— Вставай! Я сказала, вставай немедленно, или я вылью на тебя ведро ледяной воды! — Голос Алисы звенел от напряжения, но это был не визг, а тот самый страшный, низкий тон, который не предвещал ничего, кроме катастрофы.
Сергей сонно замычал, пытаясь натянуть одеяло на голову. Часы на тумбочке показывали семь утра, воскресенье. Единственный день, когда можно было отоспаться после рабочей недели, но жена, видимо, решила иначе. Он еще не понимал, что происходит, но инстинкт самосохранения уже подсказывал: буря не просто близко, она уже в спальне.
— Алис, ты чего? — прохрипел он, щурясь от резкого света, который ударил в глаза — жена с силой раздернула шторы. — Случилось чего? Пожар?
— Хуже, Сережа. Гораздо хуже. — Она швырнула ему на грудь связку ключей. Металл больно ударил по ребрам, но Сергей даже не охнул, заметив выражение её лица. Оно было белым, как мел, а губы сжаты в тонкую, злую линию. — Понюхай.
— Что? — Он тупо уставился на ключи. Это был брелок от её «Тойоты», её любимой «ласточки», на которую она молилась.
— Понюхай ключи, я сказала! — рявкнула она так, что он дернулся.
Сергей неуверенно поднес связку к лицу. От гладкого пластика и металла разило дешевым табаком, перегаром и чем-то сладким, тошнотворным, напоминающим пролитый дешевый энергетик. Сон как рукой сняло.
— Откуда этот запах? — он попытался включить дурачка, хотя внутри всё похолодело. Он надеялся, что Коля вернет ключи на место тихо, пока Алиса спит, и она ничего не заметит до обеда. А там они бы что-нибудь придумали.
Алиса схватила его за руку, её пальцы впились в его предплечье, как когти хищной птицы, и потащила к окну.
— Смотри вниз. На парковку. Видишь?
Сергей посмотрел. Его сердце пропустило удар. Белоснежная «Тойота» Алисы стояла криво, одним колесом заехав на бордюр газона, словно её бросили в спешке. Но самое страшное было не в парковке. Даже с пятого этажа было видно, что машина покрыта слоем грязи, будто участвовала в ралли по бездорожью. Боковое зеркало было вывернуто неестественно, а на крыше... Господи, на крыше стояла пустая пластиковая полторашка из-под пива.
Алиса отпустила его руку и отступила на шаг, скрестив руки на груди. Теперь она говорила тихо, чеканя каждое слово, и от этого становилось по-настоящему жутко.
— Твой брат взял мою машину без спроса, потому что ты дал ему ключи, и прокурил весь салон! Он оставил там пустые бутылки и грязь! Это моя машина, купленная до свадьбы! Какое право ты имел распоряжаться моим имуществом?! Иди и мой салон языком, пока он не заблестит!
Сергей судорожно сглотнул. Нужно было защищаться. Лучшая защита — это нападение или, на худой конец, газлайтинг. Не признавать же, что он просто испугался отказать младшему брату, который вчера вечером ныл в трубку, что ему «кровь из носу» нужны колеса, чтобы впечатлить каких-то девиц за городом.
— Алис, ну чего ты драматизируешь? — начал он, стараясь придать голосу уверенности, хотя звучало это жалко. — Ну взял Колян машину. Ему очень надо было. У него там форс-мажор случился, ребята застряли, выручать надо было. Я подумал, ты спала уже, будить не хотел... Мы же семья, в конце концов. Что, брату родному не помочь?
— Помочь? — Алиса истерически хохотнула, но глаза оставались ледяными. — Ты называешь это помощью? Ты украл у меня ключи! Ты вытащил их из моей сумки, пока я спала! Это воровство, Сережа! Ты понимаешь это слово? Во-ров-ство!
— Не смей так говорить! — Сергей начал заводиться. Чувство вины трансформировалось в агрессию. Ему было стыдно, но признать это перед женой — значило потерять лицо. — Я муж! Я глава семьи! Я имею право распоряжаться вещами в этом доме! Подумаешь, машину взяли на ночь. Не угнали же! Вон она стоит, целая. Грязная немного — помоем. Чего ты визжишь из-за куска железа? Тебе тряпка дороже родственных отношений?
Алиса смотрела на него так, словно видела впервые. Вчера вечером они пили чай, обсуждали планы на отпуск, а сегодня этот человек, с которым она делила постель, стоял и оправдывал свинство, совершенное за её спиной.
— Дело не в железе, — прошипела она, подходя к нему вплотную. От неё пахло дорогим кремом и холодной яростью. — Дело в том, что ты ни во что меня не ставишь. Ты знал, что я не разрешаю курить в машине. Я сама в ней не курю и никому не позволяю. А этот запах... Он въелся в пластик, в обивку. Я открыла дверь пять минут назад — меня чуть не вырвало. Там пепельница вместо салона! Там на заднем сиденье какие-то пятна! Ты хоть представляешь, сколько стоит химчистка? Или ты думаешь, что «оно само» выветрится?
— Коля всё уберет, — буркнул Сергей, отводя взгляд. — Он обещал. Выспится и всё сделает.
— Выспится?! — Алиса задохнулась от возмущения. — То есть он сейчас дрыхнет в соседней комнате, в моем доме, после того как всю ночь уничтожал мою машину, а я должна ждать, пока его величество соизволит проснуться?
— Он устал, Алис. Они поздно вернулись. Не будь стервой. Человеку плохо, может быть.
Это стало последней каплей. Алиса почувствовала, как внутри лопается тонкая струна терпения. Муж не просто не извинялся — он жалел брата. Того самого Колю, который нигде не работал дольше трех месяцев, вечно стрелял деньги «до получки» и считал, что весь мир ему должен. И Сергей, её Сергей, сейчас стоял перед ней в мятых трусах и защищал это недоразумение, обвиняя её в черствости.
— Плохо ему? — переспросила она обманчиво ласковым голосом. — Ах, бедняжка. Перетрудился, уничтожая чужое имущество. Знаешь что, дорогой мой «глава семьи»...
Она резко развернулась и вышла из спальни. Сергей, почуяв неладное, рванул за ней.
— Ты куда? Алис, стой! Не смей его будить, пусть проспится!
Но Алиса уже была в коридоре. Она не собиралась вести светские беседы. Ярость, холодная и расчетливая, вела её. Она подошла к двери гостевой комнаты, которую они по доброте душевной выделили Коле «на пару недель, пока с жильем решит» (эти пару недель длились уже третий месяц), и с размаху ударила ногой по двери. Замок хрустнул, дверь распахнулась, ударившись о стену.
В комнате стоял тяжелый, спертый дух перегара и немытого тела. На диване, в ворохе скомканного белья, храпело тело.
— Подъем! — заорала Алиса так, что задребезжали стекла в серванте. — Вставай, паразит!
Коля на диване дернулся, захрипел и, с трудом разлепив один глаз, уставился на невестку. Его лицо было опухшим, под глазом наливался свежий фингал — видимо, ночная поездка прошла не так гладко, как пытался представить Сергей.
— Че орешь... — промямлил он заплетающимся языком, пытаясь натянуть на себя простыню. — Серега, скажи ей... Голова раскалывается... Дай воды...
Сергей подбежал к брату, загораживая его спиной от жены, словно амбразуру.
— Алис, ты в своем уме?! Ну посмотри на него, он же никакой! Дай человеку прийти в себя! Поговорим потом, когда он протрезвеет!
— Нет, — отрезала Алиса. Она стояла в дверях, скрестив руки, и была похожа на неумолимую судьбу. — Разговоры кончились. Вы оба сейчас одеваетесь. И мы идем вниз. Я хочу, чтобы вы при свете дня посмотрели на то, что натворили. И если через пять минут вы не будете у машины, я клянусь, Сергей, я вышвырну твои вещи с балкона следом за ключами.
Она развернулась и пошла на кухню за вторым комплектом ключей, оставляя братьев переваривать услышанное. В тишине квартиры было слышно, как Сергей шипит на брата: «Вставай, дебил, она не шутит, она реально бешенная сегодня», и как Коля, кряхтя и ругаясь матом, сползает с дивана.
День обещал быть долгим. И очень грязным.
Алиса стояла в прихожей, уже полностью одетая, сжимая в руке ключи так, что побелели костяшки. Она слышала, как за стеной, в комнате, превращенной в берлогу, происходит возня. Шорох одежды, приглушенные матюки, звон пряжки ремня и умоляющий шепот Сергея. Ей казалось, что квартира пропиталась этим липким, стыдным ощущением предательства, которое исходило не от стен, а от самих людей.
Через пять минут дверь распахнулась. Первым, шаркая пятками, вышел Коля. Выглядел он так, будто его прожевали и выплюнули. Лицо одутловатое, серого землистого цвета, под глазами — мешки, в которых можно было носить картошку. На нем были мятые джинсы и футболка Сергея, которая была ему явно мала в плечах и обтягивала пивной живот.
— Ну и че за кипиш с утра пораньше? — прохрипел он, даже не глядя на Алису. Он прошел мимо неё на кухню так, словно она была предметом мебели, вешалкой или тумбочкой. — В горле пересохло, как в пустыне. Серега, у тебя минералка есть? Или рассол?
Алиса молча наблюдала, как он открывает холодильник, бесцеремонно роется на полках, сдвигая её контейнеры с едой, приготовленной на неделю.
— Закрой холодильник, — ледяным тоном произнесла она.
Коля замер, держа в руке пакет с молоком. Он медленно повернул голову, и на его губах заиграла кривая, снисходительная усмешка.
— Ты че, Алис, реально? Жалко глотка молока родному человеку? Мы же семья. Серега, скажи ей. Че она у тебя такая злая? Недотра... кхм, недовольная жизнью, что ли?
Сергей, выскочивший следом, поспешно замахал руками, делая страшные глаза брату.
— Колян, заткнись, ради бога. Пей воду из крана и пошли. Ты не понимаешь, она серьезно.
— Да че она мне сделает? — Коля демонстративно отхлебнул молоко прямо из пакета, проливая белые капли на свою щетину и футболку. — Машина — это железо. Дело наживное. Ну, взяли. Ну, покатались. Я ж не разбил её. Пригнал, поставил. Чего истерить-то? Бабы вечно из мухи слона раздувают.
Алиса подошла к дверному проему кухни. Ей хотелось ударить его. Физически. Но она знала, что это будет проигрыш.
— Ты курил в салоне, — сказала она, глядя, как он вытирает рот рукавом. — Ты знаешь, что в моей машине курить запрещено. Сергей знает. Все знают. Кто тебе разрешил превращать мой салон в газовую камеру?
Коля рыгнул, даже не подумав извиниться, и опёрся поясницей о столешницу. В его позе читалось полное пренебрежение. Он чувствовал за спиной поддержку брата, и это давало ему ложное ощущение безнаказанности.
— Алис, ну ты зануда. Окна же открыты были. Проветрится. Я ж не сигару кубинскую смолил, а так, пару тяг. Нервы, знаешь ли. Жизнь — штука сложная. Тебе-то хорошо, ты на всем готовом. Муж работает, хата есть, тачка есть. А у меня полоса черная. Могла бы и по-человечески отнестись, а не считать каждую царапину.
— На «всём готовом»? — Алиса перевела взгляд на мужа. — Сережа, ты ему не рассказал, чья это квартира? И кто платит ипотеку за вторую комнату, в которой он живет? И на чьи деньги куплена машина?
Сергей покраснел и отвел глаза, начав суетливо поправлять воротник рубашки.
— Алис, давай не будем сейчас бухгалтерию разводить. Коля просто на эмоциях. Он не хотел ничего плохого. Ну, с пацанами встретился, выпили лишнего. Бывает. Мы же мужики. Нам иногда надо пар выпустить.
— Пар выпустить? — Алиса почувствовала, как внутри закипает бешенство. — Ты дал ему ключи от моей машины, чтобы он «выпускал пар» с дружками, пока я сплю? Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты распорядился моей собственностью, как своей. Ты решил за меня.
— Ой, да ладно тебе, «моя собственность», «твоя собственность», — скривился Коля, перебивая её. — Вы женаты. Значит, всё общее. Что Серегино — то и моё, по-братски. Мы с ним с одного горшка ели. Я за него в школе дрался. А ты тут без году неделя, а уже права качаешь. Машина у неё, видите ли. Скажи спасибо, что вообще вернул. Мог бы и в кювете оставить, если бы гаишники погнали.
Он засмеялся собственной шутке, и этот хриплый, лающий смех стал последней каплей в чаше терпения Алисы.
— В кювете? — переспросила она очень тихо. — То есть ты ездил пьяный?
Коля перестал смеяться, поняв, что сболтнул лишнего, но тут же нацепил маску наглости обратно.
— Не твое дело. Доехал же. Мастерство не пропьешь. Серега, хорош мятся, как девка. Пошли, глянем на её драгоценную карету, раз уж ей так приспичило. А то она сейчас полицию вызовет, знаю я таких. Стукачек.
— Я не вызову полицию, — сказала Алиса, и в её голосе прозвучала сталь. — Полиция — это слишком просто. Я хочу, чтобы ты увидел, во что ты превратил мою вещь. И ты, Сергей, тоже. Чтобы ты увидел, кого ты защищаешь.
— Да идем мы, идем! — вспылил Сергей, пытаясь перехватить инициативу. Ему было невыносимо стыдно перед братом за поведение жены. В его картине мира женщина должна быть мягкой, понимающей, а не устраивать допросы, как следователь НКВД. — Коль, пошли. Сейчас всё порешаем. Нужна будет химчистка — сделаем. Я оплачу. Не обеднеем.
— Ты оплатишь? — Алиса горько усмехнулась. — С тех денег, что откладывал на ремонт ванной? Или займешь у мамы?
Сергей дернулся, как от пощечины.
— Хватит меня унижать! — рявкнул он. — Я мужик в доме! Я сказал — решу, значит, решу! Пошли!
Он схватил брата за плечо и подтолкнул к выходу из кухни, стараясь как можно быстрее покинуть квартиру, где стены, казалось, давили на него осуждением. Коля, проходя мимо Алисы, специально задел её плечом.
— Нервная ты, Алиска. Мужика тебе нормального надо, а не интеллигента. Чтоб кулаком по столу умел стукнуть. Тогда и за машинки свои трястись перестанешь.
Алиса ничего не ответила. Она лишь брезгливо отряхнула плечо, которого он коснулся, и пошла следом. Внутри у неё было пусто и холодно. Иллюзия счастливой семьи рассыпалась в прах, обнажая гнилой каркас, скрепленный лишь её терпением и деньгами.
Они вышли на лестничную площадку. Лифт не работал, и им пришлось спускаться пешком. Всю дорогу Коля громко шаркал ногами и отпускал комментарии по поводу грязного подъезда, соседей и погоды, пытаясь показать, насколько ему безразлична ситуация. Сергей шел молча, ссутулившись, словно ожидая удара в спину.
Алиса шла последней. Она смотрела на спины двух мужчин — мужа и деверя — и понимала, что видит их настоящих впервые. Один — наглый паразит, уверенный, что ему все должны по праву рождения. Второй — бесхребетное существо, готовое предать жену ради одобрения этого паразита.
— Ну и где твоя ласточка? — громко спросил Коля, толкая тяжелую дверь подъезда. Утренний свет ударил им в глаза. — Надеюсь, не развалилась от того, что на ней нормальные пацаны покатались?
Алиса вышла на крыльцо. Воздух был свежим и прохладным, но даже он не мог выветрить запах беды.
— Вон там, — она указала рукой на газон. — Наслаждайтесь видом.
— Ну, грязная. И че? Трагедию из этого делать? На мойке двести рублей отдашь, и будет как новая. — Коля лениво пнул ногой переднее колесо «Тойоты», оставляя грязный след на и без того сером от дорожной пыли диске. Он стоял, засунув руки в карманы растянутых джинсов, и всем своим видом демонстрировал скуку. — Серега, скажи ей. Раздула слона, будто я её «Майбах» в столб намотал.
Алиса молча нажала кнопку на брелоке. Щелкнул центральный замок, и машина, словно жалуясь, мигнула поворотниками. Она не стала сразу открывать дверь. Ей нужно было мгновение, чтобы собраться с духом. Она видела, как по кузову, по её любимому белому перламутру, тянутся жирные потеки грязи, словно машину специально гоняли по лужам на стройке. Но грязь снаружи — это полбеды.
— Открывай, — сказала она Сергею. — Садись.
Сергей помялся, бросил быстрый взгляд на брата, ища поддержки, но Коля лишь ухмыльнулся и сплюнул на асфальт рядом с дверью пассажира. Муж потянул ручку на себя.
Запах ударил в нос даже на расстоянии метра. Это была густая, тошнотворная смесь дешевого табака, перегара, пролитого пива и какого-то приторного мужского дезодоранта, которым, видимо, пытались замаскировать смрад.
— Фу, ну и духан, — поморщился Сергей, но тут же осекся, поймав взгляд Алисы. — Ну, проветрить надо. Колян, ты же говорил, окна открывали.
— Да открывали мы, открывали! — огрызнулся брат, подходя ближе и заглядывая в салон через плечо Сергея. — Нормальный мужской запах. Не розами же пахнуть, когда пацаны отдыхают. Че ты придираешься?
Алиса решительно обошла машину и распахнула водительскую дверь. То, что она увидела, заставило её сердце сжаться, а потом забиться с бешенной скоростью где-то в горле.
На коврике валялась пустая пачка из-под чипсов и раздавленная банка энергетика. В подстаканнике плескалась мутная коричневая жижа, в которой плавали окурки. Но самое страшное было не это. Взгляд Алисы упал на водительское сиденье. На светло-серой обивке, которую она берегла как зеницу ока, зияла черная, оплавленная по краям дыра. Кто-то уронил сигарету и, видимо, не сразу заметил. А рядом, на пластиковой панели приборов, красовалось липкое красное пятно, уже начавшее засыхать.
— Что это? — Алиса ткнула пальцем в прожженную дыру. Голос её дрожал, но не от слез, а от ярости. — Я спрашиваю, что это такое?!
Коля просунул голову в салон, принюхался и пожал плечами.
— Ну, упал бычок. Бывает. Рука дрогнула. Мы ж на кочках ехали, там дорога — одни ямы. Дело житейское, Алис. Чехол накинешь, и видно не будет. Или зашьешь. Ты ж баба, у тебя руки должны быть откуда надо.
— Зашью? — Алиса медленно повернулась к мужу. — Сережа, ты слышишь? Он предлагает мне зашить дыру в сиденье машины, которая стоит два миллиона. Твой брат прожег салон, загадил панель вином, устроил тут помойку, и говорит мне «накинь чехол»?
Сергей побледнел. Он видел эту дыру. Он понимал, что это не просто грязь, которую смоет «Керхер». Это ущерб. Реальный, денежный ущерб. И он знал, сколько стоит перетяжка салона.
— Колян, ты че, совсем? — прошипел он брату, наконец-то осознавая масштаб катастрофы. — Ты же сказал, аккуратно всё было! Это ж перетяжка нужна!
— Да ладно тебе, Серег! — Коля хлопнул его по плечу так, что тот пошатнулся. — Не кипишуй. У меня знакомый есть в гаражах, Ашот, он за три косаря всё сделает. Заплатку поставит — не отличишь. Че вы как неродные? Ну, накосячил чутка. С кем не бывает? Я ж тебе помогал, когда ты батин гараж спалил в детстве? Помогал. Вот и ты не жмись.
Алиса смотрела на них и чувствовала, как внутри неё рушится последняя стена, отделявшая её от принятия страшного решения. Она видела не мужа и его брата. Она видела двух инфантильных подростков, один из которых был наглым хулиганом, а второй — его вечной шестеркой.
— Ты не будешь ничего «зашивать у Ашота», — тихо произнесла Алиса. — Ты оплатишь полную химчистку салона и замену обивки водительского кресла в официальном сервисе. Прямо сейчас.
Коля громко, демонстративно рассмеялся, запрокинув голову.
— Ой, не могу! Держите меня семеро! В официальном сервисе! Алис, ты с какой луны свалилась? У меня в кармане пятьсот рублей и пачка сигарет. Откуда я тебе такие бабки возьму? Я безработный, если ты забыла. В стране кризис!
— Тогда платить будет он, — Алиса указала на Сергея.
Сергей дернулся, словно его ударили током. Он переводил взгляд с ухмыляющегося брата на ледяное лицо жены и понимал, что попал в тиски.
— Алис, ну давай не здесь... — забормотал он, понизив голос, чтобы не слышали проходящие мимо соседи. — Давай дома обсудим. Ну нет у него сейчас денег, ты же знаешь. Я... мы решим это. Я оплачу.
— Ты оплатишь? — переспросила она, глядя ему прямо в глаза. — Из каких денег, Сережа? Из тех, что мы откладывали на отпуск? Или из тех, что я перевела на общий счет со своей премии?
— Ну, у нас же общий бюджет... — неуверенно начал Сергей, и в этот момент он подписал себе приговор. — Мы же семья. Брат попал в беду, ну, оступился. Мы должны помочь. Не чужой же человек. Снимем с накопительного, потом я заработаю, верну. Чего ты мелочишься? Это всего лишь деньги.
Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он не просто защищал брата. Он собирался взять её деньги, её труд, её отложенный отдых, чтобы покрыть пьяное свинство этого упыря. Он предлагал ей оплатить собственное унижение.
— То есть, ты хочешь сказать, — медленно проговорила она, — что я должна заплатить за то, что твой брат украл мою машину, прокурил её и испортил салон? Ты хочешь взять мои деньги, чтобы исправить то, что сделал он?
— Ну не твои, а наши! — вспылил Сергей, чувствуя, что его загоняют в угол. — Что ты всё «мое», «мое»! Мы в браке! Бюджет общий! Коля — мой брат! Я не могу бросить его с долгами перед тобой! Ты ведешь себя как ростовщик, а не как жена!
Коля, видя, что брат перешел в наступление, осмелел окончательно. Он подошел к открытой двери, вытащил из салона пустую бутылку из-под вина, которую Алиса не заметила в ногах пассажира, и швырнул её в урну.
— Во, слышала? Мужик сказал! — гаркнул он. — Общий бюджет! Так что не жмись, невестка. Почистим твою карету, будет лучше прежней. А ты, Серега, красава. Уважаю. Не подкаблучник.
Алиса посмотрела на грязную лужу под колесом. В ней отражалось серое осеннее небо. Ей стало вдруг очень спокойно. Тошнота прошла. Дрожь унялась. Осталась только холодная, кристальная ясность. Она поняла, что больше не хочет видеть этих людей. Ни одного из них.
— Хорошо, — сказала она. — Ты прав, Сережа. Бюджет у нас общий. Был.
Она обошла машину, открыла заднюю дверь. Там, на сиденье, среди рассыпанных чипсов и грязных пятен, лежала спортивная сумка Сергея. Он забыл её вчера, когда они приехали из спортзала, и, видимо, Коля не потрудился её убрать, когда катал друзей.
Алиса взяла сумку за ручки.
— Э, ты че делаешь? — насторожился Сергей.
— Я облегчаю бюджет, — ответила Алиса и с размаху вышвырнула сумку прямо в грязную лужу у ног мужа. Грязные брызги полетели на его брюки и на джинсы Коли.
— Ты дура?! — заорал Коля, отпрыгивая. — Ты че творишь?!
— Это только начало, — сказала Алиса. Она захлопнула заднюю дверь и подошла к багажнику. — У тебя там еще инструменты лежали, кажется? И зимняя куртка?
Сергей стоял, глядя на свою сумку, которая медленно промокала в грязной жиже. Он не верил своим глазам. Его тихая, рассудительная Алиса, которая всегда искала компромиссы, сейчас смотрела на него взглядом убийцы.
— Алис, не надо... — прошептал он. — Ты перегибаешь.
— Я перегибаю? — Она открыла багажник. — Нет, милый. Я просто распоряжаюсь своим имуществом. Машина — моя. А всё, что в ней лежит чужого — мусор. А мусор надо выбрасывать.
Она схватила ящик с инструментами. Тяжелый, пластиковый.
— Не смей! — визгнул Сергей, бросаясь к ней.
Но было поздно.
С глухим, тяжелым стуком пластиковый кейс ударился об асфальт. Застежки, не выдержав удара, отщелкнулись, и содержимое ящика — набор хромированных ключей, отвертки с прорезиненными ручками, горсть саморезов и молоток — веером разлетелось по грязной луже. Блестящий металл мгновенно скрылся в мутной воде, забрызгав ноги стоявших рядом мужчин густой жижей.
На секунду повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь далеким шумом проспекта и тяжелым дыханием Сергея. Он смотрел на свои инструменты, которые собирал годами, покупая по одному качественному ключу с каждой зарплаты, и в его глазах плескался настоящий ужас. Не от потери железа, а от осознания того, что только что произошло нечто непоправимое. Рубикон был перейден.
— Ты... ты совсем с катушек слетела?! — взвизгнул Коля, отпрыгивая в сторону, словно его ошпарили. — Серега, ты видел? Она же реально больная! Психичку в дом привел! Вызывай дурку, пока она нас тут не переубивала!
Сергей медленно поднял глаза на жену. Его губы дрожали, лицо пошло красными пятнами. Он выглядел как побитый пес, который не понимает, за что хозяин взял в руки палку.
— Алис... — просипел он. — Зачем? Это же... это же мои вещи. Я же тебе ничего плохого не сделал. Я просто хотел, чтобы всем было хорошо.
— Всем? — переспросила Алиса. Её голос звучал на удивление спокойно, даже буднично, словно она обсуждала список покупок, а не крушение собственной семьи. — «Всем» — это тебе и твоему брату-паразиту? А мне? Мне должно быть хорошо, когда я буду отмывать блевотину из своей машины? Или когда я буду платить за твои попытки быть хорошим братиком за мой счет?
Она захлопнула багажник. Звук удара металла о металл прозвучал как выстрел, ставящий точку в конце длинного и утомительного предложения.
— Ключи от квартиры, — протянула она руку ладонью вверх. — Оба комплекта. Сейчас же.
Сергей опешил. Он начал суетливо хлопать себя по карманам, словно надеясь, что ключи исчезли.
— В смысле? Алис, ну прекрати этот цирк. Поорали и хватит. Поехали домой, я... я сам все соберу. Поговорим спокойно, чаю попьем. Ну перегнул Колян, ну с кем не бывает...
— Ключи, Сергей! — рявкнула она так, что проходившая мимо женщина с собачкой испуганно ускорила шаг. — Я не пущу вас домой. Ни тебя, ни его. Этот балаган закрыт. Представление окончено.
— Ты не имеешь права! — вдруг подал голос Коля, чувствуя, что земля уходит из-под ног. Перспектива оказаться на улице без денег и жилья явно не входила в его планы похмельного утра. — Мы прописаны! Ну, Серега прописан! Это совместно нажитое! Ты нас не выгонишь! Я полицию вызову!
Алиса медленно повернула голову к деверю. В её взгляде было столько холодного презрения, что он невольно сделал шаг назад, едва не наступив на валяющийся в грязи молоток.
— Вызывай, — кивнула она. — Давай, звони. А пока они едут, я напишу заявление об угоне. Машина оформлена на меня. Доверенности у тебя нет. Ты взял её без спроса, пьяный, нанес ущерб. Сергей подтвердит, что ключи ты взял сам, пока мы спали. Правда ведь, Сережа?
Она посмотрела на мужа. Сергей замер. Он понимал, что это ловушка. Если он подтвердит версию Алисы — брату грозит реальный срок или огромный штраф. Если скажет, что дал ключи сам — Алиса разведется с ним и оставит ни с чем, да еще и выставит полным идиотом, который поощряет пьяную езду.
— Алис, не надо полиции, — тихо сказал он, опуская плечи. — Пожалуйста. Не губи парня. У него и так условка была по молодости.
— Тогда ключи на капот. Быстро.
Сергей дрожащими руками достал связку из кармана и положил её на грязный, забрызганный капот «Тойоты». Рядом звякнула связка Коли, которую тот швырнул с перекошенным от злобы лицом.
— Подавись ты своей хатой, стерва, — выплюнул Коля. — Серега, пошли отсюда. Найдем нормальную бабу, а не эту мегеру. Перекантуемся у пацанов.
Но Сергей не сдвинулся с места. Он смотрел на Алису взглядом побитой собаки, в котором смешались надежда и отчаяние.
— Алис... а как же мы? — спросил он шепотом. — Пять лет... Всё коту под хвост из-за грязного салона?
— Не из-за салона, Сережа, — Алиса сгребла ключи с капота и сунула их в карман куртки. — А из-за того, что ты стоял и смотрел, как твой брат смешивает меня с грязью. И вместо того, чтобы защитить жену, ты предложил мне заплатить за его развлечения. Ты свой выбор сделал. Ты выбрал быть «хорошим братом». Поздравляю, у тебя получилось.
Она обошла машину, стараясь не наступать в лужу, где плавали инструменты — осколки мужского эго её мужа. Открыла дверь, села за руль. Запах в салоне всё еще был ужасным, едким и тошнотворным, но теперь он казался ей запахом свободы. Запахом, который напоминает, что иногда нужно пройти через грязь, чтобы выбраться на чистую дорогу.
Сергей сделал шаг к машине, протянул руку к ручке двери, но Алиса резко нажала кнопку блокировки замков. Щелчок прозвучал как приговор.
— Вещи соберу в пакеты и выставлю в коридор. Заберете вечером. Чтобы к моему возвращению духу вашего в квартире не было. Замки я сменю сегодня же.
Она завела двигатель. Мотор привычно заурчал, вибрируя под руками. Алиса включила заднюю передачу, даже не взглянув на мужчин, оставшихся стоять посреди двора.
В зеркале заднего вида она видела, как удаляется её прошлая жизнь. Две жалкие, сутулые фигуры на фоне серой панельки. Один — в грязной футболке, растерянно сжимающий руки, другой — злобно пинающий по воде, разбрызгивая грязь. Коля что-то орал ей вслед, размахивая руками, но за стеклом его криков уже не было слышно.
Алиса выехала со двора на проспект. Первым делом — на мойку. Самую дорогую, с полной химчисткой. Потом — в сервис, менять обшивку кресла. Это будет стоить дорого, очень дорого. Но, черт возьми, это была самая низкая цена за избавление от балласта, который тянул её на дно целых пять лет.
Она открыла все окна, впуская в салон холодный осенний ветер. Он выдувал запах табака и перегара, выдувал сомнения и страх одиночества. Алиса сделала глубокий вдох. Воздух был ледяным, но удивительно свежим. Впервые за долгое время она дышала полной грудью…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ