В предыдущей статье был дан психологический портрет перебежчика Владимира Заболоцкого и приведен рассказ о его гибели.
Реакция короля Стефана Батория на убийство его фаворита Заболоцкого, была немедленной, бурной и подчеркнуто эмоциональной, превратившись в серьезный политический конфликт между монархом и правящей элитой Великого княжества Литовского.
Ниже подробно описаны основные аспекты реакции короля:
1. Личный гнев и публичные обвинения
Король воспринял смерть Заболоцкого как личное оскорбление. Стефан Баторий прямо и заочно обвинил в организации убийства лично гетмана Криштофа Радзивилла.
- Гнев на воеводу: Баторий обрушил свой гнев и на отца Криштофа — воеводу виленского Миколая Радзивилла Рыжего, вопрошая: «Про что, деи, сын твой убил Володимера?».
- Свидетельства дипломатов: Папский нунций Джованни-Андреа Калигари сообщал в Рим, что король пребывал в «величайшем огорчении» из-за гибели своего любимца, а московские послы зафиксировали, что Баторий «кручинится» на виленского воеводу.
2. Гневное письмо и эпитафия-панегирик
Баторий направил Криштофу Радзивиллу письмо, которое содержало не только обвинение, но и высокую оценку личности Заболоцкого, составленную в форме латинского панегирика. В этом тексте король:
- Называл Заболоцкого «тайным королевским шамбеланом» и «подлинным рыцарем».
- Сравнивал его гибель с убийством «льва», подчеркивая, что Владимир был «мужем сильным и достойным более долгой жизни».
- Использовал цитату из «Энеиды» Вергилия, чтобы язвительно подчеркнуть: убив Заболоцкого, Радзивилл не стяжал славы, а лишь проявил свою жестокость по отношению к «малозначительному» в глазах магната, но важному для короля человеку.
- Прямо заявил о своей боли: «мое сердце ранено».
3. Политическое и личное дистанцирование
После убийства Баторий демонстративно изменил отношение к роду Радзивиллов:
- Отказ в приеме: Криштоф Радзивилл был вынужден на время скрыться с глаз короля. Когда три недели спустя Баторий всё же принял его, он не пустил гетмана в свои покои, а вышел к нему лишь в переднюю комнату.
- Холодное молчание: В ответ на просьбы Криштофа о прощении король не сказал ни слова, заставив того удалиться в окружении слуг без какого-либо знака милости.
4. Правовое давление и материальная сатисфакция
Баторий использовал закон, чтобы заставить Радзивиллов публично унизиться и компенсировать ущерб семье убитого.
- Защита сестры убитого: Король вызвал на сейм сестру Заболоцкого, Авдотью Телятевскую. В её присутствии перед королем и Сенатом Миколай Радзивилл был вынужден вновь просить за сына и выплатить штраф.
- Передел земель: Король демонстративно раздал богатые владения Заболоцкого (включая Трабское имение) не литовским магнатам, а другим московским перебежчикам (князю Телятевскому, Ракову, Волынскому) и своим венгерским слугам (Веселину, Бекешам). Это было ясным сигналом литовской раде о недопустимости захвата имущества королевских фаворитов силой.
5. Связь с делом Григория Остика
Некоторые источники указывают, что ярость Батория из-за смерти Заболоцкого косвенно повлияла на судьбу другого магната — Григория Остика. Нунций Калигари предполагал, что именно на фоне скандала с Заболоцким король стал более решителен в преследовании Остика за измену, стремясь обуздать своеволие литовских сенаторов и показать, что он способен покарать за посягательство на свой авторитет.
Таким образом, для Стефана Батория смерть Заболоцкого была не просто потерей ротмистра, а личной трагедией и вызовом его королевской власти, на который он ответил публичным гневом, юридическим преследованием виновных и демонстративной поддержкой других иностранцев на своей службе.
---
Отношение Радзивиллов к московским эмигрантам, и в частности к Владимиру Заболоцкому, как к источнику личного и сословного оскорбления, было обусловлено глубоким конфликтом идентичностей, борьбой за политическое влияние и нарушением строгих кодексов чести, принятых в шляхетской среде Речи Посполитой.
Радзивиллы считали присутствие таких фигур в окружении короля оскорбительным по нескольким фундаментальным причинам:
1. Статус «изменника двух государей»
Для литовской аристократии, и прежде всего для рода Радзивиллов, статус московских перебежчиков был крайне сомнительным с правовой и этической точек зрения.
- Двойное предательство: Владимир Заболоцкий воспринимался не просто как беглец из Москвы, а как «изменник двух государей» — московского и литовского. Радзивиллы помнили о его участии в интригах периода бескоролевья (1573 г.), когда он якобы поддерживал интересы оппозиционных группировок, что в глазах магнатов делало его политически неблагонадежным.
- Оскорбление присутствием: Радзивиллы считали глубоко оскорбительным тот факт, что в свите короля на территорию Великого княжества Литовского прибывает человек, официально признанный изменником. Его нахождение рядом с монархом во время официальных выездов бросало тень на всю литовскую раду.
2. Нарушение сословной иерархии
В шляхетском обществе Речи Посполитой существовала жесткая иерархия, где родовитость и статус определяли право на общение с монархом.
- «Малозначительный человек»: Криштоф Радзивилл Перун открыто называл Заболоцкого «человеком малозначительным» (levis homo). С точки зрения магнатов, московский выскочка не имел права держаться на равных с сенаторами и князьями Империи.
- Королевский фаворитизм: Тот факт, что Стефан Баторий приблизил к себе иностранцев (московитов и венгров), делая их своими «тайными шамбеланами» и даруя им богатые староства, вызывал острое недовольство Радзивиллов. Они видели в этом попытку короля ограничить власть литовской знати, опираясь на лично преданных ему «чужаков».
3. Политическое соперничество и борьба за земли
Конфликт имел и материальную подоплеку. Рост влияния московских эмигрантов напрямую угрожал имущественным интересам литовских магнатов.
- Захват имений: Заболоцкий и другие перебежчики получали земли (например, Трабское имение, Бирштаны), на которые претендовали местные роды, включая Ходкевичей и Радзивиллов.
- Информационная война: Радзивиллы считали, что эмигранты «опозорили Его Величество», манипулируя королем и настраивая его против литовских сенаторов. Убийство Заболоцкого было для Радзивиллов способом заявить о своей независимости и готовности защищать свою честь даже ценой королевской немилости.
Таким образом, для Радзивиллов московские эмигранты были не просто беженцами, а опасными политическими конкурентами и культурно чуждыми «выскочками», чье присутствие в высших эшелонах власти воспринималось как вызов достоинству шляхетской республики и личное бесчестье для старой аристократии.
---
После убийства Владимира Заболоцкого 24 апреля 1580 года в Вильно Радзивиллы (каштелян троцкий Криштоф Перун и его отец, великий канцлер Миколай Рыжий) разработали и представили в суде тщательно выстроенную версию событий, призванную снять с них обвинения в организации заговора и преднамеренного убийства.
Их оправдательная стратегия, зафиксированная в уникальном следственном деле из Библиотеки князей Чарторыйских, строилась на следующих аргументах:
1. Версия о «спровоцированном нападении»
Сторона Радзивиллов утверждала, что конфликт утром 24 апреля начал сам Заболоцкий. Согласно их показаниям:
- Слуги Радзивилла мирно шли на богослужение мимо постоялого двора Заболоцкого.
- Заболоцкий, якобы заметив их, выбежал со своими слугами и стрельцами, выкрикивая: «Бейте, секите, стреляйте!».
- В этой версии московиты первыми открыли огонь и ранили нескольких людей Радзивилла (например, Ловейко), превращая инцидент в самооборону слуг магната.
2. Образ Криштофа Радзивилла как «миротворца»
Сам Криштоф Радзивилл Перун на суде пытался представить себя не организатором расправы, а случайным очевидцем, который пытался спасти жертву.
- Он утверждал, что ехал в сопровождении всего двух спутников и ничего не знал о столкновении, пока не услышал шум.
- Свидетели со стороны Радзивилла (например, Станислав Шемет) живописно описывали, как Криштоф на вороном коне с булавой в руке ворвался в толпу, пытаясь разнять дерущихся и крича: «Перестаньте! Остановитесь! Не убивайте!».
3. Ссылка на «Божью кару» и признание вины жертвой
Одной из самых сильных сторон оправдательной версии было утверждение, что перед смертью Заболоцкий признал свою неправоту в субботней ссоре из-за шапок.
- Радзивилл утверждал, что сказал раненому Владимиру: «Видно, из-за меня тебя Бог карает», тем самым переводя акт мести в плоскость божественного провидения.
- Сторона защиты настаивала, что Заболоцкий ответил формулой покаяния: «Всё лгал, как пес» (традиционная формула извинения за оскорбление чести), что фактически закрывало вопрос о «шляпном» конфликте в пользу Радзивилла.
4. Личная месть исполнителя (дело Себастьяна Горецкого)
Чтобы отвести обвинения в заговоре от самого рода Радзивиллов, защита подчеркивала, что роковой удар нанес Себастьян Горецкий, у которого якобы был «свой гнев на Владимира». Это позволяло представить убийство как частную инициативу вспыльчивого шляхтича, который не услышал или не захотел выполнять приказ гетмана о прекращении боя.
5. Дипломатические и сословные аргументы
Представители Криштофа Радзивилла в суде (писарь Стефан Гладкий и секретарь Ильяш Нельгжимовский) акцентировали внимание на том, что:
- Заболоцкий первым нанес «оскорбление роду его милости» в присутствии короля во время субботней прогулки.
- Сам Заболоцкий был «человеком малозначительным», а следовательно, конфликт с ним не мог быть серьезным заговором против интересов государства.
Итог: Несмотря на эти оправдания, король Стефан Баторий не поверил Радзивиллам, прямо обвинив Криштофа в письме в организации убийства «как скотины или льва». Тем не менее, мощное политическое влияние Радзивиллов в Литве и поддержка части войска позволили им избежать судебной баниции и со временем вернуть милость монарха через военные подвиги.