Я стою перед его каютой и не дышу. Рука зависает в воздухе – еще секунда, и я постучу.
Теперь я член экипажа. Врач. Спокойно, Алёна, просто работа. Просто новый капитан.
Меня останавливает голос, который доносится из–за двери. Глухой жесткий и до боли знакомый.
– Ты зачем принял Алёхину на судно? Назло, что твоих девок списал на берег…
Меня будто бьют в солнечное сплетение. Нечем дышать. Я отступаю на шаг, упираюсь спиной в холодную металлическую стену. Колени предательски дрожат.
Волков отвечает спокойно, даже с легкой обидой.
– Ты же сам велел подобрать судового врача.
– Не того врача ты выбрал, Волков, – холодно бросает капитан.
У меня в висках стучит кровь.
– Придется списать её в ближайшем порту. Мы с ней не сработаемся, – глухо продолжает капитан.
Списать.
Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не издать ни звука.
– Вась, что на тебя нашло? – Волков уже раздражен. – У нее отличный послужной список. Огромный опыт.
– Не Вася, а товарищ капитан, – резко обрывает тот. – Я сказал – списать!
Я закрываю глаза.
Мир начинает плыть…
Девятнадцать лет прошло...
Я бегу… В ушах шумит, слышно, как каблуки цокают по асфальту – быстро, сбивчиво, неровно. Сумка бьет по бедру, волосы выбиваются из хвоста, липнут к губам. Я не замечаю ни людей, ни машин. Только одна мысль в голове.
Я должна успеть.
– Подождите! – кричу кому–то на проходной университета, задыхаясь. – Корсаров… где?
Дежурный даже не смотрит на меня.
– Ушел.
– Куда? – спрашиваю я
– В море, – сухо бросает он и отворачивается.
Стою ровно одну секунду. И резко срываюсь с места.
Мне нужно на пирс…
Я бегу через дворы, спотыкаюсь, почти падаю, цепляюсь за чью–то руку – не извиняюсь. Сердце колотится так, будто сейчас разорвется.
Он не мог уйти, не сказав.
Не мог.
Но я уже слышу Наташин голос в голове, липкий со злорадством.
– У них в каждом порту по жене…
– Мой Вася не такой!
– Ага, не такой… Все уже знают, он со Светкой Соколовой закрутил. Одна ты, как слепая.
– Зачем ты врешь? Я тебе не верю…
Я выбегаю к воде и останавливаюсь.
Корабль уже отходит.
Медленно и неумолимо. Между нами – вода. Несколько метров, которые быстро становятся километрами.
– Вася! – с отчаянием кричу я. Голос хрипнет. Машу руками, будто он может меня увидеть.
– Вася, стой!
Никто не оборачивается.
Матросы заняты делом. Канаты убраны. Двигатели гудят ровно.
Он где–то там. И даже не знает, что я стою здесь.
Или знает… и ему все равно.
– Ты же обещал… – хрипло шепчу, и губы дрожат.
Делаю шаг вперед, не замечаю, что вхожу в воду. Брызги холодят ноги через тонкие туфли.
– Ты же сказал, что позвонишь… что придешь…
Горло сжимается.
– Я хотела сказать тебе… – слова застревают.
Опускаю руки. Смотрю, как корабль становится все меньше.
Внутри что–то резко обрывается.
– Значит, это правда… – выдыхаю. – Значит, у тебя есть другая.
Светка Соколова.
Я почти вижу ее – яркую брюнетку, уверенную, красивую. Не такую, как я – растерянную, влюбленную, глупую.
– Ну и иди… – говорю вслух, слышу свой голос, как чужой, – Иди к ней.
Слезы текут горячие, злые. Я не вытираю их.
– Я тебя ждать не буду… слышишь?! – отчаянье рвет на куски мою душу.
Ты сам не захотел. А ведь я собиралась ждать тебя всю свою жизнь. Провожать в рейсы и встречать. И любить…
Делаю еще шаг, будто могу догнать корабль.
– Я… я беременна, Вася…
Шепот тонет в ветре. Знаю, он меня не слышит.
– У нас будет сын…
Опускаюсь прямо на бетон пирса. Колени подгибаются, ладони скользят по холодной поверхности.
– Ты даже не узнал… – всхлипываю. – Даже не попытался…
В груди пусто, будто меня выжгли изнутри.
Сжимаю кулаки.
– Как ты мог, так предать меня… А казался таким надежным уверенным настоящим.
Корабль исчезает за линией горизонта.
И вместе с ним – моя жизнь, какой я ее знала…
Всплываю на поверхность из воспоминаний.
Коридор качается – или это я?
Я снова у его каюты.
Сейчас. Но прошло девятнадцать лет…
И он – за этой дверью.
Тот самый. Только теперь – капитан.
И он только что сказал, что хочет меня списать.
Как будто ничего не было. И я для него– никто. Как будто у нас нет сына…
Моего сына – его сына.
Я сжимаю пальцы так, что ногти впиваются в ладони.
Нет. Хватит!
Я не та девочка с пирса.
Медленно через силу выпрямляюсь.
Поднимаю руку и на этот раз – стучу.
Там слышны шаги.
Дверь открывается резко.
Он стоит напротив. Василий Корсаров.
Те же синие глаза. Только холоднее и глубже.
Смотрит на меня в упор. И на секунду, всего на одну – в его взгляде вспыхивает что–то живое.
– Ты…
Я не даю ему закончить.
– Разрешите, товарищ капитан? – стараюсь говорить спокойно.
Волков за его спиной переводит взгляд с него на меня и обратно. Чует напряжение.
Корсаров медленно отступает в сторону, пропуская меня внутрь.
– Войдите, доктор Алёхина.
Я захожу.
Дверь за моей спиной закрывается с глухим щелчком.
Он смотрит прямо мне в глаза.
– Я думал, ты исчезла.
Я горько усмехаюсь.
– Не повезло.
Между нами виснет пауза, натянутая до предела.
– Почему ты здесь? – тихо спрашивает он.
Делаю шаг ближе.
– Я ваш новый судовой врач.
Он прищуривается.
– Или… – его голос становится опасно тихим, – ты специально выбрала мое судно?
Смотрю прямо ему в глаза.
– Ты правда думаешь, что я столько лет искала тебя… чтобы вот так встретиться?
Он дергается, будто его ударили.
Волков тихо выходит, прикрывая за собой дверь. Оставляет нас одних.
– Девятнадцать лет спустя, – бросаю я.
– Я сказал списать тебя с судна, – жестко произносит он. – В ближайшем же порту.
– Попробуй, – отвечаю я.
Он делает шаг ко мне.
– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, Алёна. Здесь тебе не место.
Я поднимаю подбородок.
– А ты не понимаешь, во что ты сам уже ввязался.
Он замирает.
– О чем ты?
Чувствую, как сердце бьется в горле.
Сейчас. Или никогда.
– У нас с тобой… – начинаю я.
В этот момент за дверью раздается крик.
– Товарищ капитан! Человек за бортом!..
Мы оба оборачиваемся.
– Потом договорим, – на ходу бросает он и вырывается из каюты.
Я остаюсь одна с застывшими словами на губах.
–У нас с тобой сын...
Полтора месяца назад
– Ау! Алёна, не девочка уже! Чего расселась? Дирижабль наела, теперь мечтаешь о принце?! – рявкает муж.
Дыхание перехватывает от шока.
Что это было?
Не хватает моральных сил поднять глаза и посмотреть на полтора десятка гостей, которые замерли в ожидании развязки.
Сегодня большой праздник. Юбилей.
Виктору Алёхину – сорок пять.
Отмечаем дома, потому что благоверный поставил такое условие.
К тому же, как я поняла, Витя намерен праздновать основательно – несколько дней. Он пропустил предыдущий юбилей – сорокалетие.
Боялся примет. Бедненький.
Всё прибеднялся, что у него дела идут плохо, дескать онлайн торговля погубила офлайн торговлю. Клиенты ушли в сеть. А его торговые центры – на краю банкротства.
На самом деле, он тупо сэкономил деньги, раскрутил моих подруг на конвертики, и купил себе дорогой автомобиль.
А его торговые центры по–прежнему процветают!
– Алёна! – меня окликает Маша Воронцова, моя подруга, коллега, начальница и по совместительству фея.
Глаза Марии светло–карие сейчас темные от злости на Витю. И на меня заодно.
Машка предупреждала целый месяц, чтобы я не брала на себя такую нагрузку.
Конечно, мы обхитрили Витю, поставившего запрет на еду из ресторана. Заказали кейтеринг. Закуски, салаты, десерты – всё привезённое.
Но обслуживать торжество приходится мне одной.
Витя захотел показать всем, что его жена не только хороший хирург общей практики, к которой «за бесплатно» ходят все его дружки и их многочисленные семьи. Но и идеальная жена.
Сестра и мать Вити наотрез отказались помогать.
Восседают за праздничным столом как царицы.
Только я ношусь туда–сюда как угорелая белка в колесе, у которой вот–вот облезлый белый хвост отпадет.
Реально уже ломит хвост и лапы отваливаются.
– Мария Васильевна?.. – специально обращаюсь к подруге по отчеству. Дистанцируюсь.
Мне безумно больно. И я не желаю, чтобы Машка почувствовала это, и заступилась за меня прямо здесь и сейчас, устроив ссору с моим благоверным. Немножко сегодня спятившим от излишнего внимания мужем.
– Пожалуйста, дождись, когда вернутся дети. Они помогут тебе принести блюда на стол, – отвечает Мария командным тоном, давая понять Витюше, что это ее решение. Не мое.
Дети – это восемнадцатилетние отпрыски моих подруг. В том числе, мой сын Мирон.
За столом из «детей» остались лишь моя четырнадцатилетняя дочь Майя и восемнадцатилетняя дочь Веры, физиолога, коллеги и подруги – Алла.
Аллочка, - как ее ласково зовет Витя.
Красивая блондинка. Ухоженная. Уже прооперированная!
Губы уточкой. Глазки лисьи (от природы).
Тонкая талия, точеная фигурка и большая грудь (сдается мне, что уже сделанная).
Майка глядит с придыханием на кукольную внешность девицы.
И я уже предвкушаю, какой меня ждет разговор с дочерью. Тяжелый.
Она начнет требовать себе в подарок на восемнадцатилетие операции по подтяжке и дорисовке всего–всего, чем по ее мнению обделила природа.
То есть я.
Дочка часто выговаривает мне, что я красивая, а она - нет – по ее мнению, конечно. В этом моя прямая вина.
А мне никак не удается объяснить ей, что она - папина дочь. Копия Вити по характеру и внешности. Гены взяли своё. Но это никак не портит ее. Да, черты лица немного жесткие, но с возрастом обязательно смягчатся.
Генетика Майке не по зубам, как и другие точные науки. Химия, физика, математика.
Любые предметы, где нужно включить мозг, вспомнить формулу и выстроить логическую цепочку. Этот дар не видеть цифры тоже у нее в отца.
Так что в ее лице медицина делает паузу. В мед ей не поступить.
Тяжело вздыхаю.
Ощущаю на себя изучающий взгляд Аллочки.
– Грибочков бы, – мяучит она.
Выдыхаю еще раз.
Только сейчас задумываюсь, почему девица не пошла в гараж со своими сверстниками смотреть новый мотоцикл… Витюши! Которым решил похвастаться перед друзьями Мир.
В самом деле, странно это. Не покушать же она сюда пришла???
– Майя, может ты поможешь матери? – внезапно в разговор вклинивается Кира – четвертая наша подруга и коллега. Хирург от Бога. Правда, мужской, уролог–андролог.
Витя бросает недовольный взгляд на Киру.
Он ее терпеть не может.
Вбил себе в голову, что нормальные женщины не выбирают специальность, как у Кирюши, чтобы мужиков раздетых разглядывать.
Только Орлова не разглядывает их, а оперирует!
Но Вите бесполезно вбивать эту информацию в его пустую голову.
Для него важно только то, что думает он.
В целом не привык слушать женщин. Считает, что от них одно зло.
Дочка недовольно морщится.
И она права.
Я обещала ей, что не заставлю обслуживать стол.
Майя Викторовна вся в отца. Горделивая. Спесивая.
Но любимая и обожаемая.
Слишком многое ей позволяется. И балуют ее все.
Мажорка растет. Ей Богу! Но я еще надеюсь в душе, что она израстется. Повзрослеет, поумнеет. Мои гены одержат маленькую победу.
– Пойду в гараж, позову молодежь, – делаю шаг в сторону.
В этот момент мой муж внезапно соскакивает со стула.
Его невысокая, но жилистая фигура нависает над моей тонкой, по– девичьи опрятной фигуркой. Которой я уделяю очень много внимания – бег трусцой по дорожке и больничным коридорам, работы в саду, диета – стол номер пять – ничего жареного, жирного; вкусного, одним словом.
Одной рукой – лопатой Витя сжимает мою талию, второй – запястье.
– Куда ушуршала? Неси селёдку! Не беси меня!
На глазах у гостей!
Не церемонится с манерами.
Его друзья – вшивые бизнесмены одобрительно кивают головами. Хмыкают громко, и мне слышится, как свиньи в хлеву хрюкают.
Мои подруги и коллеги по совместительству - Мария Воронцова, Кира Орлова, Вера Ладога в шоке.
Свекровь Зинаида Валерьевна одобрительно кивает, дескать, сынок прав. Поставил меня на место.
Аллочка выдает смешок.
А мой муж смотрит в упор на декольте рыжей девицы с веснушками.
Честное слово, я в ауте.
Сказать ему при всех, что он негодяй?!
Дать звонкую пощечину?!
Треснуть подносом по башке?!
– Ма–ам, тебе помочь? –слышу убитый голос сына, стоящего в дверях гостиной.
Вскидываюсь, очумело гляжу на Мирошу.
Ему восемнадцать, он высокий, широкоплечий.
Сильный. Честный. Хороший мальчик.
Сын своего отца. Настоящего.
Смотрит на меня своими невозможными синими.
И стыд, который я испытала пять минут назад внезапно тает как прошлогодний снег.
Ради детей я не стану устраивать скандал прилюдно.
Все уйдут, потом разберемся с проступком мужа.
Как на рынке торгуюсь, только с собой, делаю скидку на напитки храбрости, которые Витя употребил.
– Мирон!.. – произношу имя сына и замолкаю.
Рядом с сыном двое других мальчишек. Его друзей.
Старший сын Машки – Егор Покровский ушастый и добрый богатырь, которого она усыновила много лет назад, и сын Киры – Андрей Орлов.
С детства мальчишки вместе. Сначала играли в одной хоккейной команде. Подружились. Как и их родители, дальше пошли по жизни вместе. Сейчас ребята учатся на одном факультете в военно–медицинской академии, которой руководит генерал Ястребов Коснтантин Львович. Следуют по медицинским стопам родителей, чем радуют нас.
Дочь Веры - Аллочка тоже учится в академии, но на другом факультете. Лечебное дело. И держится она всегда особняком, словно ее напрягает общение со сверстниками.
– Мой отряд! – улыбаюсь сквозь слезы обиды на мужа. – За мной на спецзадание. На кухню!
Три богатыря топают за мной.
Не говорят, что это женское дело. Неблагородное. Нет. Они выполняют задачу.
Гости аплодируют ребятам.
Но не мужу.
Его выходка понравилась лишь его друзьям – абьюзерам.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Вторая жена капитана Корсарова", Регина Янтарная ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.