— Твой удел — мыть полы, — Эльвира Геннадьевна брезгливо отодвинула от себя чашку с дешевым чаем. Посуда со звоном съехала по столешнице. — А ты решила, что тебе место в нашей семье.
Дарина стояла у раковины, до боли вцепившись в край стола. В тесной съемной однушке на окраине гудел старый холодильник, а из окна тянуло сыростью и гарью. Женщина в дорогом пальто выглядела здесь как инопланетянка. От нее так сильно несло тяжелыми духами, что Дарину начало подташнивать.
— Стас меня любит, — тихо, но твердо отрезала девушка. — И мы сами разберемся, как нам жить.
Эльвира Геннадьевна выдавила из себя смешок, от которого стало не по себе. Она выудила из кожаной сумки толстый конверт.
— Наивная ты девчонка, — вздохнула она, как будто жалела глупенькую. — Стас — будущий светило медицины. Отец уже все устроил с практикой за границей. А ты кто? Простая швея без роду и племени? Он просто поиграл. На следующей неделе объявим о его помолвке с Кристиной. У них там свои дела, связи.
— Вы все врете. Он бы мне сам сказал.
— Да просто жалеет тебя, дурочку, — женщина бросила конверт на стол. — Тут денег прилично. Хватит, чтобы свалить в другой город и устроиться. Соберись до вечера, пока он на смене. Не делай ему больно лишними разговорами. Будь умнее.
Дарина даже не взглянула на деньги. Она смотрела на золотые побрякушки на руках этой женщины и понимала, что внутри всё просто рассыпается. Последнее время Стас и правда приходил сам не свой, прятал глаза, вечно пропадал на дежурствах. Почти не разговаривали.
Когда за матерью Стаса захлопнулась дверь, Дарина сползла на табуретку. На душе было чертовски паршиво. Но жизнь её уже била, так что она знала: надо вставать и идти. Деньги не тронула. Скинула вещи в две сумки, бросила ключи на тумбочку и рванула на вокзал.
Через день она уже была в сером городке, где небо вечно затянуто дымом от заводов.
Устроилась на фабрику «Авангард». Работа в цеху — врагу не пожелаешь. Станки гремят так, что к вечеру в голове гул. В воздухе пыль, которая оседает везде — на волосах, в легких, на одежде.
Жила в общаге. Соседкой стала Антонина — тетка боевая, сразу взяла Дарину под крыло.
Она-то и поняла всё первой. Как-то утром Дарина просто не смогла подняться — мутило страшно, голова кругом.
— Так, подруга, подъем. Топаем в медпункт, — скомандовала Тоня.
Медсестра долго не церемонилась. Оказалось, Дарина ждет ребенка.
Вечером на кухне, пока варилась картошка, Антонина налила ей чаю покрепче.
— Ну и что теперь? — спросила она. — Отцу-то скажешь?
— Нет у нее отца, — Дарина сжала теплую кружку. — Сама вытяну. Руки есть, не пропадем.
Тася родилась под зиму. Крохотная, светлая, а глаза серьезные, как у взрослой. Дарина смотрела на дочку и понимала: горы свернет. Теперь она была не одна.
Но жизнь снова подставила подножку. На осмотре врач долго слушал Тасю, хмурился, а потом отправил в область к специалисту.
Там новости были не из лучших.
— У девочки серьезные неполадки с сердцем, — врач тыкал ручкой в снимки. — Пока держится, но подрастет — и станет совсем тяжело. Лет в шесть-семь придется делать сложную процедуру. Бесплатно — очередь на годы вперед. А в частной клинике ценник такой, что…
Дарине на фабрике пришлось бы пахать лет двадцать без сна, чтобы такие деньги увидеть.
Ту ночь она не спала. Слушала, как сопит дочка, и прикидывала варианты. Утром сняла все заначки и купила с рук старую швейную машинку.
И началось. Днем фабрика, вечером — заказы. Сначала по мелочи соседям: штаны подшить, замок вставить. Копейки, но всё в копилку.
В комнате вечно пахло маслом и тканью. Пальцы у Дарины стали грубыми, все в иголках. Спина просто отваливалась.
Как-то раз сшила платье дочке комендантши на выпускной. Ткань — капризный шелк, Дарина три ночи над ним рыдала, пока не вышло идеально. Когда девчонка его надела, все рты разинули.
И понеслось. Заказов стало невпроворот. Дарина ушла с фабрики, сняла нормальную квартиру: одна комната для них, вторая под мастерскую. Шили всё — от костюмов до пальто. Пахала сутками. На себе экономила каждую копейку: донашивала старье, чай самый дешевый, зато Тасе на счет капали деньги.
Прошло шесть лет.
Мастерская превратилась в солидное ателье в центре. Антонина перешла к ней администратором. Дарина вроде и выдохнула, но за дочку сердце болело. Тася быстро уставала, задыхалась, когда бегала. Время поджимало.
В один жаркий день пошли в парк. Тася ковырялась в песочнице, что-то напевала. Дарина сидела рядом, черкала эскизы.
И вдруг тишина.
Дарина вскинула голову и обмерла. Тася лежит на боку, воздуха не хватает, глаза прикрыты.
— Тасенька! — Дарина упала рядом, руки трясутся, поднять боится.
Народ сбежался, кто-то орет про скорую. Дарина вообще ничего не соображала от страха.
— А ну разойдитесь! Дайте место! — мужской голос прямо приказал всем замолчать.
Высокий мужик в костюме быстро оказался рядом. Спокойный такой, всё делает четко. Проверил пульс, что-то быстро сделал, приподнял Тасю.
Через минуту она глубоко вздохнула.
— Вроде отошла, — выдохнул он и поднял глаза на Дарину. — У неё с сердцем беда. Ждать нельзя, я её забираю в свою клинику, тут рядом…
И замолчал. Будто его током ударило.
— Дарина? — хрипло выдавил Станислав.
Всё как будто замерло. В его глазах был такой шок, который сразу сменился рабочим настроем.
— В машину. Живо, — приказал он и подхватил девочку.
В клинике всё быстро закрутилось. Тасю увезли в палату, облепили датчиками.
Дарина сидела в коридоре, глядя в одну точку.
Вышел Стас. Переоделся в медформу, выглядел уставшим, на висках седина.
— Все нормально, выкарабкалась, — сел рядом. — Но силы на исходе. Надо делать процедуру прямо сейчас. Подготовим её к понедельнику.
Дарина кивнула.
— Спасибо. Я всё оплачу. Я копила, у меня есть.
Станислав посмотрел на нее так, что стало понятно — он в ярости и в то же время ему безумно больно.
— Дарина, — голос сел. — Это же моя дочь?
Она не стала юлить.
— Да.
Он аж зажмурился, лицо руками закрыл.
— Семь лет. Ты серьезно? Почему сбежала, номер сменила? Я тебя везде искал, всех на уши поднял.
Дарина только горько усмехнулась.
— А на черта я тебе сдалась? У тебя там свадьба намечалась. Твоя мать мне четко объяснила, где мое место — полы мыть.
— Какая свадьба? Какая Кристина? — Стас вскочил. — Мы просто учились вместе! Я же тебе предложение хотел сделать в тот день. Кольцо купил. Прихожу — а дома никого. Пусто. Ключи на столе. И мать…
Он замолчал, желваки на лице заходили.
— Мать мне бумагу сунула, — тихо добавил он. — Сказала, что ты взяла деньги за переезд и чтобы уйти из моей жизни. И подпись твоя стояла.
Тут Дарина вспомнила, как Эльвира Геннадьевна подсунула ей какую-то квитанцию якобы за посылку для Стаса.
Они сидели в пустом коридоре. Два человека, у которых просто украли годы жизни из-за чужой дури.
— Я сам всё сделаю, — твердо сказал Стас. — Тася будет здорова. Можешь даже не заикаться про деньги. Это моя дочь, и я за нее отвечаю.
Следующая неделя прошла как в бреду. Под дверью Дарина проторчала пять часов, выдула литра два кофе. Когда Стас вышел и снял шапочку, она всё поняла по глазам — получилось.
Потом еще несколько месяцев Тася поправлялась. Прямо расцвела девчонка: щеки розовые, носится, хохочет. Стас от нее ни на шаг не отходил. Учились заново быть вместе. Никто никого не торопил, но и так было ясно — они теперь не расстанутся.
Прошел год.
Ателье Дарины гремело на весь город. Мастеров набрала профи, но всё самое сложное кроила сама.
Обычный вторник, дождь на улице. Дарина возится с заказом, и тут колокольчик звякнул.
— Здравствуйте, мне нужно что-то особенное. У мужа банкет, надо выглядеть на все сто, — послышался знакомый голос.
Дарина вышла к гостье.
У стойки мялась Эльвира Геннадьевна. Сдала она, конечно. Вещи дорогие, а сама какая-то ссутулившаяся, нервная. Говорили, что у отца Стаса дела в гору не идут, всё из рук валится.
Она оглядывала зал, пока не увидела Дарину.
Тут она просто остолбенела. Лицо белое стало.
— Ты? — шепнула она.
— Добрый день, Эльвира Геннадьевна, — спокойно сказала Дарина. Ни злости, ни радости от её вида не было. — Платье хотите?
Мать Стаса растерянно смотрела по сторонам. Вся её спесь куда-то улетучилась.
— Мне сказали, тут лучшие швеи… — замямлила она. — Стас говорил, у тебя дело свое. Не думала, что это ты.
— Мы только по записи работаем. Тоня, — Дарина кивнула помощнице, — глянь в журнале, есть на следующий месяц место для Эльвиры Геннадьевны?
Дарина не стала скандалить или выгонять её. Просто повернулась и пошла работать дальше. Надо было закончить дела. Вечером они со Стасом и Тасей собрались ехать за щенком, и вот это было по-настоящему важно, а всё остальное — так, пыль под ногами.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!