"Разве не будет одной из постоянных мер предосторожности не допускать, чтобы вкус к рассуждениям появлялся смолоду? Я думаю, от тебя не укрылось, что подростки, едва вкусив от таких рассуждений, злоупотребляют ими ради забавы, увлекаясь противоречиями и подражая тем, кто их опровергает, да и сами берутся опровергать других, испытывая удовольствие от того, что своими доводами они, словно щенки, разрывают на части всех, кто им подвернется" (Платон. Государство). Постоянный страх невежественных стариков огрести элды от молодежи. Зашифрован еще в истории изгнания из рая за вкушение плодов с дерева познания добра и зла. Но мне не приходило в голову, что и Платон мог страдать этим. Наверное, от Аристотеля агреб по самое не хочу. Интересно, что за пару-тройку страниц до этого Платон пишет: "Нельзя верить Солону, будто человек, старея, может многому научиться; напротив, к этому он становится способен еще менее, чем к бегу: именно юношам принадлежат все великие и многочисленные труды". Так чт
"Разве не будет одной из постоянных мер предосторожности не допускать, чтобы вкус к рассуждениям появлялся смолоду? Я думаю, от тебя не укрылось, что подростки, едва вкусив от таких рассуждений, злоупотребляют ими ради забавы, увлекаясь противоречиями и подражая тем, кто их опровергает, да и сами берутся опровергать других, испытывая удовольствие от того, что своими доводами они, словно щенки, разрывают на части всех, кто им подвернется" (Платон. Государство).
Постоянный страх невежественных стариков огрести элды от молодежи. Зашифрован еще в истории изгнания из рая за вкушение плодов с дерева познания добра и зла. Но мне не приходило в голову, что и Платон мог страдать этим.
Наверное, от Аристотеля агреб по самое не хочу.
Интересно, что за пару-тройку страниц до этого Платон пишет:
"Нельзя верить Солону, будто человек, старея, может многому научиться; напротив, к этому он становится способен еще менее, чем к бегу: именно юношам принадлежат все великие и многочисленные труды".
Так что, по логике Платона, если не разрешать юношам рассуждать смолоду, человечество лишится всех великих и многочисленных трудов. Вряд ли он это хотел сказать. Книгу Платон написал большую, но продумать ее ему было лень. Откровенные противоречия, находящиеся практически на соседних страницах, не бросились ему в глаза