— Миша, а Настенька у нас, между прочим, третий месяц без стабильного дохода, зато с нераскрытым потенциалом, — Варвара Юрьевна со стуком поставила на стол чашку с чаем, от которого исходил густой аромат чабреца и легкое амбре дешевого печенья из «Светофора».
Юля, не отрываясь от экрана ноутбука, только плотнее сжала челюсти. Апрель в этом году выдался бодрым: за окном вовсю таял грязный снег, а в квартире Варвары Юрьевны вовсю таяла последняя надежда на спокойный семейный ужин.
— Мам, ну какой потенциал? — Миша лениво ковырял вилкой тушеную капусту. — Настя в прошлом месяце пыталась продавать корейскую косметику, так мы теперь всей семьей этой слизью улитки мажемся, чтоб добро не пропадало. У меня до сих пор лоб блестит, как медный таз.
— Это был поиск ниши! — Настя, возникшая в дверях кухни в плюшевом костюме цвета бешеной фуксии, оскорбилась мгновенно. — Юля, ну ты же понимаешь, как важно найти себя. Ты вот нашла. Три магазина бытовой техники! Стиралки, микроволновки... Это же золотое дно. А я? Я как неприкаянная.
Юля закрыла крышку ноутбука. В голове всплыла фраза из старого кино: «Мусик, ну зачем тебе эта брошка?». В роли Мусика была Настя, а в роли брошки — Юлин бизнес, который она строила десять лет, начиная с крошечного павильона на рынке, где зимой примерзали пальцы к кассовому аппарату.
— Настя, поиск себя — занятие увлекательное, но дорогостоящее, — спокойно заметила Юля. — К тому же, торговля техникой — это не только «золотое дно», это еще и логистика, возвраты, капризные клиенты и налоговая, которая любит нас чаще, чем родная мама.
Варвара Юрьевна поджала губы так, что они превратились в узкую ниточку. Она считала, что Юля «зажралась». Ну как же: квартира трехкомнатная, машина заграничная, дети упакованы. Антон в свои четырнадцать уже грезит какими-то запредельными компьютерами, а Таня в семнадцать требует репетиторов по высшей математике, будто завтра собралась запускать ракету на Марс.
— Вот именно, налоговая! — подхватила свекровь. — Юлечке тяжело. Одной всё тянуть — это же какой стресс. А Настя — родная кровь. Она может стать партнером. Ты, Юля, выдели ей один магазин. Пускай тренируется. Глядишь, и тебе легче станет, и у Насти жизнь наладится.
— Мам, а почему бы тебе не выделить Насте свою пенсию для тренировок? — Миша попытался пошутить, но под тяжелым взглядом матери быстро увял и уткнулся в тарелку.
— Пенсия у меня — курам на смех, — отрезала Варвара Юрьевна. — А у Юли — оборотные средства. Я вчера в магазин зашла за сахаром, так там пачка уже на десять рублей дороже. Жить становится невозможно! А Юля чеки пачками выбрасывает.
Юля посмотрела на свои руки. Маникюр был свежий, дорогой, но за ним скрывались годы таскания коробок с чайниками. Свекровь и золовка свято верили, что магазины работают сами по себе: эльфы ночью расставляют холодильники, а гномы по утрам приносят выручку в мешках.
— Варвара Юрьевна, партнерство — это когда люди вкладывают деньги или уникальные знания, — Юля постаралась говорить тоном учительницы начальных классов. — Что вложит Настя? Умение выбирать фильтры в телефоне?
— Я вложу энергию! — гордо заявила Настя. — И вообще, я вчера прочитала, что в бизнесе главное — свежий взгляд. У тебя там в магазинах скучно. Всё белое, серое... Стиралки стоят как в морге. А можно же сделать арт-пространство!
Юля представила арт-пространство из стиральных машин «Индезит» и едва не подавилась чаем.
Вечер дома прошел под аккомпанемент грохота. Это Антон в своей комнате в очередной раз пытался собрать «идеальный системный блок», детали для которого стоили как приличный подержанный автомобиль.
— Мам, мне нужен новый блок питания, этот не тянет видюху, — буркнул сын, проносясь мимо Юли на кухню за бутербродом.
— А мне нужны новые кроссовки, потому что старые, цитирую, «унижают моё достоинство», — подала голос Таня из глубины дивана.
Юля вздохнула. Семейный бюджет трещал по швам не от бедности, а от запросов. Миша работал инженером, получал стабильно, но его зарплаты хватало ровно на то, чтобы оплатить коммуналку, бензин и пару походов в супермаркет за мясом, которое нынче стоило так, будто коров кормили трюфелями. Всё остальное — кружки, шмотки, гаджеты и отпуск — лежало на плечах Юлиных магазинов.
— Слушай, Юль, — Миша зашел в спальню, снимая носки и аккуратно вешая их на перекладину стула. — Мама сегодня звонила. Плакала. Говорит, что Настя совсем пала духом. Может, правда, возьмешь её к себе? Хоть документы перекладывать?
— Миша, у меня нет лишних документов для перекладывания, — Юля легла в кровать и уставилась в потолок. — У меня есть штат, который работает за процент. Если я посажу Настю на оклад, они ее съедят без соли и перца. И правильно сделают.
— Ну, она же сестра... — протянул Миша.
— Вот именно. Сестра. Это значит, что я не смогу её уволить, когда она проспит открытие магазина или забудет оформить возврат бракованного телевизора. А она забудет, Миша. Она в прошлом году забыла ключи в замке квартиры, когда уходила за хлебом.
Миша промолчал. Он знал, что спорить с женой, когда она в режиме «директор», бесполезно. Но Варвара Юрьевна не сдавалась. Она была из той породы женщин, которые могут просверлить дырку в граните, просто глядя на него с укоризной.
Через три дня Варвара Юрьевна явилась прямо в центральный магазин Юли. Она торжественно проплыла мимо рядов с пылесосами, критически осмотрела ценники и остановилась у стойки администратора.
— Юленька, мы тут с Настенькой подумали, — начала она без предисловий. — Если ты боишься рисковать, давай сделаем так: ты перепишешь на неё долю в одном магазине. Чисто формально. Чтобы у девочки был статус. А то к ней тут один молодой человек сватается, солидный, из администрации. Ей нужно соответствовать.
Юля в этот момент проверяла накладные.
— Из какой администрации? Кладбищенской? — не выдержала она. — Варвара Юрьевна, статус приобретается трудом, а не бумажкой. И какой «перепишешь»? Магазины оформлены на ИП, это моё личное имущество, приобретенное до брака.
Свекровь вдруг осеклась. Глаза её нехорошо сузились.
— До брака, говоришь? А Мишенька мой, значит, тебе десять лет спину прикрывал, детей воспитывал, пока ты тут коробками торговала, и он ни на что права не имеет?
— Детей мы воспитывали вместе, — Юля отложила ручку. — И спину он прикрывал на диване перед телевизором. Давайте не будем путать семейный уют и юридические тонкости.
— Ах, так! — Варвара Юрьевна оскорбилась в лучших чувствах. — Значит, мы для тебя — балласт? Приживалы? Настя! Заходи!
Из-за стеллажа с мультиварками вышла Настя. Вид у неё был решительный. В руках она держала какую-то папку.
— Юля, мы проконсультировались, — заявила золовка. — Если ты не хочешь по-хорошему, мы будем требовать раздела через Мишу. Он имеет право на долю в прибыли, потому что в период брака ты вкладывала семейные деньги в развитие своего ИП. Мы посчитали: ремонт в этом помещении был сделан три года назад. На какие шиши? На общие!
Юля почувствовала, как внутри начинает зарождаться холодный, колючий смех. Тот самый, который обычно предшествует грандиозному скандалу или великому озарению.
— Семейные деньги? — Юля встала. — Вы имеете в виду те пятьдесят тысяч, которые Миша получает на заводе? Из которых сорок уходит на его же еду и бензин?
— Неважно! — перебила свекровь. — Закон есть закон. Мы подаем в суд на раздел имущества. Либо ты вводишь Настю в долю добровольно, либо мы отсудим половину всего. И тогда Настя сама будет здесь хозяйкой. Она уже и дизайн-проект подготовила.
Настя с гордостью открыла папку. На листе А4 фломастерами было нарисовано что-то розовое и кудрявое. Надпись гласила: «Салон Техно-Леди: быт с любовью».
— Тут будет зона для селфи, — пояснила Настя. — А стиральные машины мы задекорируем под пуфики.
Юля посмотрела на «дизайн-проект», потом на свекровь, которая уже видела себя королевой-матерью торговой империи. В этот момент Юля поняла: пора менять правила игры.
Вечером дома была тишина. Даже Антон не гремел запчастями. Миша сидел на кухне и виновато смотрел в чашку с холодным чаем.
— Они и правда ходили к юристу, Юль, — тихо сказал он. — Мама насела, житья не дает. Говорит, я тряпка. Мол, жена миллионерша, а я в одних джинсах три года хожу.
— Миша, ты в этих джинсах ходишь, потому что они твои любимые, и я трижды пыталась их выбросить, — Юля села напротив. — Значит, раздел имущества?
— Ну, они так... пугают, наверное.
— Нет, Мишенька. Они не пугают. Они строят планы. Настя уже решила, куда поставит зону для селфи в моем магазине. Знаешь, что я решила?
Миша втянул голову в плечи.
— Я согласна, — лучезарно улыбнулась Юля. — Зачем нам суды? Это же нервы, деньги на адвокатов. Пусть Настя забирает филиал на Речной. Он самый маленький, уютный. Как раз для её «энергии».
Миша просиял:
— Правда? Ой, Юлька, спасибо! Мама так обрадуется! Настька же просто хочет самореализоваться.
— Конечно, — кивнула Юля. — Только есть одно условие. Поскольку это теперь её бизнес, она берет на себя и все расходы по этому филиалу. Аренда, зарплата двух продавцов, налоги и, самое главное, расчет с поставщиками за товар, который там стоит.
— Ну, это логично, — неуверенно сказал Миша. — А там много?
— Ерунда, — отмахнулась Юля. — Для «бизнес-леди» — сущие копейки.
Передача дел состоялась через неделю. Апрельское солнце нещадно высвечивало все огрехи помещения на Речной. Варвара Юрьевна и Настя прибыли в торжественных нарядах, будто на инаугурацию.
— Вот ключи, вот документы, — Юля положила на стол толстую папку. — Здесь договор субаренды на Настю и акт приемки товара. Техники там на три миллиона.
— Ого! — Настя погладила папку. — Моё?
— Твое, — подтвердила Юля. — Но поскольку товар взят в рассрочку у поставщиков, платежи теперь будешь вносить ты. Вот график. Первый платеж — пятнадцатого числа. Триста пятьдесят тысяч.
Настя поперхнулась воздухом.
— Сколько?
— Триста пятьдесят, — ласково повторила Юля. — Плюс аренда восемьдесят. И зарплата девочкам — еще шестьдесят. Но ты не переживай! Выручка же будет идти тебе. В прошлом месяце она составила... — Юля заглянула в блокнот, — ...четыреста тысяч.
Варвара Юрьевна быстро зашевелила губами, подсчитывая в уме.
— Погоди... Триста пятьдесят, плюс восемьдесят, плюс шестьдесят... Это же четыреста девяносто! Это что же, она в минус уйдет?
— Ну, — Юля развела руками, — это же бизнес. Риски! Нужно повышать продажи. Больше селфи, Настя! Больше розового декора! Может, тогда люди потянутся за холодильниками именно к тебе, а не в крупный сетевой центр через дорогу.
— Юля, это подстава! — взвизгнула Настя. — Где я возьму сто тысяч разницы?
— У мамы возьми, — посоветовала Юля. — Или у «солидного жениха из администрации». Ты же партнер теперь. Хозяйка!
Свекровь схватилась за сердце, но как-то неубедительно, поглядывая на реакцию Юли.
— Мы так не договаривались! Ты должна была дать ей работающее дело, которое приносит доход!
— Я дала, — отрезала Юля. — Но доход приносит не магазин, а голова, которая им управляет. Моя голова решила, что филиал на Речной — убыточный балласт. А Настина голова считает, что там не хватает зоны для селфи. Вот и посмотрим, чей подход эффективнее.
Прошло две недели. В квартире Варвары Юрьевны больше не пахло чабрецом. Там пахло валерьянкой и паникой.
Пятнадцатое число приближалось с неумолимостью товарного поезда. Поставщики, учуяв смену руководства и задержку платежа, начали звонить Насте каждые пятнадцать минут.
— Юля, они угрожают судом! — рыдала Настя в трубку. — Они говорят, что заберут технику и еще штраф впаяют!
— А ты им селфи отправь, — посоветовала Юля, перелистывая каталог новых поступлений в своих оставшихся двух магазинах. — Или предложи задекорировать их офис.
— Юля, хватит издеваться! — это уже Варвара Юрьевна выхватила трубку. — Мы совершили ошибку. Настя не готова. Забирай свой магазин обратно!
— Ну уж нет, — вздохнула Юля. — Я уже вывела его из своего баланса. Переоформление — это такие хлопоты. К тому же, я нашла прекрасного покупателя на это место. Сеть аптек. Они готовы выкупить право аренды и остатки товара со скидкой пятьдесят процентов.
— Пятьдесят? — ахнула свекровь. — Но это же убытки!
— Зато долги перекроете, — здраво заметила Юля. — И еще останется Насте на пару новых костюмов. Будет искать себя в чем-нибудь менее материальном. В йоге, например. Там из оборудования только коврик нужен.
К концу апреля справедливость, под руку с логикой, восторжествовала. Филиал на Речной закрылся. Настя, получив после всех расчетов символические тридцать тысяч рублей, внезапно осознала, что быть «партнером» — это значит не только пить кофе из красивой чашки, но и отвечать по счетам.
Варвара Юрьевна на время затихла. Теперь при встречах она не учила Юлю жить, а только скорбно вздыхала, глядя на цены в магазинах.
Миша, увидев, как быстро «сдулся» бизнес-гений его сестры, впервые за долгое время помыл посуду без напоминания и даже сам починил кран в ванной.
Юля сидела на кухне, слушая, как Таня и Антон спорят в комнате о чем-то своем, подростковом. На столе лежал новый договор аренды — она всё-таки решила расширяться, но теперь только на своих условиях.
Жизнь текла своим чередом. Апрельская грязь подсохла, уступив место первой зелени. Казалось, буря миновала, но Юля знала свою свекровь слишком хорошо. Такие женщины не сдаются, они просто уходят на перегруппировку.
Вчера Варвара Юрьевна как бы невзначай обмолвилась, что у Насти открылся дар к ландшафтному дизайну, а у Юли на даче как раз заросший участок...
— Ох, Настенька такую идею придумала, — пропела свекровь по телефону сегодня утром. — Юль, ты только послушай, это же копейки стоит, зато как престижно будет...
Юля посмотрела на экран телефона и улыбнулась. Она уже знала, что ответит, но сначала нужно было допить кофе. В конце концов, дача — это не магазин, там убытки измеряются только завядшими петуниями. Или нет?
Но Настя не собиралась ограничиваться цветочками. В ее планах, которые она шепотом обсуждала с матерью, дача Юли была лишь стартовой площадкой для чего-то гораздо более масштабного и опасного для семейного спокойствия.