На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина в плотной штормовке. От него едва уловимо пахло свежей древесной стружкой и осенним лесом. Его взгляд, спокойный, но тяжелый, как мельничный жернов, остановился сначала на побелевшем лице Игоря, а затем перешел на меня.
— Дверь настежь, крик на всю улицу, — низким голосом произнес незнакомец, делая шаг в комнату. Половицы под его тяжелыми ботинками даже не скрипнули. — У вас тут помощь не требуется, хозяйка?
Игорь, опешив от такого вторжения, быстро взял себя в руки. Включился привычный режим столичного хозяина жизни.
— Ты еще кто такой? — с презрением бросил муж. — Вышел вон отсюда. Это частная собственность. Мы с женой сами разберемся.
— Вот именно, что с женой. А дом этот — Анны Николаевны. Я Петр, сосед ваш. И если я еще раз услышу, как ты на нее голос повышаешь... — Петр не стал договаривать. Он просто шагнул еще ближе.
В комнате повисла звенящая тишина. Игорь был хорош в переговорах за стеклянными столами московских сити-центров, но здесь, в старом деревянном доме, против человека, чьи руки явно привыкли к тяжелому труду, его власть испарилась. Он бросил на меня испепеляющий взгляд.
— Отлично. Хочешь играть в независимость, Аня? Играй, — Игорь зло усмехнулся, поправляя воротник пальто. — Только запомни: ты останешься ни с чем. Я заберу всё. Посмотрим, как долго ты протянешь в этой дыре со своими тряпками.
Он резко развернулся и вышел. Через минуту взревел мотор, и внедорожник скрылся за поворотом.
У меня подкосились ноги. Я опустилась на старый венский стул, закрыв лицо руками. Меня колотило от пережитого адреналина. Петр молча подошел к буфету, налил в стакан воды и поставил передо мной. А затем его взгляд упал на дубовый стол.
Он замер. Осторожно, словно боясь обжечься, сосед протянул руку к льняной скатерти с золотыми узорами.
— Значит, местные легенды не врали, — тихо произнес он, рассматривая сияющую Жар-птицу на ткани. — Ваша прабабка действительно успела это спрятать.
Я подняла заплаканные глаза.
— Легенды? О чем вы?
Петр посмотрел на меня с каким-то новым, глубоким уважением.
— Ваша прабабушка была не просто мастерицей. Она хранила эталонные узоры Торжокских золотошвей. За этими работами в двадцатые годы настоящая охота шла... Но взгляните вот сюда, — он указал на крошечный, едва заметный символ, вышитый серебром в самом углу скатерти.
Я присмотрелась, и у меня перехватило дыхание...
