой, которой забыли выдать бал, но зато подкинули лишних ртов. Коля сидел в углу, пытаясь раствориться в старой газете.
— Слушай, Коль, — Борис зашел на кухню, потирая живот. — У нас там в багажнике уголь закончился, да и мяса мы не купили, думали, у вас тут местное, фермерское. Ты сгоняй в магазин, возьми шейки килограмма четыре, ну и так, по мелочи: сыра хорошего, огурцов, зелени. А то Полинка у нас овощи любит. Я бы сам, да у меня нога что-то разнылась, старая травма, знаешь ли.
Коля посмотрел на Арину. Арина посмотрела на нож для чистки овощей.
— Боря, — ласково сказала Арина. — У нас магазин в пяти километрах. Пешком — отличная прогулка для старой травмы. А деньги у Коли только на бензин до работы остались. Мы же не планировали банкет на весь мир.
— Ой, да ладно тебе, Ариша! — Жанна зашла на кухню, благоухая чем-то цветочным. — Мы потом сочтемся! Вы же знаете, у нас сейчас все деньги в ремонт вложены, каждая копейка на счету. А у вас тут благодать, огород, небось, подполы ломятся!
«Подполы ломятся от старых банок с закатками, которые страшно открывать», — подумала Арина, но вслух сказала:
— Конечно, ломятся. Коля, дай Борису список. Пусть разомнется.
Вечер прошел в «теплой и дружественной» обстановке. Борис съел львиную долю картошки, попутно критикуя её за недостаток масла. Полина капризничала, требуя мультики, хотя на даче интернет ловил только на вершине старой яблони и только в полнолуние. Егор и Маша угрюмо жевали хлеб, косясь на незваных гостей.
— Арина, а что у нас на завтрак? — Жанна сладко потянулась, занимая самый удобный стул. — Я привыкла к омлету с беконом и свежевыжатому соку. У тебя же есть соковыжималка?
— У меня есть терка и сильное желание отправить всех в пешее путешествие, — Арина улыбнулась самой доброй из своих оскалов. — На завтрак у нас овсянка на воде. Очень полезно для цвета лица, Жанночка.
Следующие три дня превратились в затяжную позиционную войну. Гости вели себя как в отеле системы «все включено», только вместо официантов была Арина, а вместо бассейна — старое корыто для полива.
— Ариша, а почему полотенца такие жесткие? — вопрошала Жанна утром. — И Полинка говорит, что у нее от вашего постельного белья кожа чешется. Оно у вас из чего? Из мешковины?
— Из чистого хлопка урожая 1984 года, — отвечала Арина, развешивая на веревке гору чужого белья. — Очень эксклюзивная серия. Называется «Терпи, казак».
Борис тем временем оккупировал диван в гостиной и смотрел телевизор, который ловил один канал с рябью.
— Коля, а чего у тебя телевизор так плохо показывает? Сделал бы антенну, что ты как не мужик. И пивка бы холодного... Сгоняй, а? Я тебе потом на карту скину. Наверное.
Коля, человек по натуре мягкий, уже начинал напоминать сжатую пружину. Егор, которому надоело спать в сарае с садовым инвентарем, вообще перестал выходить к столу, предпочитая питаться сухарями в лесу.
Кульминация наступила на четвертый день. Арина зашла в кладовку и обнаружила, что последняя банка тушенки, бережно хранимая на «черный день», была вскрыта и съедена Борисом под покровом ночи. Пустая банка сиротливо стояла на полке, как памятник человеческой наглости.
— Так, — сказала Арина, выходя на веранду, где Жанна пыталась поймать загар, подставив лицо скудному майскому солнцу. — Коля, заводи машину.
— Куда это вы? — лениво приоткрыла глаз Жанна. — На рынок за мясом? Возьмите мне еще тех конфет с орешками, Полинка просила.
— Нет, Жанночка. Мы едем к твоей маме, — Арина начала методично собирать разбросанные по веранде игрушки Полины в пластиковый таз.
— К какой маме? Она же в Рязани! — Жанна подскочила на шезлонге.
— Вот именно. Мы решили, что раз вы решили провести отпуск у нас, то мы проведем свой отпуск у твоей мамы. Она женщина одинокая, ей скучно, а у нас как раз каникулы. Мы уже и ключи у Бориса из куртки достали, когда он их на гвоздик повесил. Коля, чемоданы в багажник!
Борис выбежал из дома, застегивая на ходу штаны.
— Э, вы чего? Какие ключи? Какая Рязань? У тещи же ремонт, там даже присесть негде!
— Ничего, Боря, в тесноте, да не в обиде, — Арина цитировала Жанну с особым наслаждением. — Вы тут хозяйничайте, огород в вашем распоряжении. Картошку надо окучить, забор подправить, колодец почистить. Деньги на продукты мы оставили... Ах, нет, не оставили, у нас же их нет. Ну, вы люди ресурсные, разберетесь. А мы — в Рязань!
Дети, заранее предупрежденные матерью, уже сидели в «Ниве» с сияющими лицами. Егор даже прихватил с собой колонку, из которой гремело что-то бодрое.
— Вы не можете нас тут оставить! — взвизгнула Жанна. — У нас нет еды! Мы не умеем окучивать! Тут комары!
— Это аромат свободы, деточка, — бросила Арина, садясь на переднее сиденье. — Коля, жми!
Машина взревела, обдав облаком дыма белоснежный костюм Жанны. «Нива» бодро покатилась к воротам, оставляя за собой онемевших друзей и их огромный пустой джип.
Конечно, никакой Рязани в планах не было. Арина договорилась с сестрой в соседнем поселке, где их ждала баня, тишина и заранее закупленные деликатесы. А ключи Бориса... ну, они случайно упали в старую бочку с дождевой водой. Найти их будет непросто, особенно если не знать, где искать.
— Мам, а ты крутая, — сказал Егор, когда они отъехали на приличное расстояние.
— Я не крутая, сынок. Я просто очень хочу есть картошку без комментариев о ее качестве, — Арина улыбнулась, глядя в зеркало заднего вида на удаляющийся силуэт дачи.
Через два часа Жанна обнаружила, что ворота заперты на амбарный замок, который Коля предусмотрительно повесил с внешней стороны, а единственный ключ от джипа таинственным образом исчез вместе с «хозяевами». В доме осталась записка: «Инструкция по выживанию в сельской местности на обороте. Лопата в сарае. С любовью, Арина». Но самое интересное началось, когда к воротам подъехал грузовик с навозом, который Арина заказала еще неделю назад, оплатив доставку «получателем на месте»...
— Коля, ты слышишь этот дивный звук? — Арина прикрыла глаза, поудобнее устраиваясь в плетеном кресле на веранде у сестры. — Это тишина. Она звучит так, будто Жанна наконец-то наткнулась на закрытую дверь своего самомнения.
— Я слышу, как у меня в кармане звякают ключи от их джипа, — Коля с опаской посмотрел на связку с логотипом элитной иномарки. — Ариша, нас же под суд отдадут. Это же угон без движения. Или похищение имущества в особо циничной форме.
— Это ответственное хранение, Коленька. В этой глуши такие машины крадут чаще, чем кабачки с грядок. Я просто забочусь о друзьях, — Арина невозмутимо отхлебнула чай. — Тем более, Боря сам сказал, что хочет быть ближе к корням. Вот пусть и пускает корни в наш чернозем.
Тем временем в поселке «Ветеран труда» разыгрывалась драма, достойная античного театра, если бы в античности использовали навоз как орудие возмездия. Огромный самосвал, за рулем которого сидел невозмутимый местный житель Степаныч, заблокировал выезд окончательно.
— Куда сгружать-то, хозяйка? — Степаныч высунулся из кабины, глядя на Жанну, чей белоснежный костюм уже приобрел сероватый оттенок от дачной пыли.
— Никуда не сгружать! Уезжайте! Мы тут не хозяева, мы... мы в гостях! — Жанна металась вдоль забора, пытаясь найти щель, в которую не пролезла бы даже кошка.
— Уплочено, — лаконично отрезал Степаныч. — Арина сказала: «Под самые ворота, чтобы дух захватывало». А мне дважды повторять не надо. Принимай добро, дочка. Это тебе не химия какая, чистый продукт!
С характерным лязгом кузов пополз вверх. Борис, выскочивший на шум в одних шортах и сланцах, застыл, наблюдая, как три тонны «аромата свободы» медленно перекрывают им путь к спасению.
— Мои кроссовки! — взвизгнула Полина, когда брызги удобрения долетели до крыльца. — Папа, сделай что-нибудь!
— Что я сделаю? — прохрипел Борис. — Ключей нет, ворота заперты, сотовая связь тут ловит только сигналы из космоса! Арина, змея подколодная, всё просчитала!
К вечеру пыл незваных гостей поутих. Голод — не тетка, а суровая реальность. Борис, проклиная всё на свете, обнаружил в подполе мешок со старой, проросшей картошкой. Жанна, чьи крема закончились на второй день (потому что Полина решила ими помазать плюшевого единорога «от ожогов»), сидела на кухне и с ненавистью смотрела на чугунную сковородку.
— Боря, я не могу это есть, — Жанна брезгливо ткнула вилкой в вареную в мундире картофелину. — Она пахнет погребом и безысходностью.
— Ешь, Жанна. Или иди грызи кору у яблони, — Борис уже не пытался казаться столичным львом. — Я завтра попробую перелезть через забор и дойти до трассы.
— С твоей-то грыжей? — фыркнула Жанна. — Ты до туалета-то с одышкой доходишь.
На следующее утро, когда солнце только начало припекать кучу навоза у ворот, к забору тихо подкатила знакомая «Нива». Арина вышла из машины, выглядя так, будто только что вернулась из спа-салона, а не из соседней деревни.
— Ну как вы тут, родные? — ласково спросила она через забор. — Окучивание идет по плану? Я смотрю, Борис, ты даже похудел. Лицо такое... одухотворенное. Почти как у святого на диете.
— Арина! — Борис вцепился в сетку-рабицу. — Открой ворота! Отдай ключи! Мы уезжаем! Сейчас же!
— Куда же вы, Боренька? А как же отпуск? А как же свежий воздух? — Арина поправила панамку. — Мы тут как раз мясо привезли, хотели шашлыки пожарить... Но раз вы торопитесь...
— Сколько? — угрюмо спросил Борис, понимая правила игры.
— За постой — по пять тысяч в сутки, — Арина начала загибать пальцы. — За моральный ущерб детям, которых вы выселили в сарай — еще десять. За тушенку, съеденную под покровом ночи — отдельный счет по ресторанным расценкам. И, конечно, за доставку удобрений. Степаныч взял дорого, но работа качественная, согласись.
Жанна вынесла из дома чемоданы. Она больше не спорила. Она просто хотела в ванную, где есть горячая вода, а не ведро с кипятильником, и где не нужно воевать с майскими жуками за право обладания табуреткой.
— Мы всё заплатим, — процедила она. — Только убери это... это богатство от ворот.
— Коля, — скомандовала Арина. — Доставай лопаты. Будем помогать друзьям расчищать путь к цивилизации. Но только после полной предоплаты на карту. У нас тут, знаете ли, терминалов нет, только доверие. Которое вы успешно подорвали еще в первый день.
Через три часа потный и злой Борис, помогая Коле, раскидал навоз по грядкам (Арина внимательно следила, чтобы слой был ровным). Жанна загружала сумки в джип, стараясь не дышать. Когда ворота наконец распахнулись, внедорожник рванул с места так, будто за ним гнались все грехи их прошлой жизни.
— До свидания! — помахала рукой Маша. — Приезжайте еще, у нас еще дрова не колоты!
— Больше не приедут, — Арина удовлетворенно оглядела преображенный огород. — Такие люди любят только тех, кто позволяет себя есть. А мы, Коля, оказались костью в горле. Очень невкусной и дорогой костью.
Коля обнял жену за плечи, глядя на оседающую пыль от дорогой машины.
— Слушай, Ариша, а ведь навоз-то и правда хороший. Смотри, как малина заколосится.
— Еще бы, — усмехнулась Арина. — За такие деньги она просто обязана плодоносить ананасами. Пойдем в дом, Коля. Там в холодильнике еще сосиски остались. Теперь они только наши.
***
Справедливость на даче восторжествовала. В «Ветеране труда» снова воцарился покой, нарушаемый только ленивым тявканьем собаки и шумом ветра в яблонях. Арина знала: дружба — дело добровольное, но только до тех пор, пока кто-то не решит, что твой холодильник — это его личный филиал рая.