— Господи, — думала Надя, — Где же найти хорошую девочку? Такую, чтобы и моего сына любила, и детьми занималась, и свекровь уважала. Чтобы слушалась, советовалась, не хамила. Чтобы дома была чистота и порядок. Я что, многого прошу? Господи, где же ты её прячешь?
Автобус качнулся и поехал. Дождь усилился. Она, закрыв глаза, погрузилась в размышления. Действительно, она же просит самую малость. Неужели она этого не заслужила? Ведь растила Диму одна, без мужа, который ушёл, когда мальчику было всего пять лет. Только мать-одиночка поймет, как это вкладывать в своего ребенка все: нервы, деньги, отменённые свидания, бессонные ночи. Слава богу, старания окупились. Сын вырос просто отличным. Не пил, не курил, работал менеджером в приличной компании, маме помогал.
Когда Диме исполнилось двадцать шесть, он привёл Машу. Девушка как девушка: тихий голос, светлые длинные волосы, глаза в пол. Пришлось накрыть стол, делать вид, что ей нравится гостья. И ещё задавать стандартные вопросы, чтобы понять, кого приволок сын. «Кем работаете? А родители? А где учились?» Маша отвечала односложно, будто бы из нее ответы тянули клещами. Но она всё-таки выдохнула. На вид вроде приличная, потом разберемся.
— Мам, мы решили пожениться, — заявил Дима через два месяца.
Надя помолчала, а в голове пронеслись мысли: квартира у него своя, двушка. Да, в ипотеку, но оформили до брака. Машина у сына есть, зарплаты хватает. Девушка без серьёзных минусов, если не считать того, что родители обычные рабочие на заводе.
— Ну, если ты решил, — сказала она. — Значит, совет да любовь.
К сожалению, рано она радовалась. Первые полгода ей пришлось практически поселиться у молодых. Маша, как выяснилось, гладила все неправильно, даже Димины трусы. Надя как-то к ним пришла, зашла в их комнату, открыла шкаф и обмерла: носки комком, рубашки висят, как попало, а трусы — да, трусы — неглаженые, мятые, лежат общей кучей.
— Ты что, совсем с дубу рухнула? — спросила Надя, выходя на кухню, где Маша резала салат. — Мужчина должен выглядеть как с иголочки. Это аксиома. Почему рубашки как из зад nицы?
— Он не просил погладить, — тихо ответила Маша, покраснев как перезревший помидор.
Наде чуть плохо не стало. Не выдержав, она подошла поближе и постучала пальцем по лбу невестки:
— А его просить надо? Ты жена или соседка?
Пришлось показывать, как правильно. Глажка белья — дело тонкое: не пересушить, не переутюжить, сложить аккуратной стопочкой или развесить. Маша смотрела, кивала, но делала по-своему. Потом пришлось контролировать готовку. Дима привык к её борщу — наваристому, с чесноком и сметаной. Маша варила какой-то жидкий суп на куриной грудке.
— Диетическое, — оправдывалась она, чуть не плача, когда свекровь, скривившись, пробовала ее творения.
— Мужик не кролик, ему надо пожирнее, да погуще, — отрезала она. Теперь ей приходилось бежать после работы к молодым, чтобы сварить нормальный борщ, научить невестку жарить котлеты и проконтролировать, как та моет полы. Взяли моду, тряпкой повозить, да грязь развести.
Дима молчал. Он вообще никак не комментировал приходы мамы. Надя его понимала, нечего мужчине в женские дела лезть. Тем более, через год Маша забеременела. Она обрадовалась. Помогала с ремонтом детской, выбирала коляску, вязала пинетки. Родился мальчик, назвали Егоркой.
Все было идеально ровно до тех пор, пока она не заметила, как невестка обращается с ребёнком. Маша кормила Егора неправильно, он плакал, она перекладывала, он опять плакал, она начинала плакать сама. Памперсы менять не умела, вечно они топорщились комком. Купать боялась — воды нальёт чуть тёплой, держит на весу, как куклу. Когда Егорка орал, не укачивала, а просто гладила и повторяла: «Тише, тише, ну что ты».
— Отойди, — сказала Надя, отодвигая невестку плечом. — Ты вообще мать или так, погулять вышла? Кто вас таких делает? Тебя надо на учет поставить или ребенка забрать, чтобы мозги на место встали.
Пришлось учить и этому. Злилась, шипела, но показывала, как купать, как кормить, как гулять. Маша слушала, только иногда сопротивлялась.
— Может, я сама?
— Что ты сама? Угробить решила моего внука? Нет, запоминай, как надо, а лучше записывай, мозгов все равно нет.
Она ездила к ним почти каждый день. После работы возилась с внуком, учила невестку, убирала, готовила, возвращалась домой в одиннадцатом часу, падала на диван и думала: ну почему она такая бестолковая? Почему у других все хорошо, а у меня одни проблемы?
Маша старалась, но выходило плохо. Надя делала замечания, невестка обижалась. Не выдержав, она высказывалась сыну, который сидел с каменным лицом:
— Вот зачем тебе такая жена? Неряха, ещё и как мать дерьмо.
Когда внуку исполнился год, грянул гром. Невестка собрала вещи и уехала к своим родителям в Рязань.
— Я больше так не могу, — сказала она Диме на прощание. — Живи со своей мамочкой.
Маша подала на развод и на алименты. Дима ходил чернее тучи. Надя же вздохнула с облегчением: ну наконец-то! Сын освободился от этой обузы, теперь он одумается, найдёт нормальную женщину.
— Не переживай, сынок, — говорила она Диме, поглаживая его по голове. — Такая тебе не нужна. Егорку она не дает? Ну и черт с ней.
Дима и отдохнул. Два года жил у мамы, которая кормила его борщом, гладила рубашки, жалела. А потом он встретил Олю.
— Не та, — подумала Надя сразу же, увидев ее. Гостья зашла, скинула грязные сапоги в прихожей, прошла на кухню, села на стул, закинула ногу на ногу и сказала:
— Здравствуйте. Я люблю крепкий кофе. Можно?
Надя остолбенела. Так с ней никто не разговаривал. Маша всегда тихо здоровалась, спрашивала про здоровье. А эта сразу про какое-то кофе?
— Есть только чай, — процедила сквозь зубы Надя.
Оля раздражала ее всем. Внешним видом, голосом, фырканьем. Вбитым гвоздем в крышку гроба будущего хорошего отношения стал обед. Надя поставила на стол свой фирменный борщ, будущая невестка съела ложку и нагло заявила:
— Соли мало.
Надя позеленела от злости. Но самое страшное ее ждало впереди. Пришлось навести справки об этой особе. И тут она пришла в ужас. Разведена, двое детей от разных отцов. Живёт в съёмной хрущёвке. Работает администратором в фитнес-клубе.
К сожалению, сын порхал около этой хабалки чуть ли не на цыпочках. И спустя неделю переехал к себе в квартиру вместе с этой дрянью. Спустя ещё недель она пришла к ним в гости. Прошлась на кухню, открыла холодильник и охнула. Полки грязные, продукты не в тех зонах, сыр заветрился, огурцы непонятно какие. Она молча скривилась, повернулась и сказала Оле.
— Ты бы убиралась почаще. Или ты привыкла жить в хлеву?
Оля стояла в дверях, скрестив руки на груди. Её лицо было спокойным, но глаза горели каким-то безумным огнем.
— Ты чё, охренела везде шариться? — спросила она.
— Это квартира моего сына. Он достоин жить в идеальных условиях.
— Твой сын — взрослый мужик, — Оля шагнула вперёд. — Если ему надо, чтоб было чисто, то пусть сам убирается. Или скажет мне. А ты кто такая, чтобы меня жизни учить?
— Не ты, а вы.
— Вы? Вы с людьми, которых я уважаю, а не с теми, кто тут решил проверки устраивать.
Нет, так дело не пойдет. Даже не жена, а права уже здесь качает. Поэтому Надя набрала побольше воздуха и заголосила:
— Закрой рот, шваль. Дима, выгони отсюда эту шавку.
Внезапно каким-то незаметным движением Оля схватила её за шиворот воротника платья, поволокла к входной двери, открыла её ногой и вытолкнула на лестничную площадку.
— Вали отсюда. И не приходи больше, — сказала будущая невестка, швырнула следом туфли и захлопнула дверь.
Надя стояла в подъезде, трясясь как осиновый листок. На нее волнами накатывали стыд, страх, отвращение. Её, Надежду Ивановну, вышвырнули из квартиры, как нашкодившую кошку!Дрожащей рукой набрала сына. Может, он не слышал что творит эта полоумная?
— Мам, не начинай скандал.
— Как это — не начинай? Она меня вытолкала взашей! Эта дрянь! Ты видел?!
— Видел, — внезапно сказал Дима. — И я тебя просил не лезть.
— Лезть? Ты живёшь в дерьме. Видел и промолчал? Открой дверь, я сейчас ей объясню, как со старшими надо разговаривать.
— Мам, — голос сына внезапно стал жёстким, — я с ней живу. Мне с ней хорошо. Если ты не можешь это принять — не приезжай.
Он повесил трубку. Надя вышла из подъезда, как оплеванная. Ночь она не спала. Лежала, крутилась, перебирала в голове: как, ну как он мог выбрать эту? Двое детей от разных, хамка, дом как хлев, ее сына не уважает. А Дима молчит, терпит, даже мать готов бросить ради неё. Что в ней такого? Грудь? Ноги? То, что между? Так Маша красивее была, умнее, честнее.
Через неделю Надя собралась и поехала к бывшей невестке. Точнее, она ей звонила, но почему-то постоянно были короткие гудки. Хорошо, что помнила адрес родителей. Те удивились, увидев ее на пороге, но адрес Маши дали. Та открыла дверь, держа крохотного ребенка на руках. За ее спиной стоял высокий мужчина в майке.
— Здравствуйте, — растерянно сказала Надя.
— Здравствуйте, — холодно ответила Маша. Она изменилась: похудела, повзрослела, смотрела как-то странно.
— Маш, я по делу. Дима связался с одной стервой. Ты бы вернулась, а? В конце концов, сын у вас же общий, папу же любит?
Маша молчала секунду. Потом как-то странно улыбнулась.
— Надежда Ивановна, я замужем. Это мой муж, Игорь. А это наша дочь, Варя. И к Диме я не вернусь, даже если вы попросите.
— Но как же? — Надя растерялась, обомлела. — Как ты могла? Ты же так любила Диму. И вот сразу же ему изменила? С этим?
— Вы никогда не изменитесь, — внезапно помрачнел, сказала Маша тихо. — Уходите, пожалуйста.
Надя открыла было рот, чтобы спросить про внука, но дверь перед ее носом закрылась. Она постояла пару секунд, потом злобно сплюнула и поехала домой. Разочаровала ее Маша, разочаровала.
Трясясь в автобусе, она мучительно размышляла. Все против неё. Все. Маша сбежала, изменила, расплодилась, Оля хамит, Дима отбился от рук. Где-то там, в параллельной вселенной, есть идеальная невестка — тихая, хозяйственная, уважающая свекровь, гладящая рубашки и варящая наваристый борщ. Но где её взять?
Она звонила Диме каждый день. Он отвечал, но коротко: «Всё нормально, мам». Приезжал редко, будто бы тайно.
Однажды она пришла к ним в гости без приглашения, надеясь, что Оли не будет дома. Открыл Дима.
— Привет, мам.
— Где эта лярва?
— Она на работе.
Надя вошла и огляделась. В квартире было относительно чисто. Дима варил пельмени.
— Ты готовишь? — удивилась женщина.
— А что такого? — сын пожал плечами. — Оля сегодня придет поздно, дети у бабушки, я сам себе хозяин.
— Слушай, сынок, — Надя присела на табурет, молитвенно сложила руки перед собой, — ну посмотри ты на себя. Ты достоин лучшего. Настоящая женщина должна готовить, а не ты пельмени варить.
Дима выключил газ. Повернулся к матери, и лицо его вновь стало чужим.
— Мам, я счастлив. Понятно тебе? Счастлив. Оля не идеальная, но я её люблю. А ты никого не принимаешь. Маша была хорошая, но из-за тебя мы расстались. Она мне сына не даёт даже. А я ссыкло, не борюсь за него. Потому что ты сказала, что мне это не надо. Олю ты ненавидишь, потому что она тебе отпор дала. Кто следующая? Может, мне на сайте знакомств зарегистрироваться, анкеты тебе присылать, чтобы ты одобрила?
— Почему бы и нет, — тихо сказала Надя. — Ты абсолютно не умеешь выбирать женщин.
— Мама, — вздохнул Дима. — Я жить буду так, как я хочу. Понятно?
Надя вышла от сына поздно вечером. На улице моросило, фонари горели тускло. Она шла к автобусной остановке, не в силах остановить поток тяжёлых мыслей. Дима отбился от рук, хороших девочек вокруг нет, время уходит. Сын растит чужих детей, а мог бы своего, если бы нашёл нормальную...
Автобус подъехал. Она вошла, села у окна.
— Господи, — думала Надя, закрывая сливающиеся от усталости глаза.— Где же найти хорошую девочку? Такую, чтобы и моего сына любила, и детьми занималась, и свекровь уважала. Чтобы слушалась, советовалась, не хамила. Чтобы дома была чистота и порядок. Я что, многого прошу? Господи, где же ты её прячешь?