7 июля 1937 г.
Событие, которое в Азии считают фактическим началом Второй мировой войны. У японцев во время ночных учений возле Пекина пропал рядовой Симура (позже выяснилось, что он просто отошел в туалет). Японцы потребовали обыскать китайскую крепость, получили отказ и начали обстрел. Из-за одного отлучившегося солдата началась полномасштабная война Японии и Китая, унесшая десятки миллионов жизней. Это высшая точка исторического абсурда с катастрофическими последствиями.
Ночь под Пекином была густой, как несвежий кисель. В сыром воздухе моста Лугоуцяо висела взвесь из речной вони, конского пота и пороховой гари. Все кишело телами, какими-то бессмысленными узлами, промокшими шинелями. Кто-то за кадром сознания хрипел, харкал, сморкался в кулак. Грязь хлюпала под сапогами с тем чавкающим звуком, с каким сырое мясо бросают на деревянный прилавок.
Рядовой Симура почувствовал, как внутри него, в самой глубине живота, заворочался холодный, скользкий гад. Живот крутило нещадно. Он, согнувшись в три погибели, продирался сквозь строй сослуживцев, которые застыли в нелепых, окаменевших позах, словно их облили гипсом прямо в движении. Мимо пронесли ведро с какими-то потрохами; чей-то локоть больно ткнул Симуру в скулу, но он даже не обернулся. Ему нужно было место. Уединение.
Он нашел его в тени кривого куста, за поросшим мхом камнем. Там пахло гнилой соломой и вечностью. Симура спустил штаны, присел, глядя в равнодушное, черное небо. В этот момент он был центром вселенной, и вселенная эта сжималась до размера его прямой кишки.
А на мосту уже началось копошение. Японский офицер с лицом, похожим на перепеченное яблоко, орал в ухо китайскому часовому. У офицера из носа текла тонкая нитка слизи, но он ее не замечал.
– Где он?! Где императорский солдат?! Вы его съели! Вы его спрятали в своих гнилых подвалах!
Китайский солдат, юноша с глазами, затянутыми катарактой страха, только мычал и тыкал штыком в пустоту. Вокруг них суетились люди: кто-то тащил ящик с патронами, уронил его, и патроны посыпались в грязь, как гнилые зубы. Старуха в лохмотьях пыталась протащить мимо пулеметного расчета облезлую козу. Коза блеяла, упиралась, и этот звук – тонкий, надрывный – перекрывал команды офицеров.
– Обыскать крепость Ванпин! – визжал японец, брызгая слюной на мундир собеседника. – Там наш человек! Его честь поругана вашим молчанием!
Китайцы заперли ворота. Засовы лязгнули с окончательностью могильной плиты. С той стороны доносился кашель и неразборчивое бормотание. Мир замер в душном ожидании, пока кто-то невидимый в темноте не уронил винтовку. Выстрел разорвал вату ночи.
И тут же все пришло в движение. Заухали пушки – тяжело, натужно, словно старик, пытающийся вытолкнуть из легких мокроту. Снаряды полетели в сторону крепости, выбивая из древних камней пыль и щепу. Кто-то упал в реку Юндинхэ, долго и нескладно барахтаясь в жиже.
Симура, застегивая на ходу пуговицы, выскочил из-за куста. Его лицо выражало блаженное облегчение, сменившееся полным идиотизмом. Он увидел, как небо расцветает грязными вспышками, как бегут люди, как кричит офицер, чей рот превратился в черную, беззубую дыру.
– Я здесь! – хотел крикнуть Симура, но вместо этого только икнул.
Никто его не слышал. Маховик из костей, шестеренок и дерьма уже провернулся. Десятки миллионов тел, которые еще не знали, что они станут трупами, уже начали свое медленное движение в сторону общих ям. А Симура просто стоял, хлопал глазами и пытался поправить ремень, пока над Азией медленно и верно опускался тяжелый, железный занавес из крови и абсурда.
Бонус: картинки с девушками
Приглашаем подписаться на канал! Всегда интересные рассказы на Дзене!