- Это не просто узор, Анна, — голос Петра звучал глухо в тишине старого дома. - Это клеймо старшей артели. Мой дед был краснодеревщиком, он делал пяльцы для местных мастериц и много рассказывал. Говорили, что перед тем как артель расформировали, ваша прабабушка спрятала главную работу — заказ, который так и не отдали.
Петр ушел только через час, починив заедающий замок на входной двери и оставив свой номер телефона на случай, «если столичный гость решит вернуться».
Оставшись одна, я налила себе горячего чая и села за стол. В голове крутился рой мыслей. Торжокские мотивы, тайные заказы, угрозы Игоря... Нужно было составить план. Первым делом — купить продуктов и оплатить интернет, чтобы найти хорошего адвоката по бракоразводным процессам.
Я достала телефон, открыла банковское приложение и похолодела.
На экране горели красные цифры. Все мои карты, привязанные к общему счету, были заблокированы. Игорь не шутил. Он ударил в самое больное место — лишил меня денег, уверенный, что без копейки в кармане я приползу к нему на коленях уже к вечеру. На моей личной карте оставалось ровно три тысячи рублей. Этого едва хватит на неделю скромной жизни.
Паника липкими щупальцами начала подбираться к горлу. Взгляд снова упал на роскошное золотное шитье. В голове промелькнула подлая мысль: «А ведь Игорь был прав. Если продать хотя бы эту сумочку коллекционерам, я смогу нанять лучшего адвоката».
Я протянула руку к бархату, но пальцы наткнулись на кожаный переплет прабабушкиного дневника. Я открыла его наугад, где-то в середине.
«Сегодня приходили из уезда. Требовали сдать нити и ткани в общий котел. Сказали, что мое искусство принадлежит не мне. Я отдала им сундуки с простым льном. А настоящее, то, что сияет вечностью, зашила там, где никто не сыщет. Под половицей в...»
Сердце забилось где-то в горле. Страница обрывалась, край был неровно оторван. Я лихорадочно перелистала тетрадь, пока из-под обложки на стол не выпал сложенный вчетверо пожелтевший лист кальки.
Я развернула его. Это был чертеж нашего дома. И одна из комнат на плане была обведена густыми, уверенными чернилами с короткой припиской: «Ищи у печи».
Я вскочила из-за стола, схватила старую керосиновую лампу и решительно направилась в дальнюю, самую холодную комнату, которую Игорь брезгливо называл «чуланом»...
