— Чьи это грязные кроссовки валяются прямо на проходе? — громко спросила Ольга, едва переступив порог своей квартиры.
Спина ныла после долгой смены в больнице, а в руках тяжело оттягивали пакеты с продуктами.
В ответ из комнаты донесся лишь громкий смех и звук работающего телевизора.
Она прошла вперед и замерла. На её любимом светлом диване развалился Антон, двоюродный брат мужа.
Он щелкал пультом, а на столе перед ним стояла пустая тарелка из-под мясной нарезки, которую Ольга берегла к празднику.
— О, хозяйка вернулась! — ухмыльнулся гость, даже не подумав подняться.
— А мы тут с Ромкой футбол смотрим. Ты бы нам чего-нибудь пожевать сообразила, а то в холодильнике пусто совсем.
Ольга медленно поставила пакеты на пол. Внутри всё закипало от такой наглости.
— Я тебе не прислуга, Антон. И я не помню, чтобы приглашала тебя в свой дом.
Из кухни виновато выглянул Роман. Муж переминался с ноги на ногу, избегая прямого взгляда.
— Олюш, ну ты чего начинаешь? — забормотал он. — Антохе жить негде, его с арендованной квартиры попросили.
— Пусть поживет у нас немного. Родня всё-таки. Не на улицу же его гнать.
— Немного — это сколько? — чеканя каждое слово, спросила она.
— И почему я узнаю об этом по факту, спотыкаясь о чужую обувь в собственном коридоре?
— Да ладно тебе жадничать, — встрял Антон, закидывая ногу на ногу. — Я места много не займу. Буду тише воды.
Тише воды он не был. С того вечера жизнь Ольги превратилась в бесконечную череду бытовых стычек.
Антон спал до обеда, оставлял за собой грязную посуду и без спроса брал её вещи.
Он мог спокойно взять её дорогой шампунь или съесть продукты, купленные специально для диеты Ольги.
Роман на все претензии жены лишь отмахивался, просил войти в положение и не раздувать конфликт на пустом месте.
— Оля, ну он же мужчина, ему питаться нормально надо, — оправдывал мужа Роман, когда Антон в очередной раз опустошил кастрюлю с ужином.
— А я кто? Бесплатная кухарка для вас двоих? — возмущалась Ольга. — Я работаю наравне с тобой!
— Почему я должна приходить домой и вставать ко второй смене у плиты, пока твой брат лежит на диване?
— Ну потерпи, он скоро найдет работу и съедет, — бубнил Роман, утыкаясь в телефон.
Но работу Антон искать явно не торопился. Ему было слишком комфортно на всем готовом.
На третий день его пребывания Ольга обнаружила в ванной гору грязных полотенец, брошенных прямо на стиральную машину.
— Антон, ты не мог бы убирать за собой? — сделала она замечание, заглянув в комнату.
— Ой, да ладно тебе придираться, — отмахнулся он, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Машинка сама постирает, тебе жалко, что ли?
Ольга стиснула зубы, но промолчала. Вечером она попыталась поговорить с мужем.
— Рома, это переходит все границы. Он ведет себя как хозяин. Я чувствую себя чужой в собственной квартире.
— Олюш, ну потерпи, — Роман обнял её за плечи, пытаясь сгладить углы. — Он обещал на следующей неделе пойти на собеседование.
Но ни на какое собеседование Антон не пошел. Вместо этого он начал водить в дом своих приятелей.
Однажды Ольга вернулась с работы и застала на кухне дым коромыслом.
Антон сидел за столом с каким-то незнакомым мужчиной, они громко смеялись и ели рыбу, оставляя чешую прямо на чистой скатерти.
— Это что еще такое? — Ольга бросила сумку на стул. — Кто вам разрешил устраивать здесь посиделки?
Приятель Антона смутился и начал собираться, а сам родственник лишь недовольно цокнул языком.
— Чего ты ругаешься? Мы просто общаемся. Рома разрешил, между прочим.
Ольга дождалась мужа с работы и высказала ему всё, что накопилось.
Но Роман снова встал на защиту брата, обвинив жену в негостеприимности и излишней нервозности.
— Ты вечно всем недовольна, Оля! — заявил муж. — Человек просто расслабляется, ищет себя.
После этих слов между супругами пролегла ледяная пропасть. Ольга перестала готовить на двоих, стирала только свои вещи и молча уходила в спальню.
Она ждала, когда у Романа проснется совесть. Но вместо совести проснулась наглость Антона.
Ольга терпела ровно до того момента, пока не вернулась с работы раньше обычного.
В прихожей было тихо. Она сняла куртку и услышала голос Антона, доносящийся с балкона.
Он с кем-то увлеченно болтал по телефону, громко смеясь.
— Да всё отлично, братан. Живу как царь. Ромка вообще пластилин, из него что хочешь лепить можно.
— Я ему на уши присел, он и рад стараться. Защищает меня перед своей мегерой.
Ольга замерла, прислушиваясь к каждому слову. Внутри поднималась холодная волна решимости.
— А жена его? Да повозмущается и проглотит. Куда она денется?
— Я тут до самого лета планирую зависнуть, пока деньги не появятся. Бесплатно же, и кормят на убой.
Ольга шагнула в комнату как раз в тот момент, когда Антон вернулся с балкона.
Увидев её, он ничуть не смутился, лишь нагло улыбнулся, почесывая живот.
— О, ты сегодня рано. Ужин скоро будет? А то я проголодался.
— Собирай свои вещи, — ровным, не терпящим возражений тоном произнесла Ольга. — Прямо сейчас.
Антон хмыкнул и вальяжно опустился на стул, закинув руки за голову.
— Да брось. Рома сказал, я могу оставаться сколько нужно. Ты тут не командуй.
На шум из спальни вышел Роман. Он сонно щурился и явно не понимал, что происходит.
— Оля, что за крики? Я только прилег после смены.
— Твой брат сейчас же покидает мою квартиру, — Ольга повернулась к мужу.
— Я слышала его разговор. Он считает тебя пластилином, из которого можно вить веревки.
— И планирует сидеть на моей шее до лета. Я этого терпеть не собираюсь.
Роман густо покраснел. Он посмотрел на брата, потом на жену. Ольга ждала, что он наконец-то проявит характер.
Но вместо того, чтобы заступиться за свою семью, муж выдал то, что стало последней каплей.
— Олюш... ну он же ляпнул не подумав. Потерпи ещё немного, пожалуйста.
— Не выгонять же его на ночь глядя. Ему правда некуда идти.
Ольга смотрела на мужчину, с которым прожила пять лет, и видела перед собой абсолютно чужого человека.
Человека, который готов пожертвовать её комфортом и уважением ради мнения наглого родственника.
— Я думала, в мой дом вселился просто наглый гость, — медленно произнесла она.
— Но когда ты сказал мне терпеть это дальше, я всё поняла.
Она прошла в спальню, достала с верхней полки большую дорожную сумку Романа и бросила её прямо к его ногам.
— Выгонять придется вас обоих.
— Ты в своем уме? — возмутился Роман, глядя на сумку. — Это и мой дом тоже! Мы семья!
— Этот дом достался мне от родителей до нашего брака, Рома. Ты здесь такой же гость, как и твой брат.
— И ваше время вышло. Собирайте вещи.
Антон присвистнул, наблюдая за сценой с нескрываемым удовольствием.
— Ну ты даешь, братишка. Под каблуком сидишь плотно. Я бы такой жене быстро рот закрыл.
— Заткнись и собирайся! — рявкнула Ольга так, что Антон вздрогнул и вжался в стул.
— У вас есть пятнадцать минут. Потом я просто выкину ваши пожитки на лестничную клетку.
Роман попытался подойти к жене, попытался взять её за руку, но она резко отступила.
— Оля, не пори горячку. Давай сядем, поговорим нормально. Я поговорю с Антоном, он будет вести себя тише.
— Мне не о чем с вами говорить. Ты сделал свой выбор, когда позволил ему вытирать о меня ноги.
— Я не буду жить в собственном доме на птичьих правах. Время пошло, Рома.
Они собирались в полном молчании. Роман суетился, роняя вещи из рук.
Он пытался засунуть в сумку свои рубашки, но они комкались и не влезали.
Антон же собирался медленно, демонстративно хлопая дверцами шкафа.
— Ничего, Ромыч, прорвемся, — бормотал родственник. — Найдем нормальное жилье, без всяких истеричек.
Ольга даже не повела бровью на это оскорбление. Слова этих людей больше ничего для неё не значили.
Она просто смотрела на часы, отсчитывая минуты до полного освобождения своей территории.
— Время вышло, — произнесла она, когда стрелка коснулась нужной отметки. — На выход. Оба.
Роман то и дело бросал на Ольгу виноватые взгляды, надеясь, что она передумает.
Но её лицо оставалось каменным. Она стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и контролировала процесс.
Когда за ними закрылась входная дверь, в квартире стало необычайно тихо.
Ольга прошла на кухню. Она собрала со стола грязные тарелки, вымыла их до блеска и протерла столешницу.
Затем она налила себе стакан прохладной воды с лимоном и села у окна.
Внутри не было ни капли сожаления. Только огромное, светлое чувство освобождения.
Она поняла простую истину: нельзя позволять людям делать из себя удобный коврик.
Даже если эти люди называют себя семьей и давят на чувство долга.
Впереди её ждал развод и раздел совместно нажитого имущества, но это её совершенно не пугало.
Главное, что теперь в её доме дышалось легко. И правила здесь устанавливала только она.