Сладковатый, приторный запах непроветренной комнаты ударил мне в нос, едва тяжелая дверь приоткрылась. Я стояла на пороге элитной квартиры, которую сама же подарила своей племяннице Кристине на свадьбу, и чувствовала, что внутри всё переворачивается от нехорошего предчувствия.
Из глубины коридора доносилось тяжелое, шаркающее дыхание.
За годы в бизнесе я научилась за версту чуять подвох. Если в отчетах всё слишком гладко, значит, кто-то умело пускает пыль в глаза. Но сейчас моя интуиция кричала не о деньгах.
На порог вышла Кристина, и я крепко сжала ручку сумки, чтобы не выдать своего ужаса.
Моя девочка, бывшая балерина, раньше не ходила, а летала. Сейчас она еле ноги волочила, прислонившись к косяку, чтобы не осесть на пол. Лицо серое, под глазами — жуткие тени. Живот на седьмом месяце казался огромным на фоне ее исхудавших плеч.
— Антонина Васильевна… Как хорошо, что ты приехала, — голос у нее был совсем слабый, едва слышный.
Я осторожно обняла ее — под халатом одни кости. Руки у племянницы были совсем ледяные.
Мы потихоньку прошли на кухню. На столе — настоящий склад: куча темных склянок без названий, цветные капсулы, какие-то заграничные блистеры.
— Как ты, родная? — я присела рядом, рассматривая всю эту химию.
Кристина тяжело опустилась на стул, придерживая поясницу.
— Голова кругом. Сил нет даже чайник вскипятить. Рома говорит, это из-за моих анализов. Мол, организму тяжело. Он так переживает, бедный, всё время возит ко мне каких-то профессоров…
В прихожей хлопнула дверь. Мой зять Роман влетел в квартиру как ни в чем не бывало. Хозяин сети модных цирюлен выглядел на все сто: прическа волосок к волоску, дорогой пиджак, пахнет хорошим парфюмом. Смотреть на него и на угасающую жену одновременно было просто невыносимо.
— Кристюша, я дома! — он бодро зашел на кухню. — О, Антонина Васильевна. Какими судьбами?
Роман заботливо чмокнул жену в висок, поправил ей воротничок.
— Как моя принцесса? Я достал новые средства, которые назначил Штерн. Специальный заказ из-за границы.
Он выставил на стол три баночки из матового стекла.
— И что этот ваш Штерн лечит? — я старалась говорить спокойно, хотя на душе было паршиво.
Зять картинно вздохнул. Сделал такое лицо, будто он — герой слезливой драмы.
— Антонина Васильевна, у нас тут беда. У Кристины серьезный недуг, организм не принимает беременность. Гормоны прыгают, давление на нуле. В обычных больницах только плечами жмут.
Он чесал как по писаному.
— Штерн лечит по-умному. Мы достаем эти лекарства через свои связи. Ушли все деньги, что остались от продажи маминой дачи Кристины, но разве это важно, когда на кону жизнь?
Я взяла одну баночку. Ни состава, ни даты. Только код какой-то.
— Пойду руки помою, — я встала и незаметно спрятала пару синих капсул в карман кардигана.
На следующее утро я дождалась, когда Роман уедет, и была уже у дома Кристины. Мой старый знакомый Илья Сергеевич держал небольшую клинику. Я уговорила его принять нас без очереди.
Кристина спускалась к машине целую вечность, кутаясь в пуховик. Всю дорогу она проспала, прислонившись головой к стеклу.
В кабинете у Ильи Сергеевича было тихо и пахло чистотой. Он сразу уложил племянницу, померил давление, долго слушал. Потом включил аппарат, чтобы посмотреть ребенка.
Я сидела в углу и места себе не находила. На мониторе что-то мигало. Илья водил датчиком, хмурился и молчал.
— Какие именно диагнозы вам ставили? — негромко спросил он.
Кристина начала перечислять те умные слова, которыми ее кормил муж. Илья молча подал ей салфетки.
— Одевайтесь. Мы с вашей тетей выйдем на пару слов.
В коридоре он плотно закрыл дверь. Я сразу вытащила те самые капсулы.
— Илья, посмотри. Роман дает ей это по расписанию. Говорит, швейцарское чудо.
Врач разломил одну, понюхал порошок, растер между пальцами. Лицо у него стало белым как мел.
— Немедленно забирайте её от мужа.
Он посмотрел на меня очень серьезно.
— Точно скажет лаборатория, но я и так вижу: это мощнейшие успокоительные. Такая дурь, которую дают только в закрытых лечебницах буйным пациентам. С ребенком, слава богу, всё в порядке — растет как надо. Но вашу девочку просто превращают в овощ, медленно и верно.
Я прислонилась к стене. Швейцарские разработки, значит. Заботливый муженек. Он её не лечил, он её просто отключал.
— Если она продолжит это пить, психика не выдержит. Увозите её, и быстро, — отрезал Илья.
Мы вернулись в кабинет. Я взяла Кристину за руки.
— Родная, слушай. С малышом всё отлично. И никакой болезни у тебя нет.
Она смотрела на меня и не понимала.
— А почему я тогда такая слабая?
— Потому что таблетки, которые дает Рома, — это тяжелая химия для психики. Они тебя просто гасят.
Кристина затрясла головой, в глазах слезы.
— Да нет же… Зачем ему это? Он же все мои деньги на них отдал!
— Мы едем ко мне на дачу, — сказала я тоном, не терпящим возражений. — Сейчас же. А Роману напишем, что тебе нужен свежий воздух и покой.
За городом было тихо. Кристина выпила обычного чая и провалилась в сон. А я открыла ноутбук. Мне нужны были факты, чтобы этот гад не выкрутился.
Я набрала Матвея — он раньше в органах работал, сейчас у меня в фирме за безопасность отвечает. Умеет доставать то, что глубоко зарыто.
Через три дня он приехал ко мне.
— Антонина Васильевна, зять ваш — тот еще артист, — Матвей усмехнулся, ставя чашку кофе. — Никакого профессора Штерна нет. Есть контора-пустышка, куда уплыли все деньги вашей племянницы. Но это еще цветочки.
Он положил на стол бумагу с печатями.
— Пару месяцев назад он застраховал жизнь жены. Сумма огромная. Условие — если она уйдет из жизни за границей из-за болезни. И всё достается любимому мужу.
У меня всё внутри похолодело. Роман хотел довести её этими таблетками до края, вывезти в какую-нибудь липовую клинику и всё оформить как несчастный случай.
— А вот и вишенка, — Матвей включил запись. — Ребята поставили жучок в его тачку. Вчера он вез свою помощницу Инну.
Из динамика послышался голос Романа:
«Иннусь, потерпи еще немного. Кристинка глотает всё, что я ей сую. Тетка ее старая ни черта не соображает. В ноябре везем жену в Европу — и всё, мы в шоколаде. Полис в сейфе. Бронируй нам билеты на острова в один конец».
Я выключила запись. В груди всё кипело от ярости.
— В пятницу соберемся в ресторане, — тихо произнесла я. — Матвей, мне там понадобятся твои люди. Пора выводить его на чистую воду.
В вип-зале горели свечи. Я позвала инвесторов Романа — серьезных мужчин, которые не любят, когда их партнеры оказываются гнилыми людьми.
Кристина сидела рядом. Без тех таблеток она уже начала приходить в себя, на щеках появился румянец. Роман весь вечер изображал идеального мужа, поднимал тосты за любовь.
Когда принесли горячее, я постучала вилкой по бокалу.
— Дорогие друзья, — я обвела всех взглядом. — Хочу выпить за честность. Роман так старается ради здоровья Кристины, просто сил не жалеет.
Зять скромно потупил взор.
— Я решила помочь, — продолжила я. — Подготовила бумаги на передачу своих акций, чтобы оплатить ту самую клинику в Европе.
Глаза у Романа загорелись. Он прямо вцепился в кожаную папку, которую я положила на стол.
— Посмотри, проверь всё, — ласково сказала я.
Он открыл папку. Но вместо акций там лежали анализы из лаборатории, выписки по его тайным счетам и копия страховки.
Роман побледнел так, что стал похож на покойника. Он поднял на меня глаза, которые так и бегали.
— Что это за приколы? — выдавил он, глядя на своих партнеров, которые уже перестали есть.
— Никаких приколов, — мой голос стал ледяным. — Кристина здорова. А вот в ее крови нашли лошадиную дозу препаратов, которыми ты ее травил, забирая деньги.
В зале стало так тихо, что слышно было, как муха летит.
— Вы с ума сошли?! — Роман вскочил, стул отлетел в сторону. — Я вас засужу! Кристина, пошли отсюда!
Он схватил ее за руку, но племянница резко оттолкнулась.
— Не трогай меня, — она сказала это негромко, но твердо. — Я всё знаю. И про твою Инну, и про билеты на острова.
Я кивнула Матвею. И тут из динамиков в зале раздался голос Романа:
«…В ноябре везем жену в Европу — и всё, мы в шоколаде. Полис в сейфе…»
Запись выключили.
Один из инвесторов молча встал, бросил салфетку в тарелку и вышел, даже не посмотрев на Романа.
Зять затравленно оглядывался. От его лоска и следа не осталось. Он бросился к выходу, но там его уже ждали.
— Пройдемте, гражданин, — мужчина в штатском показал удостоверение. — Есть вопросы по поводу мошенничества и не только.
Романа вывели. Он что-то кричал, дергался, но его быстро упаковали в машину.
Следствие прошло быстро — улик был вагон. Его пассия Инна, как только запахло жареным, сразу всё выложила, лишь бы себе срок уменьшить.
Суд прошел без лишнего шума. Зять уехал в колонию надолго. Его бизнес распродали, чтобы закрыть долги.
А через два месяца Кристина родила здорового пацана. Я стояла в роддоме, утирая слезы, когда Илья Сергеевич вышел ко мне и подмигнул: всё, мол, в лучшем виде.
Прошел год. Кристина выкупила то здание, где был салон Романа. Теперь там балетная школа. Когда я прихожу к ней и вижу, как она кружится со своими девчонками, я понимаю: иногда нужно пройти через мрак, чтобы снова начать жить по-настоящему.
Спасибо за ваши стэллы, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!