– Я так уже устала от этой дачи! – вздохнула свекровь. – То грядки прополи, то полей, то урожай собери, то посади! Летом трава, зимою снег! То крыша течет, то забор завалился... Постоянно что-то нужно делать! Как Миши не стало, все на мои плечи легло. Непосильным грузом...
Елизавета подлила ей чаю и кивнула. Два года без мужа дались свекрови тяжело. Тамара Викторовна крепилась, но после поездок на дачу возвращалась все более измотанной и опустошенной.
– А может, продать ее, а? – осторожно предложила Елизавета. – Раз так тяжело одной справляться? Продать и дело с концом!
Свекровь поперхнулась чаем и замахала рукой.
– Ты что, с ума сошла? Нет, ни за что! Эта дача еще моей бабушке принадлежала. Мама тут выросла, я тут выросла. Витя с Матвеем здесь все каникулы проводили. Как я могу ее продать? Она моим детям по наследству перейдет! Я дачу не продам! Никогда!
И вдруг неожиданно замолчала. Поставила чашку на стол, откинулась на спинку стула и посмотрела на Елизавету как-то иначе. Оценивающе, будто прикидывая что-то или соображая.
– Тамара Викторовна? – Елизавета нахмурилась, не понимая этой перемены.
– А знаешь что, – свекровь заговорила быстрее, – я ведь могу прямо сейчас переписать дачу на Матвея. Виктор далеко живет, ему не до дачи. И все заботы будут на вас. А я спокойно поживу в квартире, без этих грядок, крыши и покосившегося забора. Хорошо я придумала, правда? Вы молодые, вам этим и заниматься.
Елизавета открыла было рот, чтобы возразить – мол, это слишком, они не просили. Но мысль уже побежала в другую сторону. Своя дача. Место, куда можно летом уехать от города. Где детям – их будущим, возможным детям – будет где бегать, собирать клубнику, засыпать под стрекот кузнечиков.
– Ага! – свекровь довольно хлопнула ладонью по столу. – Я этот взгляд знаю. Ты уже планы строишь. Вижу-вижу, не отпирайся!
– Ну... – Елизавета не сдержала улыбки. – Возможно, это действительно хорошее решение. Для всех.
– Значит, решено! В выходные едем к нотариусу, и дача ваша. Чтобы старший Виктор не смог претендовать.
Елизавета кивнула, а в голове уже мелькали планы: сначала крышу починить, потом забор, потом разобраться с теплицей. И участок – надо бы привести его в порядок.
В субботу Елизавета не находила себе места.. Стрелки будто застыли, издеваясь над ней...
Когда в замке звякнули ключи, она почти выбежала в коридор. Матвей стоял на пороге и улыбался так, что все стало понятно без слов.
– Ну что? – все равно спросила она.
– Наша, ну почти наша, – он достал из кармана сложенные бумаги. – Официально. Мама написала завещание, а через время сделает дарственную. На всякий случай.
Елизавета повисла у него на шее, уткнулась носом в плечо.
– Завтра же едем! Надо все осмотреть, составить план, понять, с чего начинать!
– Завтра так завтра, – рассмеялся он, обнимая Елизавету крепче.
Впереди было столько дел, что голова кружилась от предвкушения.
Лето пролетело одним мгновением в пыли, краске и запахе свежих досок. Матвей возился с крышей, менял прогнившие балки на веранде, ставил новый забор. Елизавета пропадала в саду. Выкорчевывала старые кусты, высаживала новые грядки, боролась с сорняками, которые лезли отовсюду с упорством захватчиков.
К концу августа дача стала неузнаваемой. Свежая черепица блестела на солнце, забор стоял ровно, а в теплице зрели помидоры...
Вечером они сидели на обновленной веранде. Елизавета разлила по стаканам компот – вишневый, густой, сваренный ею впервые в жизни.
– Знаешь, сколько мы денег сюда вложили за это лето? – она покачала головой, вспоминая цифры в чеках.- Обалдеть...
– Зато в следующем году все это принесет свои плоды, – Матвей отпил из стакана и довольно зажмурился. – Вкусный, кстати.
Елизавета улыбнулась. Может, к следующему лету и дети у них появятся. Тут будет так хорошо с детьми. Воздух, простор, ягоды прямо с куста. Хотя нет, рано об этом думать, сначала надо...
Она отогнала мысль и просто откинулась на спинку кресла, слушая вечернюю тишину...
...В середине октября зарядили дожди. Неделю лило почти без перерыва, и Елизавета все думала о новой крыше. Выдержит ли? Не потечет ли? В субботу она не выдержала и поехала проверять.
Машина остановилась у калитки. Елизавета вышла, сделала шаг к дому – и замерла.
В окнах горел свет...
Кто-то был внутри. На их даче, в их доме, который они своими силами восстанавливали все лето.
Она тихо поднялась по ступеням, толкнула дверь – та оказалась не заперта – и увидела в коридоре свекровь...
Тамара Викторовна обернулась на скрип и улыбнулась как ни в чем не бывало.
– О, Лизонька! А тут все просто замечательно выглядит после ремонта. Молодцы вы с Матвеем, я и не ожидала.
Откуда у нее ключи? Как она вошла? Что вообще происходит? Мысли метались, пока Елизавета стояла в коридоре, сжимая ручку пакета. Внутри лежал набор забавных кружек с подсолнухами. Но сейчас было не до кружек.
– Напугала тебя, наверное? – свекровь продолжала улыбаться, разглядывая новые обои в рубчик.
Елизавета сглотнула и кивнула.
– Матвей мне дал связку от новых дверей, на всякий случай, – Тамара Викторовна махнула рукой. – Вот я и решила заехать, проверить, как дела обстоят на моей даче.
На моей...
Елизавета моргнула, переваривая услышанное.
– На вашей даче? – переспросила она осторожно.
Свекровь карикатурно выгнула бровь.
– Ну да, а чьей еще? Моя же. Я тут хозяйка.
– Хозяйка? – сказала Елизавета севшим голосом. – Но вы же завещание на Матвея оформили? И дарственную обещали...
Тамара Викторовна рассмеялась. Легко, беззаботно, будто речь шла о какой-то мелочи. И от этого смеха все внутри Елизаветы скрутилось в тугой узел. Она понимала, что сейчас услышит. Уже понимала, но отказывалась верить.
– Отозвала я завещание. Жизнь, она разная, а у меня все таки два сына, – свекровь пожала плечами. – Да и Матвей мне на днях столько рассказывал, как тут все стало красиво, да уютно. Я и решила дать даче еще один шанс. Поживу тут, покопаюсь в огороде. Вы же так славно все обустроили. Работать приятнее будет.
Елизавета медленно опустила пакет на пол. Кружки внутри противно звякнули. Нелепые подсолнухи, которые она выбирала с такой радостью. Обои, которые они с Матвеем клеили до полуночи. Крыша, забор, теплица. То, на что они потратили все лето. было чужим. Не их собственностью, даже в перспективе. И никогда и не было их.
– Вам не стыдно? – тихо спросила она.
Свекровь удивленно вскинула брови.
– Стыдно? Мне? За что?
И тут Елизавету прорвало.
– Вы использовали нас! Меня и вашего сына! Мы тут все лето горбатились, ремонт делали за свой счет! Прибирали, красили, чинили! А вы решили вернуться на все готовенькое? Совесть вас не мучает вообще?
Улыбка сползла с лица Тамары Викторовны. Между бровями залегла недовольная складка, взгляд стал колючим.
– У тебя нет права разговаривать со мной в таком тоне, – она ткнула в Елизавету пальцем.
Елизавета отпихнула пакет ногой, прошла мимо свекрови на кухню.
– После всего, что вы сделали, я могу разговаривать с вами как захочу.
– Ты обнаглела, Елизавета!
– Обнаглели тут только вы! – заорала Елизавета. – Как можно быть такой эгоистичной? Такой жестокой? У нас с Матвеем были планы на этот дом! Мы детей хотели сюда привозить! А вы вдруг передумали, когда ремонт закончен? Если бы я знала, какая вы мелочная и жадная, я бы пальцем о палец тут не ударила!
Тамара Викторовна схватилась за сердце, лицо ее скривилось.
– Вот она, благодарность! Вот какая у меня невестка! Жестокая, злая...
– Это вы про себя говорите? – Елизавета начала вытаскивать из шкафов посуду, складывать в коробку. – Лгунья, которая ищет выгоду везде! Которая готова использовать собственного сына! У которой ни капли совести!
Она схватила новый чайник – красный, с блестящим носиком – и свекровь вцепилась в него с другой стороны.
– Это моя собственность!
– Дача ваша! – Елизавета рванула чайник на себя. – А вещи, которые мы купили за свои деньги, я заберу! Все, что можно унести!
Два часа она таскала в машину горшки с цветами, покрывала, подушки, мелкую технику. Свекровь семенила следом, причитала, хваталась то за одно, то за другое, но Елизавета была неумолима.
Когда приехал Матвей – примчался на электричке после ее звонка – Тамара Викторовна как раз пыталась отобрать у Лизы торшер.
– Мама, что ты творишь? Я не ожидал от тебя такого!
Свекровь выпустила торшер. Она оскорбленно посмотрела на сына.
– Это моя дача! Я просто передумала! Я имею право передумать.
– Отлично! – Елизавета подхватила торшер. – Дача ваша, вот и наслаждайтесь ею в одиночестве!
Она взяла Матвея за локоть и потянула к выходу. На крыльце обернулась, достала из кармана связку ключей и швырнула в траву. Найдет свекровь их или нет, ей было абсолютно плевать.
Все дорогу до дома они молчали. Матвей смотрел перед собой пустым взглядом, Елизавета вцепилась в руль и старалась дышать ровно.
Но дома она сорвалась.
– Твоя мать – подлый и плохой человек! Как можно быть настолько жестокой и наглой?
Матвей опустился на диван, потер лицо ладонями.
– Я не ожидал. Она никогда не была такой. Не знаю, что на нее нашло.
– Мы это переживем, ладно, – Елизавета села рядом, прижалась к его плечу. – Переживем.
...Прошел год. Родился Ванечка, такой маленький и милый, что у Елизаветы сердце щемило при взгляде на сына. Тамара Викторовна звонила, требовала привезти внука на дачу, показать ей, дать подержать.
Елизавета отказывала.
Она не видела свекровь весь этот год. Запретила приходить в их квартиру, не отвечала на звонки. Тамара Викторовна обижалась, жаловалась знакомым на жестокую невестку.
Но Елизавета знала, что поступила правильно. Совершенно правильно...
Дорогие мои! Вы уже наверное в курсе, что происходит с Телеграмм. Он пока функционирует и я публикую там рассказы, но что будет завтра - неизвестно. Кто хочет читать мои рассказы днем раньше, чем в Дзен, подписывайтесь на мой канал в Максе. Все открывается без проблем и ВПН. И кто, не смотря ни на что, любит ТГ - мой канал в Телеграмм.