Тимофеевы едут в гости к бабушке на улицу Маяковского, Димка слушает "Рио-риту" и "Брызги шампанского" и узнает много нового про историю своей семьи.
Роман на одной странице на моем сайте: "Русский рок". Книга первая. «Мой адрес - Советский Союз».
Предыдущие главы на Дзене:
Глава седьмая, "Рио-рита"
11-ого марта, в воскресенье, Тимофеевы отправились на улицу Маяковского к
бабушке Наде, поздравлять с 8-м марта и днём рождения – ей исполнилось
65 лет.
Добраться до бабушки не очень просто – до улицы Дыбенко метро ещё не дотянулось. Димка с принаряженными папой и мамой на 118-ом автобусе доехали до площади Александра Невского, пересели на троллейбус и вышли на площади Восстания. В цветочном ларьке у вокзала купили букет гвоздик в хрустящем целлофановом кулечке, который папа доверил Димке, и тот бережно нес цветы, стараясь не сломать стебли.
Дом у бабы Нади очень красивый, старинный, но все квартиры в нем коммунальные. Однако бабушке нравилось жить почти на Невском проспекте, в самом центре Ленинграда, где рукой подать до всех ей любимых мест и до работы.
Старинный лифт опять не работал, и Тимофеевы поднимались на последний этаж по широкой парадной лестнице. Шестой этаж в старинном доме – это очень высоко, ибо потолки в квартирах здесь под четыре метра.
Бабушка Надя всегда вызывала папу или маму, когда ей требовалось постирать шторы или вымыть окна, потому что для этого приходилось залезать на высоченную стремянку. Маленький Димка однажды, когда никого из взрослых не было в комнате, залез на эту стремянку, посмотрел вниз и заверещал со страха – с трудом его потом сняли и успокоили.
У двери в бабушкину квартиру висело четыре звонка. Над каждым на приклеенной к стене бумажке или пластыре было подписано – Золотова, Музыченко, Макаровы, Григорьевы.
Уставшие от подъема Тимофеевы долго звонили в бабушкин звонок – никто не отзывался. Бабушка стала глуховата с годами, включала телевизор на полную громкость и потом не слышала звонка. Тогда, чертыхнувшись, папа нажал на звонок под фамилией Музыченко.
В коммуналке всегда очень сложные отношения между соседями, и звонки в чужую дверь могли стать причиной для скандала. Но Тамара Музыченко – самая миролюбивая соседка, поэтому обычно Тимофеевы звонили именно к ней. Принаряженная Тамара открыла дверь, улыбаясь, но сразу нахмурилась – видимо, ждала кого-то в гости.
Папа принес свои глубочайшие извинения, заметил, что Тамара выглядит просто прекрасно, и соседка и улыбнулась.
Тимофеевы сняли обувь у входной двери и отправились к бабушке по бесконечному извилистому коридору. Баба Надя жила в самой дальней комнате, длинной и узкой. Соседняя с ней комната Тамары была точно такой же – некогда «в порядке уплотнения» квадратную почти сорокаметровую комнату поделили пополам перегородкой.
Но бабушкина комната даже после уплотнения осталась большой – 18 метров. Бабушка Надя даже боялась, что после того, как умер дедушка, а мама вышла замуж и уехала к папе, комнату отберут и выдадут поменьше, слишком уж она превышала норму метров, положенных на одного человека. Но всё обошлось, и бабушка царствовала в своей огромной комнате.
Димка подошел к бабе Надя, принарядившейся ради праздника в цветастое крепдешиновое платье, и вручил ей букет. Мама и папа следом подарили глиняную вазу.
Баба Надя поблагодарила, взяла новую вазу и отправилась на кухню наливать воду для цветов.
Димка не хотел себе признаваться в том, что папину маму бабушку Симу он любил больше бабушки Нади. Они отличались во всем, даже по внешнему виду – бабушка Сима носила платочки, теплые кофты, толстую шаль из козьего пуха, у нее натруженные морщинистые руки.
Бабушка Надя надевает шляпки и перчатки, у неё в комнате стоит туалетный столик, у неё всегда накрашены ногти, а ещё она пользуется губными помадами, пудрится и любит духи.
Бабушка Сима такая добрая, ласковая и так любит Димку. Она всегда ждёт его в гости, балует его, заботится о нем. А бабушка Надя живет с ним в одном городе, но видит он её не часто – из-за её светской жизни, а ещё потому, что ездить к ним на Дыбенко бабушка Надя категорически отказывается, слишком далеко и неудобно добираться.
Как-то Димка слышал, что она сказала маме: «Татьяна, я рада, что государство вам выделило квартиру, но ты же понимаешь, что жить на улице Дыбенко – это моветон». Димка не знал, что такое моветон, но по интонации бабы Нади догадался, что это нечто нехорошее.
Мама тогда обиделась, они поссорились с бабой Надей, и Димка долго не бывал на улице Маяковского. Но потом всё же мама и бабушка помирились, хотя отношения между ними оставались сложными.
Все уселись за круглый стол, накрытый бабушкой. Баба Надя любила поесть и побаловать себя. Сегодня она приготовила красивый салат «Мимоза», селёдку под шубой, сделала заливную рыбу и бутерброды с красной икрой. На столе стояла бутылка её любимого вина «Саперави» и лимонад «Дюшес» для Димки. А на десерт бабушка купила большой масляный торт с кремовыми и желтыми розами.
Гости чествовали хозяйку, желали ей долгих лет жизни и здоровья, а Димка грустил над своей тарелкой – он терпеть не мог рыбу. Он пил лимонад и с нетерпением дожидался, когда же начнут есть торт.
После обеда и вина бабушка немного опьянела и начала рассказывать про то, как она ходила на прошлой неделе на «Князя Игоря» в Кировский театр[1]. Димка, съевший чуть ли не половину торта, осоловел и засыпал под её мерный голос. Мама и папа тоже тайком зевали, переглядываясь.
Наконец мама вкрадчиво произнесла:
- Мам… Мы бы с Андрюшей немного прогулялись по Невскому, посидишь пару часов с Димкой?
- Татьяна, ты понимаешь, что воспитанные люди так не поступают? Не приходят в гости, чтобы потом уйти, да еще и подбросить ребенка?
- Мама, я не в гости пришла, а домой! Это твой внук, не так уж часто я тебя прошу посидеть с ним!
Бабушка Надя поджала губы, но удержалась от ссоры.
- Хорошо, идите.
Повеселевшие мама и папа быстро ретировалась из комнаты, а бабушка растолкала сонного Димку.
- Ну-ка, вставай, лежебока! Будет со стола убирать.
Димка долго носил грязную посуду на кухню, даже устал от ходьбы по длинному коридору. Бабушка мыла посуду – в коммунальной квартире без горячей воды это делать довольно сложно.
Надо было поставить чайник на газ, который на кухне горел постоянно – жильцы экономили спички. Потом с крюка на стене снять тазик, налить в него горячую воду, разбавить холодной, вымыть тряпочкой с хозяйственным мылом сначала бокалы и стаканы, потом ножи и вилки, затем тарелки, а потом ещё прополоскать посуду под краном.
Димка подумал о том, что хотя они с мамой и папой живут на окраине Ленинграда, но зато у них есть горячая вода в кране. И они не ходят в баню, как бабушка Надя, потому что у них есть ванная в квартире. Так что бабушка зря считает их квартиру какой-то нехорошей.
Вымыв посуду, бабушка с Димкой вернулись в комнату:
- Ну что, бросили нас с тобой мамка с папкой? Что делать-то будем?
Бабушка не часто сидела с внуком и понятия не имела о том, что он любит, чем его можно увлечь. Димка тоже не особо понимал, что делать у бабушки, у неё нет игрушек, а трогать свои вещи она строго запрещает. Но он быстро нашел выход:
- Бабушка Надя! Давай включим музыку!
- И то верно. Будем слушать музыку и танцевать.
Баба Надя включила радиолу «Рекорд» и поставила свою любимую пластинку, которую она могла слушать без конца. На одной ее стороне были мелодии «Брызги шампанского» и «Кариока», а на другой «Рио-рита» и «Любимый вальс».
Громко заиграла музыка, бабушка взяла Димку за руку, и они принялись танцевать – под танго «Брызги шампанского».
Димка был бабушке по пояс, но он чувствовал себя истинным кавалером, когда держал её за руку, а она кружилась вокруг. А бабушка помолодела и смеялась.
Кончилась одна сторона, Димка подбежал к радиоле и перевернул пластинку. Заиграла любимая бабушкина «Рио-рита».
Но она уже устала танцевать и примостилась на диванчик. Димка уселся рядом с ней и притих. Бабушка Надя закрыла глаза, и внук увидел, что по её щеке покатилась слезинка.
- Бабушка, не плачь! Бабушка, что с тобой?
- Все хорошо, Дима! Давай-ка мы с тобой фотографии посмотрим?
Баба Надя достала из шкафа потрепанный темно-зеленый бархатный альбом и начала перелистывать его, рассказывая Димке про каждую черно-белую фотографию.
- Смотри, это твои прадедушка и прабабушка, мои родители. Папа был поручиком в царской армии. То есть офицером.
На фотографии молодой прадедушка в военной форме и с саблей очень прямо сидел на стуле, а за ним стояла красивая прабабушка в длинной шали.
- А мама? Кем работала твоя мама?
- До революции мама никем не работала, она нянчилась с нами, детьми.
- Разве так бывает? А я думал, что все мамы работают.
- Раньше не так всё было, Дима. Мамы не работали, за домом присматривали, с детьми занимались и гуляли. Я тебе скажу по секрету, что у нас даже прислуга была, мама и хозяйством не занималась. Сама-то я уж почти этого не помню, но мне сестра Верочка рассказывала.
Димка задумался. Он даже представить себе не мог, что может быть такое счастье – мама, которая всё время дома и играет и гуляет с детьми.
Бабушка продолжала рассказывать:
- Вера еще в 1911-м году родилась, хорошо всё это помнит. Я-то позже, аккурат перед самой войной, в марте 14-ого года, а Любочка наша в 1915-м. Вот, смотри, это мы с Верочкой и Любочкой, – бабушка показала фотографию с тремя девочками, одетыми в нарядные платья с кружевными воротничками.
– Мамочка нас назвала Вера, Надежда, Любовь, а папа всё сына хотел. После нас мама мальчика родила, папа так радовался, да умер наш Петенька в 17-м году от кори, до годика не дожил. Вот, посмотри, это его похороны.
Димке очень не нравились фотографии с похоронами, а их в альбоме у бабушки очень много. Особенно грустно смотреть на похороны Петеньки – крошечный гробик, безутешная мать, испуганные сестрички в черных платках.
- А вот, посмотри, мы с сестрами уже девушками стали. Это мы в Петергофе, в 1932-м году.
На фотографии смеялись три хорошенькие, очень похожие девушки, в легких белых платьях с рукавами-фонариками.
- А это 1934-й год, свадьба Любочки, она первая из нас замуж выскочила, хотя и самая младшая. Вера очень сердилась, считала, что это из-за неё она замуж не вышла. Мол, такая примета есть – нельзя младшей сестре раньше старшей замуж выходить, всё счастье заберёт. Но на мне эта примета не сработала, я встретила своего Сашу Золотова – Золотого, как я его звала, и мы поженились в 35-м году.
- Бабушка, тетю Веру я знаю, а где сейчас тетя Люба?
Бабушка вздохнула.
- Когда война началась, дедушку твоего и мужа Любочки сразу на фронт забрали, а наш трест в эвакуацию отправили, в Свердловск. Тетя Вера в Казахстане в эвакогоспитале проработала, ранения глаз лечила. А Любочка работала на Кировском заводе, они с дочкой Леночкой в Ленинграде осталась, эвакуироваться не удалось. Муж у неё погиб под Смоленском в августе 1941-ого.
Бабушка начала всхлипывать.
- Леночка от голода умерла в январе 42-ого года, а Люба в 1943 году, её осколком снаряда убило, когда завод немцы бомбили. Обе на Пискаревском кладбище похоронены, в братских могилах.
- А дедушка когда умер, его тоже на войне убили?
- Нет, Димочка, он всю войну прошел, вернулся в 1945 году ко мне в Свердловск в эвакуацию. Мама твоя там и родилась на Урале, после войны-то в Ленинград поначалу не так просто вернуться было. А до войны-то у нас детей не было, я всё думала, потом-потом… Оно и лучше, в войну-то повидала я, как люди с детьми мыкались. Мне уж 32 года было, когда я Таню-то родила. Но потом всё же вернулись мы в Ленинград, комнату нам эту дали. До войны-то мы на Суворовском жили, он тогда Советский назывался. Да дом наш разбомбили, все вещи, мебель пропали, только этот альбом и спасся, я его в эвакуацию с собой взяла, как чувствовала.
Бабушка бережно положила холеную руку на старый альбом, и Димка подумал, что несмотря на её крашеные ноги и шляпки, баба Надя не очень-то счастливый человек – на неё свалилось столько бед.
- А вот, посмотри-ка, это мой Сашенька Золотой в молодости.
На фотографии дедушка смеялся, показывая очень белые зубы. А потом бабушка показала фотографию деда уже после войны – в поношенной гимнастерке и пилотке. Казалось, дедушка постарел сразу на много лет – как будто прошло не четыре года, а все двадцать.
- А дедушка тоже поручиком был?
- Каким поручиком, что ты? Поручики до революции были, в царской армии. А дедушка служил в Красной армии, начал рядовым, а закончил в звании сержанта.
Бабушка ласково погладила фотографию дедушки, и Димка понял, что очень по нему скучает.
- Посмотри, а это дедушка Саша с мамой твоей в зоопарке в 1951-м году. Тогда первого слона после войны в Ленинград привезли, то-то радости у детишек было… А умер мой Сашенька в 1955-м, здоровье-то всё на войне оставил. И было ему всего 47 лет. А мама твоя сиротой осталась. Но ничего, как видишь, выжили. Танечку я в техникум финансовый отправила, по своим стопам. Она-то не хотела, говорила, что хочет геологом быть. Но что это за работа для девушки – по тайге с мужиками шастать, не пустила я её в Горный институт. Техникум Таня окончила, и на работу я ее устроила. Но теперь-то жалею – простить она мне не может, что не стала геологом.
Димка задумался – он представил свою маму геологом, в клетчатой ковбойке, брюках, с рюкзаком и с молотком в руках. Мама-геолог смеялась, и Димка подумал, что, наверное, она сейчас так редко радуется, потому что быть бухгалтером ей не очень нравится.
Бабушка продолжала:
- Замуж её выдала, правда, она могла бы и получше жениха найти, не из деревни.
- Бабушка, папа не из деревни, он из города!
- Да какой это город…
Бабушка махнула рукой так презрительно, что Димка обиделся за папу, тетю Нину и особенно за любимую бабушку Симу.
- Это город, и мой папа хороший!, - громко сказал он.
Бабушка вздохнула:
- Хороший, хороший, но Татьяна могла бы выйти замуж за профессорского сынка, ухаживал за ней один, когда мы дачу в Комарово снимали в 1968-м.
Димка насупился:
- А я не хочу, чтобы моим папой был какой-то профессорский сынок.
Баба Надя засмеялась:
- Да уж и не будет, дурачок, ты теперь навсегда папин сын, Дмитрий Андреевич.
Потом бабушка опять вздохнула:
- Был бы Сашенька мой жив, он бы с тобой в зоопарк тоже каждую субботу ходил, как с Танечкой – очень он животных любил. Особенно медведей, говорил, что это самый умный зверь.
Димка задумался о том, как это было бы здорово – ходить с дедушкой в зоопарк каждую субботу. Но у него никогда не было дедушек. Да и не только у него – почти у всех его друзей дедушки погибли на войне или умерли после неё. Только у Ярика Семенова был дедушка, полковник медицинской службы, преподаватель в Военно-медицинской академии.
Баба Надя долго смотрела на фотографию мужа, потом сморщилась и начала плакать.
- Бабушка, бабушка, не плачь! Давай еще потанцуем!
Баба Надя улыбнулась сквозь слезы:
- Ничего, Димочка, всё хорошо. Заскучал ты со мной?
- Нет, бабушка. Ты только папу не обижай, ладно?
Бабушка засмеялась и сказала:
- Ишь ты какой защитник вырос. Молодец, своих в обиду давать не надо.
В этот момент зазвонил дверной звонок, и Димка радостно бросился открывать дверь вернувшимся маме и папе.
***
После этого разговора Димка и баба Надя подружились. Она по-прежнему не хотела ездить на «моветонную» улицу Дыбенко, но соглашалась на то, чтобы иногда Димку привозили к ней в гости, даже с ночевкой. А ещё они иногда ездили в зоопарк, где обязательно заходили в гости к медведям и передавали привет от дедушки Саши Золотого.
[1] Кировский театр (Ленинградский академический театр оперы и балета имени С.М. Кирова) – так в 1935-1992 году назывался Мариинский театр, основанный в 1783 году.
На сайте можно прочесть новую, восьмую главу "Утро красит нежным светом".