— Ваша честь, эта женщина сейчас пытается всех нагло обмануть, — с чувством произнёс Алексей, указывая на жену. — Все в автосервисе подтвердят, что она давно связана с контрабандой.
Таня стиснула зубы, с трудом удерживая эмоции. Это женщина, повторила она про себя, а ведь когда-то называл меня любимой.
— Ваша честь, лжёт здесь только мой муж, — попыталась оправдаться Татьяна. — Это он совершил преступление и теперь старается свалить всю вину на меня.
Когда‑то Самойловы жили душа в душу. Совместными усилиями они открыли сеть автосервисов по всему городу, и каждый пользовался отличным спросом. Алексей, едва достигнув подросткового возраста, работал водителем и знал о машинах практически всё. Отец Тани был дальнобойщиком, и под его влиянием дочь тоже неплохо разбиралась в технике.
Удача долгое время сопутствовала Самойловым. Первый автосервис удалось быстро раскрутить, после чего открылся второй, затем третий, и вскоре все точки объединили в единую сеть, наняли дополнительных сотрудников. Репутация у них была безупречной, клиенты приходили по рекомендациям и оставались довольны.
Но если Татьяну устраивало сложившееся положение, то Алексею всего казалось мало. Он жаждал ещё большего заработка. Когда на его пути появились люди, готовые нарушать закон, Самойлов согласился работать с ними. Ему предложили серьёзные суммы за то, что он позволит использовать свои машины для перевозки контрабанды.
Схема была продумана блестяще, поэтому долгое время о теневом бизнесе никто не догадывался, в том числе и Татьяна.
— У неё принципы, — качал он головой при собеседниках. — На своей справедливости помешана, первой же нас сдаст.
Чтобы не рисковать и не делиться доходом, он решил не посвящать супругу в новый источник заработка.
Однако со временем всё всплыло наружу. Причиной стали драгоценные камни, которые Алексей в приступе жадности попытался переправить слишком крупной партией. Машину остановили, груз быстро обнаружили.
Но Самойлов не был бы собой, если бы не подстраховался. За пару дней до операции он подарил жене серьги с теми же камнями — якобы к годовщине свадьбы, которая должна была наступить только через месяц.
Таня искренне удивилась щедрости мужа. Но стоило ей увидеть серьги, как удивление сменилось восторгом.
— Как же это красиво, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от украшения. — Это же ужасно дорого даже для тебя.
— Нет, мне денег не жалко, лишь бы тебя порадовать, — ответил муж, улыбаясь своей фальшивой улыбкой.
Лёша прекрасно понимал, что их могут накрыть полицейские. Участок дороги, по которому предстояло везти бриллианты, был буквально напичкан постами, и он подготовился к худшему сценарию — который и реализовался.
За два дня до задержания он успел подкупить сотрудников. Теперь все, как один, рассказывали, что в последнее время Татьяна ведёт себя странно, общается с подозрительными людьми. Один из механиков и вовсе уверял, что видел, как она что‑то прятала в машину.
Пока Таня слушала эту ложь, внутри поднималась такая ярость, что она едва удерживалась на месте, чтобы не вскочить и не устроить скандал.
— Ваша честь, учитывая представленные суду доказательства, мы требуем назначить обвиняемой пять лет лишения свободы, — произнесла сторона обвинения.
Алексей усмехнулся: именно к этому он и стремился. Стоило Татьяне услышать озвученный срок, как у неё перехватило дыхание. Несколько последних дней она жила в ожидании, что её отправят за решётку, и этот страх лишал её сна.
— Мы протестуем, — жёстко заявил её адвокат. — Наказание явно не соответствует преступлению. Прошу также учесть, что моя подзащитная на протяжении долгого времени занимается благотворительностью и меценатством.
— И что мешает ей одновременно нарушать закон и делать добрые дела? — усмехнулся прокурор.
— Сначала докажите, что она вообще нарушила закон, — оскалилась сторона защиты.
Казалось, ещё немного — и они перегрызут друг другу глотки, защищая своих клиентов, но судья потребовал тишины.
— Объявляется перерыв. После него будет оглашено окончательное решение, — сухо произнёс он.
Таня судорожно вздохнула. Ей предстояло ждать приговора не меньше часа, а ей казалось, что за это время она окончательно поседеет.
Когда они вышли из зала, адвокат отвёл её в сторону.
— К сожалению, порадовать вас мне нечем, — устало сказал он. — Всё идёт к тому, что срок вы получите. Вопрос только — какой именно.
— Но я ведь могу рассчитывать на условное? — сглотнув, спросила Татьяна, вглядываясь в лицо защитника.
— Вы хорошо держитесь, не спорите с судьёй, да и прошлое у вас кристально чистое, — протянул адвокат. — Я думаю, условный срок вполне возможен. Главное, чтобы во время перерыва обвинение не принесло новых доказательств.
Татьяна схватилась за голову, вспоминая прошлое заседание. Тогда, за пару минут до конца, муж привёл сотрудника, которого она уволила месяцем ранее за халатность, и тот, желая отомстить, дал против неё показания, серьёзно осложнившие дело.
Они договорились, что она немного подышит воздухом и потом вернётся. Ей жизненно необходимо было успокоиться, иначе срыв был неизбежен.
Стоило Тане почувствовать, что она хоть чуть‑чуть пришла в себя, как на горизонте возник Алексей. Суд ещё не вынес решения, а он уже ощущал себя победителем — об этом говорила его широченная улыбка.
— Правильно, Танечка, дыши воздухом, — откровенно издевался муж. — В тюрьме у тебя такой роскоши не будет.
— Это ты должен туда отправиться, — рявкнула она. — Тебе там самое место.
Её агрессия его лишь позабавила.
— Однако перспектива встретить свои тридцать на нарах — это твоя реальность, — нагло бросил он и скрылся в здании.
Таня изо всех сил пнула стоявшее рядом ведро с мусором. В ней кипела такая злость, что хотелось с размаху врезать мужу по лицу. Жаль, что за это можно получить ещё одну статью.
Пока она бродила по заднему двору, навстречу вышла Таисия Игоревна, мать Алексея. Вид у женщины был печальный.
— Мне очень жаль, что так вышло, Танечка, — искренне проговорила свекровь, качая головой.
Татьяна взглянула на неё с надеждой. Вдруг у матери получится вразумить сына и остановить этот безумный спектакль. Она сама уже пыталась достучаться до Алексея, напоминая, что он мужчина и обязан отвечать за свои поступки. Но Лёша предпочёл путь труса и спрятался за спиной жены.
— Но я ничего не могу для тебя сделать, — будто угадывая её мысль, тихо добавила женщина.
Невестка лишь кивнула и пошла дальше. Пустое сочувствие сейчас было бессмысленно. Она ждала реальной помощи.
Таисия Игоревна грустно проводила её взглядом, не понимая, как они все дошли до такого абсурда. Она была счастлива, когда сын привёл в дом Татьяну, когда они поженились и открыли бизнес, но потом всё изменилось. Пожилая женщина больше не узнавалась в этом расчётливом, лживом человеке своего мальчика.
Неужели гены взяли своё? — с тревогой думала она.
Таисия Игоревна удочерила Лёшу, когда ему было всего полгода. Она так и не узнала, что случилось с его родителями. Ей сообщили лишь, что они вели далеко не примерный образ жизни, а потом исчезли, оставив младенца одного в пустой квартире.
Вскоре Татьяну позвали обратно в зал суда. Она глубоко вдохнула и пошла навстречу своей судьбе.
— Суд постановил назначить Самойловой Татьяне Александровне…
На этих словах она застыла, перестав дышать.
— Два года пребывания в колонии‑поселении.
Таня несколько раз моргнула, не сразу осознавая услышанное. Адвокат, заметив её растерянность, наклонился к ней.
— Это не тюрьма в привычном смысле, — пояснил он. — Скорее исправительно‑трудовой лагерь под контролем правоохранительных органов. В теории можно относиться к нему как к вынужденному санаторию.
Таня метнула в него такой взгляд, что мужчина поспешно откашлялся и уставился в пол. Она понимала, что всё могло закончиться куда хуже, но внутри всё равно клокотала буря: Самойлова не заслужила лишения свободы, она не сделала ничего, из‑за чего её жизнь должны так ограничить.
В зале раздались вздохи и перешёптывания, кто‑то ахнул и прижал руки к груди. На лице Алексея сияла довольная улыбка: ему удалось избавиться от неудобной жены и сохранить репутацию. Для окружающих он оставался талантливым бизнесменом, которому попалась «не та» спутница жизни.
— Кто же знал, что моя Таня свернёт на кривую дорожку? — изображая скорбь и удивление, говорил он друзьям и знакомым, когда те интересовались произошедшим.
«Да мало ли что может случиться за два года в этом поселении», — размышлял Алексей, глядя на побледневшую жену. За это время он наверняка успеет прибрать к рукам весь бизнес.
— Это можно обжаловать? — тихо спросила Таня у адвоката.
— Теоретически да, но я настоятельно не советую испытывать судьбу, — серьёзно ответил он. — Обвинение представило железобетонные доказательства, так что такой приговор я бы назвал подарком.
Самойлова запустила пальцы в волосы. Похоже, на этот раз остаётся только смириться. Уже на следующий день у неё началась новая жизнь.
Её в полицейской машине перевезли в небольшое поселение в нескольких часах езды от города. Разрешили взять только самое необходимое, и она ограничилась небольшой дорожной сумкой.
Ну всё, закончились времена красивых коктейльных платьев, — с горечью подумала Татьяна, оглядывая грязь и сырость вокруг. О комфорте здесь, казалось, никто никогда не слышал.
Дома были старые, отапливались печками, для которых приходилось заготавливать дрова. Таня, привыкшая в последние годы к обеспеченной жизни и не знакомая с тяжёлым физическим трудом, первое время буквально не знала, за что хвататься. Её нежные руки покрылись мозолями, которые тут же лопались и болели.
Поначалу было так тяжело, что ночами, лёжа на разваливающейся койке, она зажимала рот ладонью и беззвучно плакала. Казалось, жизнь закончилась, и впереди уже ничего хорошего не будет.
Но человек привыкает ко всему. Спустя неделю приспособилась и Татьяна. Она научилась сама колоть дрова, носить воду из реки — то, что раньше казалось непосильным, стало частью ежедневной рутины.
У неё даже появилась своего рода работа: Таня стала убираться в коровниках и получала за это трудодни. Платили сущие копейки, но и это было лучше, чем ничего. Оказавшись среди живой природы, Татьяна в какой‑то момент перестала ощущать себя до конца несчастной.
Однажды она проснулась с первыми лучами солнца, вдохнула свежий, прохладный воздух и вдруг поняла, что жизнь, в общем‑то, не такая уж беспросветная.
Телефоном пользоваться здесь было разрешено, но из‑за отвратительной связи толку от него почти не было. В какой‑то момент Самойлова забросила аппарат под кровать и перестала о нём вспоминать. Отсутствие связи её не угнетало: по большому счёту ей и звонить‑то было некому. Мужу, кроме проклятий, сказать было нечего, родители умерли несколько лет назад, братьев и сестёр не было, как и близких друзей.
Так, среди глухой природы и почти полной изоляции, Таня оказалась отрезана от внешнего мира. И, как вскоре выяснилось, миру от этого ни жарко ни холодно — никто её не искал.
Алексей приложил максимум усилий, чтобы уничтожить репутацию супруги. Он открыто называл её преступницей, уверял, что годами не мог разглядеть её «настоящую сущность».
— Я ведь тоже виноват, — театрально вздыхал он. — Будь я поумнее, давно бы распознал эту змею и не дал ей разрушить доброе имя нашего автосервиса.
В глазах сотрудников и клиентов он выглядел безвинной жертвой, ставшей частью коварного обмана. Это играло ему на руку. Вскоре Алексей начал творить настоящий произвол.
Роман с кассиршей у него был уже давно. Раньше он искусно его скрывал, теперь же мог открыто заявить о своём выборе. Главного менеджера, которого когда‑то нанимала Татьяна и который оставался ей предан, он уволил. На его место Самойлов поставил любовницу — женщину, не имевшую ни опыта, ни знаний, зато обожавшую считать чужие деньги.
— Алексей Николаевич, вы меня, конечно, простите, — попытался урезонить его один из управляющих, — но назначение Ольги было ошибкой. Она плохо справляется, клиенты недовольны.
— Как ты смеешь критиковать мои решения? — взорвался Алексей.
Управляющего тут же отправили вслед за предыдущими уволенными.
Пока Татьяна была рядом, она сдерживала вспыльчивость мужа, не позволяя ему рубить с плеча. С её уходом в автосервисе установилась настоящая тирания. Любого, кто сомневался в его решениях или осмеливался сказать «нет», ждало неминуемое увольнение. Вскоре без работы остались даже те, кто поначалу поддерживал Алексея.
Рядом с ним остались лишь льстецы и приспособленцы.
— Зря мы против нашей хозяйки показания давали, — вздохнул один из механиков, осознавая, какую ошибку они совершили.
— Своими руками себе приговор подписали, — согласился мойщик машин. — Только какой теперь смысл об этом говорить…
Алексей пошёл дальше: ввёл Ольгу в совет директоров. Вчерашняя кассирша с неоконченным образованием превратилась в одну из управленцев сети автосервисов. Это стало последней каплей для персонала и апогеем несправедливости.
Татьяна же жила в блаженном неведении: новости до поселения добирались медленно, а некоторые не доходили вовсе.
Она успела подружиться с одной девушкой по имени Алина. Та была на девятом месяце беременности и должна была родить со дня на день. Страх перед родами доводил её до нервного срыва, тем более что она вынашивала двойню.
Алина выросла в бедной семье, с детства вынуждена была работать, чтобы иметь хоть какие‑то карманные деньги. С трудом окончив колледж, устроилась официанткой в ресторан, где и познакомилась со своим женихом. Он кружил девушке голову, обещал золотые горы и счастливое будущее. В конце концов убедил её пойти на должностное преступление: дать ему доступ к сейфу владельца ресторана.
В итоге исчезла крупная сумма. Жених, уверявший, что всё это ради их общей новой жизни, просто исчез, оставив её одну отвечать за содеянное.
С учётом того, что Алина была беременна, а владелец заведения согласился смягчить позицию, её не отправили в тюрьму, а назначили несколько лет в поселении.
— Вот такая я дура, — подвела она итог своей истории.
Таня глубоко вздохнула. Поступок был безумно глупым, но разве возможно осуждать человека, который искренне любил?
— Зато теперь не будешь бросаться чувствами к первому встречному, — сухо усмехнулась Самойлова.
Они с Алиной во многом были похожи. Обе доверились любимым мужчинам — и обе за это поплатились. Разве что Алина была почти на десять лет младше, вся жизнь ещё впереди.
Хрупкая, с узкими бёдрами, она производила впечатление девочки. Врачи запрещали ей рожать, но, узнав о беременности, Алина категорически отказалась от прерывания, считая его тяжким грехом.
При этом страх родов её не отпустил. Каждый день она изводила себя дурными мыслями, окончательно расшатывая нервную систему. Татьяна всеми силами пыталась её поддержать, но тревога подруги постепенно передавалась и ей.
— Всё будет хорошо, милая, — стараясь звучать уверенно, говорила Таня. — Женщины веками рожают и выживают, значит, и у тебя всё получится.
— А если что‑то пойдёт не так? — не унималась Алина. — Посмотри вокруг. Кто в этом захолустье мне поможет?
Таня понимала, что подруга права: окружение никак не располагало к родам. Но выбора не было. Везти роженицу в больницу никто не собирался — покидать территорию поселения им строго запрещалось.
Сколько ни билась Самойлова, всё было безрезультатно.
— Ну как вы не понимаете, она же вот‑вот родит! — в отчаянии говорила бывшая бизнес‑леди. — Она очень слабая, ей нужен хороший врач.
— Девушка, хватит разводить драму, — холодно отрезала надзирательница. — Я уже сказала: не положено. Уедет — и что я потом делать буду? Я за таких, как вы, головой отвечаю.
Татьяна тяжело вздохнула. В самых смелых фантазиях она не могла представить, как с таким огромным животом можно сбежать. Но всё‑таки её усилия не прошли даром: удалось добиться, чтобы в назначенный день приехал врач и принял роды. Это немного успокоило будущую мать, и та впервые за долгое время смогла выдохнуть.
Однако, когда настал час икс, погода решила сыграть с ними злую шутку.
Поднялась страшная буря: ветер валил деревья, и дороги стали непроходимы и для людей, и для техники. Хуже всего было то, что сразу после этого у Алины отошли воды, ей срочно требовалась медицинская помощь.
— И что теперь делать? — закричала Таня, обращаясь всё к той же надзирательнице.
— Для начала отставить панику, — строго сказала женщина. — Сюда уже вылетел самолёт МЧС, с ним врач, скоро примут роды.
Буйство стихии уже покалечило несколько человек, кого‑то приходилось вытаскивать из‑под завалов, и в их селение направлялась большая бригада спасателей. Таня не отходила от Алины, крепко держала её за руку и шептала, что всё будет хорошо.
— Дыши, милая, дыши, — приказывала она, с трудом удерживая самообладание. — Врач уже едет, всё будет хорошо.
— Ничего уже не будет хорошо, — всхлипывала Алина.
Иногда её голос срывался на пронзительный вопль, от которого стыла кровь в жилах. Таня невольно вспоминала сцену из любимых «Унесённых ветром» и упрямо верила: у них с Алиной тоже всё должно закончиться благополучно. Но судьба подбрасывала новые испытания.
Вертолёт, который уже заходил на посадку, попал в метель и стал уходить с курса. Видимость была почти нулевая, пилот ошибся, и машина пошла вниз. Вертолёт цепанулся за дерево, ударился, дверь распахнулась, и тот, кто сидел ближе всех к выходу, не удержался и вывалился наружу; товарищи успели подумать только об одном: он не жилец.
Однако именно ему повезло больше остальных: падая, он зацепился за ветки, а затем с небольшой высоты рухнул в снег, что и спасло ему жизнь. Уже через несколько секунд вертолёт обрушился в нескольких метрах от него. Этим счастливчиком оказался молодой врач, летевший принять роды.
— Боже мой, да где же этот доктор? — почти кричала Татьяна, уже на грани истерики.
— Больше ждать нельзя, — сжала губы надзирательница. — У неё уже началось раскрытие, придётся справляться своими силами.
От этих слов Таня едва не разрыдалась. Крики Алины, вой ветра за окном, запах крови — всё сводило с ума, и ей стоило нечеловеческих усилий взять себя в руки.
— Давай, милая, давай, — Татьяна крепко обняла подругу за руку. — Ты справишься.
Алина посмотрела на неё так, что Самойловой захотелось сбежать: в этом взгляде было столько боли и отчаяния, что становилось ясно — в благополучный исход она не верит. Сил даже кричать у Алины почти не осталось. Надзирательница принесла тряпки и тёплую воду: оказалось, у неё уже был опыт принятия родов, и она уверенно взяла на себя руководство процессом.
Таня продолжала поддерживать подругу и вытирала пот с её лба. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ввалился незнакомец. Он еле держался на ногах, опираясь о стену; одежда была разодрана, местами сочилась кровь, но под мышкой он по‑прежнему сжимал медицинский чемоданчик.
— Я врач, — прохрипел он. — Где можно помыть руки?
Таня молча указала на раковину. Ещё пару минут назад она ненавидела этого человека изо всех сил, а теперь была готова расцеловать за появление в такой момент. Врач мягко оттеснил конвоиршу и начал коротко отдавать распоряжения, которые Татьяна безоговорочно выполняла.
— Будете мне ассистировать, — тяжело дыша, сказал он, и Самойлова только кивнула.
Доктору, которого звали Кирилл, предстояло сделать кесарево сечение, и, едва он увидел пациентку, судорожно вздохнул. «С Богом», — подумал он и принялся за работу. Несмотря на молодой возраст, Кирилл был по‑настоящему талантливым врачом и уже не раз вытаскивал людей с того света.
Он сумел забыть о собственной боли и вложил все силы в операцию. Но его усилия оправдались лишь наполовину: едва комнату наполнил первый детский плач, дыхание матери оборвалось навсегда. Таня не сразу осознала это: всё её внимание было приковано к двум новорождённым, которые надсадно кричали.
— Мне очень жаль, — шёпотом произнёс Кирилл. — Она умерла.
На последнем слове его голос дрогнул, а в следующую секунду врач заплакал: такого с ним не случалось давно, но сегодняшний день сломал даже его цинизм. Придя в себя после падения вертолёта и увидев обломки, Кирилл бросился к товарищам, но помочь им уже было невозможно.
Он лишь вытащил тела из разрушенной машины, укрыл в небольшом шалаше и поспешил к пациентке, пообещав мысленно, что вернётся и сделает всё как положено.
Когда Таня наконец до конца поняла произошедшее, у неё кольнуло в груди: это было настолько несправедливо, что от боли хотелось выть.
Вдруг врач пошатнулся и начал оседать на пол.
— Боже, что с вами? — вскрикнула Татьяна, опускаясь рядом.
Вскоре выяснилось, что у него тяжёлое обморожение ног: дорогу до колонии Кирилл преодолел почти босиком, по глубокому снегу. Пока он оперировал, боли будто не существовало, но, стоило закончить, организм дал о себе знать, ноги подкосились.
Этот день показался Татьяне бесконечным, и за него она выплакала немало слёз. Она долго стояла в комнате, пропитанной кровью и запахом лекарств, не решаясь взглянуть на Алину — теперь это было просто безжизненное тело некогда красивой молодой женщины.
Вскоре прилетел ещё один вертолёт и забрал всех погибших. Детей пока оставили в колонии: позже за ними должны были приехать сотрудники опеки.
— Кстати, обе девочки, — спустя несколько часов сообщила надзирательница.
Таня слабо улыбнулась: столько всего случилось, что она совсем забыла спросить о поле малышей. Она дала себе слово, что будет о них заботиться.
Пережитая трагедия круто изменила её жизнь. Татьяна попросила освободить её от прежней работы и разрешить ухаживать за врачом, который теперь не вставал с койки. После обморока он долго не приходил в себя, по ночам его мучили припадки, он метался и бормотал бессвязный бред.
Таня не отходила от него, стараясь облегчить его страдания. В её глазах врач был настоящим героем, рискнувшим жизнью ради Алины — именно поэтому сейчас ему так плохо.
День, когда Кирилл наконец очнулся, стал для Татьяны самым светлым за последние недели. Молодой человек не привык подолгу лежать и сразу попытался подняться и вернуться к работе.
— Да вы что, — всполошилась Татьяна. — Вы только очнулись!
Кирилл с трудом понимал, что происходит, и Татьяне пришлось по шагам рассказать, что с ним было.
— Сколько, вы говорите, я пролежал? — ахнул врач, узнав, что его бред длился почти неделю.
Он и представить не мог, что задержится вдали от клиники на такой срок: рассчитывал слетать на вызов и через несколько часов вернуться. Узнав, сколько Таня для него сделала, Кирилл искренне её поблагодарил, а она продолжила за ним ухаживать. Постепенно они сблизились.
— То, что вы пережили, не под силу и многим мужчинам, — восхищённо признался он. — Но всё это ужасно несправедливо.
— А я больше не верю в справедливость, — горько усмехнулась Татьяна.
— Нет, так не пойдёт, — нахмурился Кирилл. — Когда вернусь в город, постараюсь вам помочь.
Таня лишь коротко улыбнулась и промолчала. Она слишком хорошо знала своего мужа, который не остановится ни перед чем ради собственной цели, и была уверена: помочь ей уже никто не в состоянии.
«Суд вынес решение, надо быть благодарной хотя бы за это», — вспоминались слова адвоката. Самойлова почти смирилась: раз оказалась здесь, значит, такова её судьба.
«Если бы я не попала в это место, никогда бы не познакомилась с Кириллом», — мелькнуло у неё в голове. Постепенно Таня заметила, что относится к врачу уже не только как к другу. С каждой встречей она всё отчётливее ощущала, как в теле поднимается тёплая волна.
Она всегда была уверена, что в её возрасте уже не влюбляются, что это удел семнадцатилетних девчонок, а в тридцать надо смотреть на мир трезво. Но Кирилл поколебал эту уверенность, и через несколько дней Татьяна уже не сомневалась: она влюблена.
Насколько это чувство взаимно, она не понимала: Кирилл был добр и внимателен, но имел ли в сердце то же — оставалось загадкой. Чтобы не усложнять ситуацию, она решила молчать и вести себя, как прежде.
Однажды надзирательница, глядя на Таню, сухо сказала:
— Помоги собрать детей, сегодня за ними приедут из детского дома.
Таня тяжело вздохнула: она понимала, что малышей в таких условиях не оставят, но расставаться с ними было невыносимо. За это время она успела прикипеть к девочкам и даже подарила им имена — Варя и Света.
Таня дала себе обещание: как только срок наказания закончится, она обязательно заберёт их и будет о них заботиться.
Вскоре Кирилл встал на ноги. Почти сразу после выздоровления он сказал, что должен возвращаться. Татьяне от этого было невыносимо грустно, она умоляла его задержаться хотя бы на несколько дней.
— Я не могу, — с извиняющейся улыбкой ответил врач. — У меня долг перед пациентами.
Спорить было бессмысленно.
— А можно я буду вам писать? — смущённо спросила Татьяна. — Со связью тут большие проблемы, позвонить не получится.
— Разумеется, — кивнул Кирилл. — Я буду очень рад.
С его отъездом жизнь в поселении стала тяжелее. Теперь Татьяна остро чувствовала одиночество, которое точило её каждый день. Раньше у неё была Алина, затем девочки, потом Кирилл, а теперь осталась только она и вечно хмурая надзирательница.
Таня вернулась к работе, но делала её машинально, лишь бы день скорее закончился. С наступлением зимы стало особенно тяжело: когда‑то живописная природа потеряла краски, дни укоротились, ночи растянулись, и казалось, что этот мрак скоро поглотит её целиком.
Единственной радостью были письма Кирилла, которые она аккуратно складывала в ящик. Таня писала ему ежедневно, но ответы приходили гораздо реже: то ли почта давала сбои, то ли у врача просто не находилось времени. Всё равно она была благодарна и за такую ниточку связи. За время разлуки её чувство только крепло.
Каждую ночь перед сном она представляла, как Кирилл возвращается, а она бросается ему навстречу и обнимает. С такими мечтами Татьяна и засыпала.
За всё это время её муж так ни разу и не поинтересовался, как она живёт в колонии. Алексей словно вычеркнул её из своей жизни: у него появились собственные серьёзные проблемы.
Ольга, которой он доверил управленческую должность, жёстко его подставила. Эту женщину с самого начала интересовали только деньги: сначала она получала их в виде подарков от любовника, потом ей стало мало. В итоге Ольга без зазрения совести обчистила его до нитки.
Когда Алексей вошёл в кабинет, сейф стоял распахнутым и пустым.
— Проклятье! — зарычал он. — Кто посмел?
Достаточно было посмотреть записи с камер — всё стало очевидно. К тому моменту Ольга уже собрала вещи и купила билет: когда её хватились, она была в другой стране. Она вытянула из него буквально всё.
Большая часть средств находилась в обороте и была недоступна, но и это оказалось не самым страшным.
— Алексей Николаевич, вам пришло уведомление из налоговой, — сказала секретарь, подавая бумаги.
— Какое ещё уведомление? — нахмурился он. — Мы всегда платим вовремя.
На деле он сильно заблуждался: налогами занималась Ольга, и всё это время средства уходили на её счета. Теперь по налогам скопился огромный долг.
Алексей был готов рвать на себе волосы: он оказался в ловушке и не представлял, как выбираться. Внезапно его накрыла такая ярость, что он начал громить собственный кабинет: летели стулья, ноутбук, цветы, телевизор — он не остановился, пока от рабочего уголка не остались руины. Секретарь благоразумно вышла, чтобы не попасть под горячую руку.
— И что теперь делать? — сквозь зубы прошипел Алексей, опускаясь на пол.
Он понимал: если в ближайшее время не погасит долг, его отправят за решётку, и вряд ли дадут послабление, как Татьяне.
«Нет, нет, нет, я не должен этого допустить, надо что‑то придумать», — лихорадочно размышлял Самойлов. Он знал: в тюрьме не выживет.
В тот вечер Алексей так и не ушёл с работы: всю ночь провёл в офисе, пока не придумал план спасения. Он решил выставить себя жертвой и сам пришёл в полицию, предложив сотрудничество: пообещал назвать имена тех, кто поставлял ему драгоценные камни для перевозок. Поскольку эти поставщики давно были в разработке, органы согласились на его условия.
За участие в операции бизнесмен сохранил свободу. Но бывшие компаньоны не собирались мириться: в полиции у них был свой человек, и вскоре они точно знали, кто их сдал.
Не успел Самойлов вздохнуть спокойно, как за ним снова пришли — на этот раз не представители закона, а его нарушители.
О пропаже мужа Таня узнала лишь через несколько дней. Ей пришло сразу два письма. В первом говорилось, что она попадает под амнистию: супруг сам явился в полицию и рассказал о своём участии в контрабанде. Во втором сообщалось, что Алексей бесследно исчез.
Таня стояла, не шевелясь: ей понадобилось время, чтобы осознать, что теперь она свободна.
— А ведь прошло всего три месяца из положенных двух лет, — пробормотала она.
— Радоваться надо, — буркнула надзирательница. — За два года ты бы здесь точно с ума сошла.
Таня усмехнулась: даже за три месяца с ней произошло столько, что едва укладывалось в голове, но она была счастлива.
Наконец можно вернуться домой и почувствовать долгожданную свободу. И главное — у неё появится шанс увидеться с Кириллом.
О судьбе бывшего мужа она почти не думала. Кто‑то говорил, что его убрали контрабандисты, кто‑то был уверен, что Алексей сбежал за границу. «Это его проблемы, его жизнь больше не касается меня», — решила Татьяна.
Благодаря переписке она знала, в какой больнице работает Кирилл, и решила устроить ему сюрприз: заглянула в пекарню, купила его любимые пирожные и выждала момент, когда у него будет перерыв. Заходя в кабинет, Татьяна шагала как можно тише, надеясь, что её не заметят, и эта осторожность сыграла с ней злую шутку. В комнате отдыха явно были двое — об этом говорили доносившиеся оттуда голоса.
— Устал сегодня? — заботливо спросила миниатюрная девушка в медицинском халате.
— Есть немного, — вздохнул Кирилл. — С утра уже троих принял, ещё пятеро после обеда записаны.
Медсестра тяжело выдохнула, обвила его руками за талию и прижалась ещё ближе. Кирилл распахнул объятия и поцеловал её в макушку. В этот миг сердце Татьяны будто споткнулось. В нескольких шагах от неё разворачивалась такая идиллия, что она вдруг почувствовала себя лишней.
«Зачем он тогда отвечал на мои письма, если всё это время у него была девушка? Зачем так смотрел на меня в поселении? Зачем брал за руку? Зачем?» — в отчаянии метались мысли Самойловой.
Пусть Кирилл ни разу не говорил ей о любви, но все его поступки ясно давали понять, что Таня была ему интересна. Зачем же тогда дарить пустую надежду? Она хотела выбраться отсюда так же тихо, как вошла, но не заметила стойку позади и со всего размаху врезалась в неё. Поднявшийся шум тут же привлёк внимание.
— Что здесь происходит? — спросила медсестра, выходя из комнаты.
На её халате висел бейдж с именем: «София».
— Таня? Это ты? — выдохнул Кирилл, окинув неожиданную гостью взглядом с ног до головы.
София вскинула на него подозрительный взгляд, затем перевела его на Татьяну.
— Вы знакомы? — прищурилась она.
Татьяна решила, что дальше скрывать уже бессмысленно.
— Да, мы познакомились в поселении, — быстро сказала Самойлова, не вдаваясь в детали. — Хотела лично поблагодарить тебя за помощь и поддержку.
Она протянула мужчине коробку со сладостями.
— Спасибо, но не стоило, — неловко произнёс врач.
Встретившись с ним взглядом, Таня поняла главное: её чувства не разделяют. Видимо, ему просто захотелось немного скрасить своё время в поселении.
Что ж, удобно: пока он лежал в постели, Таня крутилась вокруг него, приносила еду, поправляла подушку, выполняла любые просьбы. Она была для него удобной, а когда пришла пора уезжать, он без труда вычеркнул её из своей жизни. Чтобы ещё сильнее не усугублять неловкость, Татьяна торопливо сослалась на дела, сбивчиво со всеми попрощалась и направилась к выходу.
— И что это сейчас было? — усмехнулась София.
— Да так, ничего особенного, — отмахнулся врач. — Пойдём, чай попьём.
Таня выходила из больницы в слезах. Разочарование было настолько тяжёлым, что она буквально ощущала его физическим грузом.
«И зачем я снова поверила мужчине?» — горько думала она.
Вечером она вернулась в квартиру, где когда‑то жила с Лёшей. Пустота внутри явственно говорила о том, что здесь уже несколько недель никто не появлялся.
Вдруг Таня ощутила, что стены и даже высокие потолки начинают давить на неё. Она чувствовала себя маленькой, никчёмной и к тому же одинокой. В колонии у неё хотя бы была работа, какие‑то знакомые, а здесь? Какой толк от свободы, если у тебя ничего нет?
Таня опустилась на пол и закрыла лицо ладонями. Сейчас у неё не было ничего: ни мужа, ни бизнеса, ни любимого человека, ни друзей. В какой‑то момент она поймала себя на мысли, что даже с той хмурой, строгой надзирательницей ей было легче, чем сейчас — одной. С этими невесёлыми мыслями она провалилась в тяжёлый сон.
Утром Таню разбудил яростный стук в дверь. Кто‑то колотил с такой силой, что она буквально подскочила с матраса. Первая мысль — вернулся Лёша, и поэтому она даже не посмотрела в глазок, а сразу распахнула дверь.
Но вместо бывшего мужа на пороге стояли двое разъярённых мужчин, и она не успела ничего сказать, как её грубо оттеснили в сторону и ввалились в квартиру.
— Самойлов, выходи! — крикнул один, проходя внутрь. — Где прячешься, гнида?
— Вы что себе позволяете?! — воскликнула Таня, опомнившись.
Но на её возмущение не обратили ни малейшего внимания, продолжая рыскать по комнатам. Когда стало ясно, что мужчины в квартире нет, они наконец уставились на неё.
— Где он? — прошипел один, угрожающе надвигаясь.
— Я не знаю, — честно ответила Татьяна. — Я была в колонии и не видела его уже несколько месяцев.
Говорила она внешне спокойно, но внутри её трясло от страха. Эти люди выглядели так, будто могли убить одним движением.
«Боже, Лёша, с кем же ты связался?» — в панике подумала она.
— Похоже, ты нас не поняла, — оскалился бандит, сжимая пальцы у неё на шее. — Мы пришли за ответами, и твоё “не знаю” нас не устроит. Говори, если жизнь дорога.
Он стал её душить, губы Татьяны посинели. Она пыталась вырваться, как могла, но мужчина был куда крупнее и сильнее. В какой‑то момент её тело обмякло, и тогда он оттолкнул её прочь. Таня рухнула на колени.
— Бесполезно, — хмыкнул второй. — Похоже, тётка и правда ни сном ни духом.
Тане стало так страшно, что она, отползая, забилась в угол и закрыла лицо, уткнувшись в колени. Она дрожала вся и смогла выдохнуть только тогда, когда за этими людьми захлопнулась дверь.
Это были компаньоны её мужа, которые последние дни караулили квартиру, hoping подкараулить Алексея, но Таня об этом не знала. Она с трудом добралась до ванной, чтобы умыться. Вид в зеркале был ужасен, но к вечеру покраснение и следы борьбы почти сошли.
Она выпила таблетку и изо всех сил попыталась вычеркнуть этот кошмар из памяти. Таня собиралась в детский дом: решила забрать девочек к себе, считая это своим негласным долгом перед их покойной матерью. В приюте ей однозначно дали понять, что, пока её семейное положение не изменится, детей ей не отдадут.
— Вы можете быть замечательным человеком с безупречной репутацией и приличным доходом, но всё равно будете проигрывать семейным парам, — прямо сказал директор детского дома.
Таня разочарованно поджала губы.
— А можно… хотя бы увидеть их? — тихо попросила она.
В этом ей не отказали и проводили к малышкам. Девочки мирно спали, пока Татьяна, едва сдерживая улыбку, смотрела на них.
— Не переживайте, мои хорошие, — прошептала она. — Я обязательно что‑нибудь придумаю.
Таня понимала: ей срочно нужно менять семейное положение. «Но не к первому же встречному идти с предложением жениться», — усмехнулась она своим мыслям. Однако и это было не единственной проблемой: помимо мужа у неё не было и постоянной работы.
«Сначала работа, потом семейное положение», — решила Таня и принялась искать место. Выбор был невелик: она ясно понимала, что ни одна уважающая себя компания не возьмёт в офис вчерашнюю заключённую, значит, надо опуститься на землю и искать что‑то попроще.
В итоге она остановилась на вакансии уборщицы в морге, где её приняли сразу. Работа была тяжёлой, зато появилась стабильная зарплата, и в глазах опеки Таня выглядела уже куда предпочтительнее, чем раньше.
Она размышляла, где теперь искать мужа, и вдруг получила звонок из полиции. Там сообщили, что удалось установить: Алексей погиб несколько месяцев назад. Таня прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать подступивший крик.
Слухи об этом она уже слышала, но была уверена: он просто сбежал и наслаждается жизнью где‑то далеко.
— Скажите хотя бы, где его могила, — попросила Татьяна.
Сколько бы бед он ей ни принёс, был период, когда она его любила, и хотелось почтить его память хотя бы парой гвоздик.
— Простите, но эту информацию я дать не могу, — сухо ответил полицейский.
В это время Таня была на работе, но слёзы всё равно хлынули сами собой. Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя и вернуться к обязанностям.
«Неужели до него всё‑таки добрались те головорезы?» — мелькнуло у неё в голове.
Стоило Тане свыкнуться с мыслью, что бывшего мужа больше нет, как она подслушала странный разговор двух сотрудников морга.
— Самые лёгкие деньги в моей жизни, — ухмыльнулся долговязый парень.
— Смотри, как бы не аукнулось, всё‑таки служебное преступление, — покачал головой напарник.
— Ой, да что им будет, — отмахнулся санитар. — Этот Самойлов не такая важная птица, чтобы из‑за него кто‑то суетился.
Как только Таня услышала знакомую фамилию, весь её внутренний мир напрягся. У неё не было ни малейших сомнений: речь шла о её муже.
— Но всё равно не каждый день помогаем инсценировать чью‑то смерть, — усмехнулся один из них.
Глаза Татьяны от шока округлились. Получалось, Лёша в очередной раз всех обманул. Теперь она даже не сомневалась: прихватив деньги, он сбежал куда‑то далеко, ведь здесь на него была объявлена настоящая охота.
Татьяне было искренне жаль тех слёз, что она пролила по мужу — ещё и, как выяснилось, живому. Получив эту информацию, она поспешила уйти, пока никто не заметил, что она подслушивала.
Таня снова вернулась к своему наболевшему вопросу: где же найти мужа? От отчаяния она даже начала просматривать сайты знакомств.
— Неужели всё настолько плохо? — раздался за спиной насмешливый голос.
Таня резко обернулась. Позади стоял санитар, недавно устроившийся к ним. Молодой парень, чьё лицо буквально светилось улыбкой.
— Простите? — удивлённо приподняла бровь Татьяна.
— Настолько отчаялись встретить мужчину в реальной жизни, что решили искать его в виртуальной? — беззлобно усмехнулся он.
Таня невольно улыбнулась, представляя, как это выглядит со стороны.
— Похоже, что да, — решила подыграть она. — В реальной жизни столько разочарований, вот я и решила попробовать что‑то новое.
Андрей наклонился к ней ближе и вполголоса произнёс:
— А может, ты просто плохо смотрела? — он подмигнул.
Татьяна только пожала плечами и вернулась к своим обязанностям. С этого дня между ними завязалось общение. Андрей оказался лёгким, весёлым, умеющим поднять настроение шутками и остротами. В коллективе его быстро полюбили: он был настоящей душой компании.
Таня не сразу заметила, что парень смотрит на неё иначе, чем на остальных. Она по привычке не воспринимала его всерьёз, видя лишь веселого коллегу. Всё изменилось в один момент.
В тот день Тане позвонили из детского дома и сообщили, что девочек хочет забрать другая семья. Её накрыла паническая атака прямо на рабочем месте.
— Тань, ты чего? — Андрей внезапно оказался рядом и взял её за руки.
Она судорожно всхлипывала и не могла связно объяснить, что произошло.
— Ладно, всё нормально, давай просто дышать вместе, — мягко предложил санитар, помогая ей опуститься на диван.
Он принёс ей воды, и Таня благодарно сделала несколько глотков. Когда силы говорить вернулись, Андрей выслушал её очень внимательно. В какой‑то момент он снова взял её за руку, словно давая опору.
Рассказ получился долгим: Таня решила начать с самого начала. К концу она снова рыдала, будто проживая всё заново. Андрей только покачал головой.
— Иди сюда, — прошептал он, притягивая её в объятия.
Когда Татьяна уронила голову ему на плечо и закрыла глаза, к ней наконец пришло давно забытое чувство покоя.
С тех пор их общение стало намного откровеннее. Татьяна перестала видеть в санитаре поверхностного весельчака: наконец разглядела в нём многогранную личность и, главное, мужчину, которому она небезразлична. Она даже перестала заходить на сайты знакомств, заметив, как эта затея его раздражает.
Через пару недель после того разговора они начали встречаться.
— Слушай, а если мы поженимся? — как‑то между делом спросил Андрей.
Вопрос оказался настолько неожиданным, что Таня даже поперхнулась кофе.
— Тогда ты сможешь забрать девчонок, — торопливо пояснил он. — Вернее, мы сможем.
В этот момент в душе Татьяны боролись противоречия. С одной стороны, она так долго боролась за девочек, и вдруг у неё появился реальный шанс их забрать. С другой — предложение Андрея больно задело её. Но, вспомнив свою изначальную цель, она всё‑таки согласилась.
Свадьба была скромной и быстрой, но чего ещё ждать от фиктивного брака?
— Ты самая красивая невеста, — сказал Андрей, надевая ей кольцо.
Таня ответила ему счастливой улыбкой. В этот момент ей казалось, что всё происходит по‑настоящему.
План сработал: у органов опеки не осталось поводов для отказа. Они с Андреем пришли в детский дом вдвоём, а выходили уже вчетвером. По дороге домой Таня заметила, что машина едет не по привычному маршруту.
— Куда мы? — удивлённо спросила она.
— Сюрприз, — загадочно отозвался муж, не отрываясь от дороги.
Андрей привёз её к себе. Сначала Татьяна ничего не поняла, но он попросил её закрыть глаза и просто довериться. В этот миг она вспомнила, как клялась себе больше никогда не доверять ни одному мужчине, и ей пришлось совершить над собой усилие, чтобы выполнить просьбу.
Андрей взял её за руку и повёл в комнату.
— Открывай, — торжественно сказал он.
Когда Таня распахнула глаза, перед ней открылась самая милая детская, какую она только могла придумать. Комната была выдержана в розовых тонах, в центре стояли две маленькие кроватки, вокруг — множество игрушек.
От этой картины у Татьяны защипало в носу.
— Это всё для девочек? — срывающимся голосом спросила она.
— Для наших девочек, Тань, — кивнул Андрей. — Я не хочу, чтобы этот брак оставался фиктивным. Я люблю тебя и хочу настоящую семью.
Таня порывисто обняла его. Их желания полностью совпали.
— Я тоже, — прошептала она.
В этой семье все искренне любили друг друга и стремились окружить любовью детей. Понимая, что им предстоит растить двойню, они с мужем недолго задержались в морге. Таня, неплохо разбирающаяся в бизнесе и машинах, решила начать всё с нуля и вновь открыла автосервис, а Андрей, имея незаконченное медицинское образование, вернулся к учёбе, совмещая её с работой в больнице.
Два года пролетели незаметно. Пришло время вести девочек в сад. Таня, наслаждавшаяся каждым моментом материнства, всё удивлялась, как быстро летит время.
— И не говорите, — усмехнулась одна из мам. — Вчера ещё крохи были, а сегодня уже сами ходят и ложку держат.
Пока Таня болтала с новой знакомой, боковым зрением уловила мужчину, до боли напоминавшего Алексея. Сначала решила, что ей показалось, но стоило ему подойти ближе — сомнения исчезли.
Это действительно был её бывший муж. Только теперь он выглядел совсем по‑другому: с отросшей бородой, похудевший, с потускневшим взглядом. И, что самое поразительное, рядом с ним стоял мальчик, похожий на него как две капли воды.
— Простите, вы случайно не знаете этого человека? — спросила Таня, не отрывая взгляда от Алексея.
— Ох… — вздохнула женщина. — Не хотите кофе? Это длинная история.
Так, между делом, Таня познакомилась с местной сплетницей Валентиной, которая подхватила её под руку и увела в кофейню. Там Валя рассказала невероятную историю про Алексея Сомова, который пару месяцев назад при загадочных обстоятельствах потерял любимую жену.
Она так живописала каждую деталь, что Таня только ахала. Для большинства родителей Алексей был почти героем, который не сломался под грузом беды и в одиночку растил сына.
«Интересно, что из этого правда?» — не могла не усомниться Татьяна, вспоминая прежнего мужа. Тем не менее ей было по‑человечески его жаль: похоже, он и правда сумел встретить женщину, которую искренне полюбил и с которой создал семью.
Внезапно Таня осознала, что больше не держит на него ни злости, ни обиды. Она смогла отпустить прошлое и даже простить бывшего мужа. Теперь у неё была своя, новая жизнь, в которой она была по‑настоящему счастлива, и того же она искренне желала ему.
Когда они случайно пересекались в садике, Таня всегда делала вид, что незнакома с ним. Алексей поступал точно так же.