Звон вилок о тарелки затих моментально, будто звук выключили пультом. Гости замерли. Тетка Павла так и осталась сидеть с куском утки на полпути ко рту.
Маргарита Львовна вальяжно откинулась на спинку стула. Она смотрела на невестку сверху вниз, смакуя момент своего триумфа.
— Ты уверен, что ребенок твой? — громко, с расстановкой, спросила Маргарита Львовна.
Яна молча положила салфетку на стол. Лицо ее пошло пятнами, но она не стала устраивать истерику или убегать в слезах, как надеялась свекровь. Девушка просто посмотрела на мужа — долго и очень тяжело.
Павел медленно поднялся. Он не орал, но по лицу было видно: внутри у него всё закипает.
— Собирайся, — бросил он жене, игнорируя мать. — Мы уходим.
— Павлик, сядь! — прикрикнула Маргарита Львовна, поправляя жемчуг на шее. — Я же для тебя стараюсь. Пару недель назад я заходила в частный центр на Островского. И видела, как твоя тихоня-медсестра ворковала с главврачом. Олегом Николаевичем, кажется. Он ее за руки держал, а она и рада. А теперь вы про ребенка поете. Тебе не кажется, что концы с концами не сходятся?
Павел подошел к жене и помог ей набросить пиджак.
— Мама, ты сейчас сделала так, что пути назад больше нет, — его голос был пугающе спокойным. — С днем рождения. Счет за этот балаган я закрою на выходе.
Они вышли. Праздник, конечно, загнулся. Родственники начали шушукаться, кто-то уткнулся в тарелку. Маргарита Львовна держала марку, но на душе стало как-то муторно. Она думала, сын засомневается, начнет выспрашивать. А он просто выставил ее на посмешище перед всей семьей.
Маргарита Львовна всегда считала себя женщиной хваткой. Сама подняла Павла, выстроила сеть аптек, впахивала с утра до ночи. Сын был ее гордостью: престижный диплом, своя фирма, квартира.
И тут влезла эта Яна.
Простая медсестра из глубинки. Пришла знакомиться в дешевых джинсах и какой-то бледной кофточке. Маргариту Львовну сразу перекосило от такой простоты. Была уверена: девчонка присмотрела парня с деньгами и решила зацепиться в городе.
Месяц после того скандала пролетел в тишине.
Павел не объявлялся. Яна везде ее заблокировала. Квартира Маргариты Львовны, заставленная дорогой мебелью, стала казаться какой-то гулкой и чужой.
В итоге, в один из вторников, она приехала к сыну прямо в офис. Секретарь, зная характер хозяйки, даже не рискнула ее задерживать.
Павел возился с бумагами. Увидев мать, он даже бровью не повел. Просто отложил дела в сторону.
— Пришла похвалить себя за прозорливость? — сухо спросил он.
— Пришла поговорить нормально, — Маргарита Львовна устроилась в кресле, пристроив сумку на коленях. — Я понимаю, тебе обидно. Признавать, что тебя обвели вокруг пальца, больно. Но лучше сейчас разобраться, пока ребенок не родился. Сделай проверку...
Павел с силой потер лицо ладонями.
— Знаешь, мама, я долго думал, стоит ли тебе всё это вываливать. Яна была против, переживала за твое сердце. Но раз ты решила поиграть в детектива и растоптать мою семью... Ладно, слушай.
Он встал, запер дверь и закрыл жалюзи.
— Помнишь мой четвертый курс? Когда я якобы жил у Глеба, чтобы «диплом писать»?
Маргарита Львовна насторожилась.
— Ну да. Ты тогда вернулся весь зеленый, отощавший. Сказал, что в столовке чем-то не тем накормили и долго отходил. Я еще хотела жалобу писать. А это тут при чем?
Павел горько усмехнулся.
— Да не писал я никакой диплом, мама. Я вообще на парах не появлялся. Глеб свел меня с одной компанией, там знали толк в «отдыхе». Сначала просто баловались крепким по выходным. Потом пошла всякая дрянь посерьезнее.
Маргариту Львовну будто холодной водой окатили.
— Что ты несешь? Ты же дома жил! Я бы увидела!
— Дома я только отсыпался, — отрезал сын. — Ты в свои аптеки в восемь уходила, в десять вечера приползала. Видела закрытую дверь и была спокойна — мальчик учится. А когда меня начало ломать по утрам, я сорвался к Глебу. Чтобы ты не видела, во что я превратился.
Он подошел ближе и присел на край стола.
— У Глеба деньги кончились быстро. У меня их не было вообще. Помнишь, как ты браслеты свои золотые искала и монеты отца? Ты еще уборщицу обвинила и выгнала с треском.
— Это... — Маргарита Львовна почувствовала, как пересохло во рту. — Ты, что ли?
— Я. Всё вынес. Долги надо было закрывать. А когда и это профукал, Глеб меня просто выставил на мороз. Сказал, лишние проблемы ему не нужны. Конец октября был.
Павел смотрел куда-то в пустоту.
— Трое суток я болтался по подворотням. Трясло так, что соображать перестал. Спал в подъездах, пока не выкидывали. В какой-то момент понял: всё, приплыли. Рухнул на лавку у остановки на окраине. В глазах темно, дышать не могу. Люди мимо шли, морщились — думали, пьянь какая-то валяется.
В кабинете стало тихо, только кондиционер гудел. Маргарита Львовна сидела ни жива ни мертва. Сумка сползла на пол, но она даже не заметила.
— Меня Яна подобрала, — тихо сказал Павел. — Она тогда только-только работать начала. Смены сдала и шла домой. Не прошла мимо. Вызвала такси на последние копейки и отвезла меня к своим знакомым врачам.
Он расстегнул манжет и задрал рукав. На руке был виден старый неровный след.
— Если бы она тогда вызвала обычную неотложку, меня бы по всем базам прогнали. Вылетел бы из универа, и никакой карьеры бы не было. Яна упросила врачей привести меня в чувство анонимно. Всю свою зарплату за месяц отдала за нормальные лекарства. А этот след на руке — я тогда не в себе был, дернулся сильно, когда систему ставили, и зацепил стойку.
Маргарита Львовна смотрела на эту отметину. На руке ее успешного, идеального сына.
— Она меня у себя в коммуналке два месяца выхаживала, — продолжал Павел. — Кашами кормила. Рядом сидела, когда мне жить не хотелось от стыда. Это она меня за шиворот в универ вернула, заставила хвосты сдать. Она в меня поверила, когда я сам на себе крест поставил. А тот Олег Николаевич...
Павел вздохнул.
— Он ей действительно предложение делал. Человек при положении, обеспеченный. Но Яна кольцо не взяла. И в тот день, когда ты их выследила, она увольнялась. Благодарила за работу и уходила в другую клинику, чтобы ему ложных надежд не давать. Она меня выбрала. Дырявого, пустого и с долгами.
Маргарита Львовна хотела что-то сказать, но голос подвел. Весь ее мирок, где она была героиней-матерью, разлетелся в щепки. Она думала, что контролирует всё, а на самом деле чуть не потеряла сына. А та девчонка, которую она считала корыстной провинциалкой, буквально вытянула его с того света.
— У нас дочка будет, — сказал Павел тише, но жестко. — И я не позволю, чтобы кто-то в моем доме открывал рот на мою жену. Хочешь быть бабушкой — придется очень постараться, чтобы мы тебя снова начали уважать.
Маргарита Львовна вышла на улицу. Осенний воздух казался ледяным. Она даже не поняла, как до дома добралась.
Вечером она уже стояла у двери их квартиры. Без букетов, без дорогих подарков — понимала, что сейчас это будет выглядеть как попытка откупиться.
Дверь открыла Яна. Она была в растянутом домашнем свитере. Увидев свекровь, не улыбнулась и не пригласила заходить. Просто стояла, скрестив руки на груди.
Маргарита Львовна привалилась плечом к косяку. Ей было по-настоящему плохо от стыда.
— Яна... — она заставила себя поднять глаза. — Паша мне всё рассказал. Про тот четвертый курс.
Девушка коротко кивнула.
— Я была дурой, — голос Маргариты Львовны дрогнул. — Самовлюбленной и слепой. Сын едва не сгинул, а я при всех оскорбила ту, кто его спас. Я не прошу меня прощать прямо сейчас. После того, что я устроила на юбилее, это невозможно. Но дай мне шанс хотя бы попробовать всё исправить. Ради Павла. Ради внучки.
Яна долго молчала. Смотрела серьезно, изучающе. Никакой былой робости в ней не осталось. Перед свекровью стояла женщина, которая знает цену жизни.
— Проходите, Маргарита Львовна, — наконец сказала Яна, отходя в сторону. — Но давайте на берегу договоримся. То, что вы наговорили при гостях, я не забуду. Дружбы взасос и посиделок за чаем не обещаю. Вы приходите к сыну и к ребенку, когда родится. Но если я услышу хоть один косой намек в свою сторону — порог этого дома для вас будет закрыт навсегда. Поняли меня?
Маргарита Львовна быстро кивнула. Это не был финал из сопливой мелодрамы с объятиями. Это была жесткая правда, которую она заслужила. И впервые в жизни Маргарита Львовна была благодарна просто за то, что ей разрешили снять пальто в прихожей.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!