Первый звонок она пропустила. Спала крепко, устала за день — показывала клиентам трёхкомнатную в новостройке, потом заезжала в банк, потом готовила ужин. Игорь сказал, что уезжает в командировку в Нижний, на три дня. Собрал сумку, поцеловал в щёку, ушёл. Она даже не спросила, в какой гостинице остановится. Раньше спрашивала. Потом перестала.
Второй звонок разбудил. Ольга села на кровати, спросонья не поняла, где находится. Телефон светился на тумбочке, вибрировал, съезжал к краю.
— Алло? — голос хриплый, сонный.
— Ольга, это Вера Петровна. Соседка твоя, с участка восемнадцать. Ты прости, что так поздно, но я смотрю, у вас на даче свет горит. Уже час, наверное. И окно открыто.
— Не может быть, — Ольга потёрла глаза, посмотрела на часы. Три ноль семь. — Мы там не живём с сентября. И ключи только у меня.
— А я тебе говорю — горит. Я вон из окна спальни смотрю. Сначала думала, показалось. Нет, точно горит. И вроде машина какая-то у калитки, я не разгляжу, темно.
Ольга встала, подошла к окну. За окном был двор, фонарь. Никакой дачи, только панельная девятиэтажка.
— Вера Петровна, вы полицию вызвали?
— А то! Конечно, вызвала. Мало ли, воры. А ты приехать не можешь?
— Еду.
Она бросила телефон на кровать, начала одеваться. Джинсы, свитер, куртка на молнии. Ключи от дачи висели на крючке в прихожей, рядом с ключами от машины. Она взяла и те и другие.
В машине было холодно. Стекла запотели, Ольга включила обогрев на полную. Выехала со двора, повернула на шоссе. Город спал, фонари горели жёлтым, машин почти не было. Она ехала и думала.
В последние полгода Игорь стал странным. Не то чтобы плохим — он никогда не был плохим. Но что-то изменилось. Он чаще задерживался на работе, говорил про новые объекты, про срочные отчёты. Дважды брал её машину, потому что его «в сервисе». Один раз пришёл с чужим запахом духов — сказал, что подвозил коллегу. Она тогда не поверила, но спросить постеснялась. Стыдно было спрашивать. И страшно услышать ответ.
Дача была её. Бабушка оставила в наследство, ещё в девяностые, когда участки давали бесплатно, а строились всем миром. Домик небольшой, но тёплый, с печкой. Они с Игорем каждое лето там жили, сажали помидоры, жарили шашлыки. Он помогал чинить крышу, копал грядки. Всё было хорошо. До этой осени.
В сентябре законсервировали дачу на зиму: перекрыли воду, закрыли ставни, повесили замок. Ключи остались у Ольги. Игорю она не дала — не потому, что не доверяла, а потому что он вечно терял.
Сейчас она ехала к этой даче и чувствовала, как внутри нарастает холод. Не от погоды — от предчувствия.
Дорога заняла полчаса. Ольга свернула с трассы на просёлок, потом на грунтовку. Деревня спала, ни одного огня. Луна висела низко, светила сквозь голые ветки. Участок восемнадцатый был в конце улицы.
Ещё издалека она увидела свет. Окно кухни горело жёлтым, второе окно, из спальни, — тоже. Рядом с калиткой стояла чужая тёмная машина, втиснутая между кустами сирени, чтобы с дороги не было видно.
Она остановилась за углом, заглушила двигатель. Сидела, сжимая руль. Пальцы онемели.
Потом открыла дверь, вышла. Воздух был сырой, пахло прелыми листьями и холодной землёй. Она подошла к калитке, толкнула — та не заперта. Прошла по дорожке, мимо замёрзших грядок, мимо пустого парника. Крыльцо скрипнуло под ногой.
Дверь в дом была приоткрыта. Ольга заглянула внутрь. В коридоре горел ночник. На вешалке висела мужская куртка, знакомая. Рядом — женское пальто, чужое, светлое, с меховым воротником.
Из спальни доносился храп. Ровный, спокойный. Игорь всегда храпел, когда уставал.
Ольга медленно прошла по коридору. Половицы скрипели, но она знала, куда наступать, чтобы не шуметь. Остановилась у двери в спальню. Та была открыта.
Свет ночника падал на кровать. Игорь спал на животе, в одной майке, раскинув руки. Рядом, уткнувшись носом в его плечо, спала женщина. Длинные светлые волосы разметались по подушке, одеяло сползло на пол. Ольга узнала её. Это была Света, его коллега, с которой он «иногда ездит на объекты». Ольга видела её на корпоративе год назад. Тогда они вместе пили шампанское, смеялись. Света сказала тогда - «Оля, вы такая красивая».
Сейчас Ольга стояла в дверях и смотрела. Сердце колотилось так сильно, что она боялась — разбудит. Но нет, они спали крепко. Может, выпили. Может, устали.
Ольга достала телефон. Включила камеру. Сделала три снимка. Крупно — их лица, общая кровать, второй план. Потом убрала телефон в карман, вышла из дома. Села на крыльцо, на холодные ступеньки. Достала сигарету — хотя не курила уже пять лет. Закурила.
Соседка Вера Петровна вышла на своё крыльцо, посмотрела в сторону Ольги.
— Оль, это ты? Полиция скоро будет.
— Спасибо, Вера Петровна. Всё нормально. Пусть едут.
— А кто там?
— Муж. С чужой женой.
Соседка охнула, прижала руку ко рту, скрылась в доме. Через пять минут приехала полиция. Две машины, три человека в форме. Старший, усатый, подошёл к Ольге.
— Вызывали?
— Я. Там в доме люди. Непрошеные.
— А чья дача?
— Моя. Документы в машине.
Она показала свидетельство о праве собственности, которое всегда возила с собой — на случай, если покупатели спросят про оформление. Полицейский кивнул, пошёл к дому.
Ольга осталась на крыльце. Слышала, как открылась дверь, как кто-то закричал, как заговорили голоса — испуганные, сонные. Потом вышел Игорь, натягивая штаны на ходу. Увидел её, замер.
— Оля… это ты?
— Я, — сказала она. — Доброй ночи.
— Оля, я… это не то, что ты думаешь.
— А что это? — она подняла брови. — Ты спишь на моей даче с чужой женой. Что я должна думать?
— Мы просто… заболтались, устали, решили переночевать.
— В три часа ночи? В моей постели? — Ольга усмехнулась. — Игорь, ты плохо врёшь.
Из дома вывели Свету. Она была в его рубашке, накинутой поверх, волосы спутаны, лицо белое. Увидела Ольгу, отвернулась.
— Ольга Владимировна, я…
— Не надо, — перебила Ольга. — Мне ваши извинения не нужны. Полиция всё оформит.
Старший усатый подошёл, козырнул.
— Хозяйка, вы заявление писать будете? О незаконном проникновении?
— Буду. И о краже — у меня из сейфа пропали пятьдесят тысяч. Я проверю, но, думаю, они взяли.
Игорь побледнел.
— Оля, какие пятьдесят? Мы ничего не брали.
Он открыл рот и закрыл. Понял, что попался.
Полицейский оформил протокол. Игоря и Свету попросили остаться для дачи показаний. Ольга села в машину, завела двигатель.
Она уехала. Дорога назад была другой. Пустой. Не от того, что машин не было, а от того, что внутри всё выгорело. Она не плакала. Не кричала. Просто вела машину и смотрела на белую линию разметки.
Дома разделась, легла. Уснула сразу. Утром проснулась от звонка. Игорь.
— Оля, я приеду через час, поговорить надо.
— Не надо. Ключи оставь в почтовом ящике. Я заберу потом.
— Оля, ну давай не будем рубить с плеча. Мы же семья, десять лет.
— Десять лет, — повторила она. — Ты прав. И ты их просрал за одну ночь.
Она положила трубку. Встала, сходила в душ. Долго стояла под горячей водой, смотрела на пену, которая стекала по ногам. Потом оделась, выпила кофе. Взяла телефон, набрала адвоката.
— Алло, это Ольга. Мне нужен развод. Есть доказательства измены, фото, показания свидетелей. Дача моя, машина моя — куплена до брака. Квартира съёмная, делить нечего. Он уйдёт с тем, с чем пришёл.
— Хороший расклад, — сказал адвокат. — Когда встретимся?
— Сегодня. Через час.
Она приехала в офис первой. Принесла ноутбук, распечатала фото. Адвокат, женщина лет сорока, посмотрела, покачала головой.
— Вы молодец, что не устроили скандал. С этими снимками дело выигрышное.
— Я не хочу выигрывать. Я хочу, чтобы он ушёл и не возвращался.
— Получите.
Через неделю Ольга подала заявление в суд. Игорь умолял, приходил, звонил, писал сообщения. «Оля, прости, это была ошибка». «Оля, я люблю только тебя». «Оля, не рушь нашу семью». Она не отвечала. Потом заблокировала номер.
Света уволилась из компании. Поговаривали, что её муж тоже узнал — и подал на развод. Ольга не проверяла. Ей было всё равно.
Дачу она продала через месяц. Покупатели попались хорошие, молодая пара с ребёнком. Они обещали ухаживать за участком, посадить яблони. Ольга подписала договор, получила деньги, перевела на отдельный счёт.
Через два месяца суд состоялся. Игорь пришёл в помятом пиджаке, осунувшийся, с синяками под глазами. Ольга сидела в строгом костюме, который надевала на показы. Она не смотрела на него. Смотрела на судью.
— Решение суда: брак расторгнуть. Имущество, нажитое до брака, остаётся за сторонами. Дача, подаренная истице, разделу не подлежит.
Игорь попытался что-то сказать, но судья его перебила. Всё было кончено.
Ольга вышла из здания суда. На улице светило солнце, хотя был ноябрь. Она подняла лицо, закрыла глаза. Глубоко вдохнула.
Из дверей вышел Игорь. Остановился рядом.
— Оль, может, кофе выпьем? Поговорим.
— Не о чем, — сказала она. — Ты выбрал. Я выбрала. Всё.
Она села в машину, завела двигатель. Уехала. Не оглядываясь.
Вечером она сидела в своей новой квартире. Съёмной, но светлой, с большими окнами. На столе стояла чашка с зелёным чаем. На пальце не было кольца — она сняла его в тот день, когда увидела свет в окне дачи.
Телефон молчал. Соседка Вера Петровна прислала сообщение: «Ольга, я переживаю, как ты? Может, помочь чем?» Ольга ответила: «Спасибо, Вера Петровна. Вы уже помогли. Вы открыли мне глаза».
Она допила чай, подошла к окну. Внизу горели фонари, ехали машины. Обычный городской вечер. Она вдруг поняла, что не чувствует ни злости, ни обиды, ни облегчения. Только тишину. Там, где раньше была боль.
Через месяц она купила маленькую студию в новостройке. Свою. На свои деньги. Без него. На подоконнике стояла герань, на стене висела картина, которую она купила на ярмарке. Всё было её.
Игорь больше не звонил. Говорили, он уехал в другой город, нашёл новую работу. Ольга не проверяла. Ей было всё равно.
Иногда по ночам она просыпалась и смотрела в потолок. Вспоминала тот свет в окне дачи. И думала: как хорошо, что она не осталась спать. Как хорошо, что соседка не поленилась позвонить.
Она закрывала глаза и засыпала. Без храпа. Без вранья. Без чужого запаха на подушке.
Как вы думаете, правильно ли поступила Ольга, что не устроила скандал, а спокойно оформила развод?
Или стоило дать мужу шанс, попробовать сохранить семью ради прошлого?