Пластиковая ложка с остывшей манной кашей неприятно чиркнула по зубам. Инна едва сдержалась, чтобы не выплюнуть эту пресную гадость прямо в лицо свекрови.
— Глотай уже! — гаркнула Тамара Васильевна, грубо вытирая подбородок невестки жестким полотенцем. — Разлеглась тут как королева.
Инна послушно сглотнула, глядя в одну точку. Три дня назад она просто свалилась в коридоре — сказались два года пахоты без выходных и вечный стресс. Врач тогда сказал, что нервы сдали окончательно и организму нужен полный покой, пока тело снова не начнет слушаться. Но ни муж, ни свекровь об этом не знали. Они вышли на балкон переговорить, когда Инна впервые почувствовала, что пальцы на руках снова стали живыми.
Именно тогда она и услышала то, от чего любовь к мужу как отрезало.
— Олег, ты меня слышишь? — Тамара Васильевна громко постукивала по подоконнику. — «Ей остался год, вези её в глушь», — твердила она сыну. — Мне один знающий человек шепнул, что с таким здоровьем долго не протянет.
— Мам, ну это же глухомань. Там в бабкином доме даже воды нет нормальной, — мямлил что-то в ответ Олег.
— Вот и отлично! Природа, воздух. А мы пока с бумагами разберемся. Как только её дядюшка переведет наследство на нужный счет, мы её под опеку возьмем. И всё. Откроешь свой салон, долги раздашь. А она пусть там в деревне доживает.
Инна тогда закрыла глаза. Слез не было. Внутри просто всё замерзло и превратилось в тяжелый камень.
На следующее утро Олег закидывал в багажник старые сумки. Запах нафталина от пледов перемешался с его дорогим парфюмом. Всю дорогу до Нижних Липок муж нервничал, кусал губы и боялся посмотреть в зеркало.
— Иннусь, ты пойми, мне пахать надо. Ипотеку никто не отменял, — бормотал он, стараясь не угодить в глубокие ямы на дороге. — А там соседка присмотрит. Раиса женщина боевая, я ей приплачу.
Машина замерла у забора, который держался на добром слове. Калитка вообще на одной петле висела. На крыльце в огромной кофте сидела дородная женщина, от которой за версту несло луком.
Олег быстро пересадил жену в старое кресло, сунул Раисе деньги и, даже не обернувшись, прыгнул за руль. Машина умчалась, обдав забор грязью.
Как только всё стихло, Инна покрепче ухватилась за подлокотники. Ноги были как ватные, но она заставила себя сделать вдох, пахнущий сырым лесом, и медленно поднялась.
Раиса аж яблоком подавилась от неожиданности.
— Слушай сюда, Рая, — голос Инны после долгого молчания был совсем слабым. — Плачу в три раза больше, чем Олег. А ты ему по телефону скажешь, что я совсем плохая, лежу овощем и в стену смотрю. Поняла?
Соседка только и смогла, что часто закивать.
В доме пахло сыростью. Инна с трудом открыла окна, чтобы хоть как-то проветрить. Первые дни она просто отсыпалась под тремя одеялами, пила горячий чай и заставляла себя ходить по скрипучим доскам, чтобы ноги снова стали крепкими.
Через неделю у ворот затормозил черный джип. Из него, чертыхаясь и утопая каблуками в грязи, вышла Жанна — подруга и очень хваткий адвокат.
— Ну и занесло же тебя, — Жанна брезгливо отряхнула пальто и зашла в дом. Выложила на стол пакеты с нормальной едой и кипу бумаг.
— Зато здесь нет тех, кто спит и видит, как я уйду из жизни ради денег, — Инна с аппетитом принялась за еду.
— Всё по плану, — Жанна открыла папку. — Я глянула счета твоего благоверного. Он уже влез в кредиты под залог хаты, нанял рабочих и заказал дорогущие материалы. Ждет твоих миллионов, чтобы долги закрыть.
— Пусть копается, — Инна усмехнулась. — Что с деньгами дядюшки?
— Всё в закрытом фонде. Ты там главная, но по бумагам деньги не твои. При разводе Олегу не светит вообще ничего. Тут комар носа не подточит.
Инна начала привыкать к деревенской жизни. Таскала дрова, чистила дом от вековой грязи. Работа руками помогала не думать о том, как её предали.
Как-то в магазине она долго выбирала продукты. Дверь скрипнула, и зашел высокий мужик в рабочей куртке, пахнущий деревом и маслом.
— Тетя Валь, дай проволоки. Опять сепаратор барахлит, молоко пропадет, — голос у него был хриплый и густой.
— Матвей, ну имей совесть, — буркнула продавщица. — Видишь, девушка выбирает.
Матвей хмуро посмотрел на Инну, оценил её легкую городскую куртку.
— Девушке торопиться некуда. А у меня всё дело стоит.
— Дело подождет, пока я гречку оплачу, — холодно ответила Инна. — А вам бы валерьянки, а то больно дерганый.
Мужчина только зубами скрипнул.
Через пару дней Инна тащила тяжелое ведро картошки. Спина ныла, руки замерзли. Рядом притормозил старый пикап. За рулем сидел тот самый Матвей.
— Закидывай в кузов, городская. Больно смотреть, как ты мучаешься, — бросил он.
Она хотела что-то едкое ответить, но спину так прострелило, что Инна молча поставила ведро и села в машину. В салоне пахло деревом.
— Спасибо, — коротко сказала она у своего дома.
Матвей вышел, сам занес ведро на крыльцо и заодно поправил калитку.
— Завтра приду, сделаю по-нормальному. А то отвалится.
И ведь пришел. Всё починил, дров наколол целую гору. Инна в ответ вынесла ему борща.
— Фермер? — спросила она, глядя на его мозолистые ладони.
— Сыр делаем, — Матвей устало потер лицо. — От отца производство осталось. Сыр настоящий, без химии. Только дельцы нас душат. Закупают за копейки, оборудование уже на ладан дышит. Если до холодов каналы сбыта не найду, придется всё сворачивать.
Инна прикусила губу. Её мозг, привыкший решать задачи в больших компаниях, сразу начал соображать. На следующий день она сама пришла к нему. В цеху было сыро, пахло молоком. Матвей сидел над какими-то засаленными бумажками.
— А ну-ка подвинься, — Инна отодвинула его стул и взяла калькулятор. — Ты почему через вторые руки возишь? А тут что за грабительские проценты? Ты хоть читал, что подписывал?
Он так и замер, глядя, как она ловко разбирается с его завалами.
С того дня жизнь закрутилась. Инна взяла на себя все цифры и звонки. Днями напролет договаривалась с ресторанами и лавками. Матвей следил за качеством. Они ругались из-за упаковки, вместе драили чаны и пили кофе по ночам. И Инна всё чаще ловила себя на мысли, что ей нравится этот запах дерева и масла, который шел от его куртки.
В октябре они подписали контракт с крупной сетью. Отмечали прямо в каморке, ломая руками свежий хлеб с сыром.
— Зачем тебе это, Инна? — спросил Матвей, глядя на неё. — Ты же городская, тебе в офисе сидеть надо.
— Я просто прячусь от человека, который ждал, когда меня не станет.
Матвей подошел ближе и твердо положил руки на спинку её стула.
— Я никому не дам тебя в обиду, — глухо сказал он и осторожно дотронулся до её щеки. Инна закрыла глаза, прижимаясь к его руке.
К зиме дела пошли в гору. Жанна помогла выкупить старый коровник неподалеку, там начали ставить новые линии.
Ровно через год после того, как Олег уехал, он вернулся. Прикатил на сверкающей машине, весь такой важный в новом пальто. В городе его ждал шикарный ремонт, а в машине — новая краля. Осталось только взять бумагу об уходе жены и забрать наследство.
Он зашел во двор. Дом заперт, окна закрыты. Олег окликнул соседа.
— Слышь, дед, а где Инна?
Старик прищурился:
— Так на сыроварне она. Сразу за лесом ищи.
Олег не понял. Какая еще сыроварня?
Доехал до места. Там — белые цеха, фуры грузятся. Олег подошел к крыльцу и чуть не упал. Навстречу ему шла Инна. Лицо свежее, румяное, волосы в пучок. И по животу видно — прибавления ждут.
— Инна?! — Олег аж пискнул от шока.
Она остановилась. Взгляд был спокойный и брезгливый.
— Привет, Олег. Рановато ты. Как видишь, я вполне жива.
Из дверей вышел Матвей. Встал рядом с ней, руки на груди скрестил. Олегу одного его вида хватило, чтобы попятиться.
— Ты… ты всё это время притворялась? — Олег аж покраснел от злости. — Я из-за тебя в такие долги влез! Мы с матерью уже всё распланировали!
— Знаю я ваши планы, — отрезала Инна. — Запись того разговора на балконе до сих пор со мной.
— Ах так! Развод! Будем делить всё пополам! И бизнес твой, и канадские бабки! Хрен ты меня кинешь!
Матвей дернулся было, но Инна его удержала.
— Увидимся в суде, Олег. Жду не дождусь.
В суде было душно. Олег сидел злой, рядом адвокат суетился. Тамара Васильевна сзади программкой махала, как веером.
Жанна спокойно выложила папки.
— Ваша честь, — начал адвокат Олега. — Требуем раздела всего нажитого. Сыроварни и счетов.
Тамара Васильевна подала голос:
— Она нас вокруг пальца обвела! Мы ночей не спали, за неё переживали!
Жанна не спеша поднялась.
— Прошу глянуть бумаги. Всё производство и деньги принадлежат фонду. Моя клиентка там — просто наемный работник, который рулит делами. А деньги в фонд положил её родственник. По закону это не делится.
Адвокат Олега начал лихорадочно листать кодексы.
— А теперь у нас встречный иск, — Жанна сделала паузу. — Требуем раздела трехкомнатной квартиры истца.
— С чего это?! — вскочил Олег. — Квартира моя, до брака куплена!
— Была вашей. Пока Инна считалась больной, в этой квартире сделали шикарную отделку. Итальянская сантехника, полы, дорогая техника. Всё это увеличило цену квартиры в два раза. И всё оплачено с личных карт моей клиентки. Все договоры на ней.
На экране пошли банковские выписки. Те самые карты, с которых Олег радостно тратил деньги, думая, что потом закроет долги наследством.
— По закону, если один вложил в имущество другого столько, что оно стало в разы дороже, это общее имущество. Требуем половину квартиры или компенсацию.
Когда судья зачитала решение, Олег просто обмяк. Ему отказали во всем. А иск Инны удовлетворили. Теперь половина его квартиры принадлежала ей.
Удар молотка был как гром среди ясного неба. Тамара Васильевна схватилась за бок, Олег сидел ни жив ни мертв. За час он потерял всё: мечты о бизнесе, деньги и половину жилья, которое теперь придется продавать из-за кредитов.
Инна выходила из суда, будто гора с плеч свалилась. На улице пахло весной. У крыльца её ждал Матвей. Он не спрашивал, как всё прошло. Просто открыл дверцу и мягко поцеловал её.
Она села в теплую машину. Впереди была работа, стройка и простое человеческое спокойствие, которого у неё никогда не было.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!