— Полина, тут такое дело, Дианка завтра заезжает в твою однушку на Речном, — Егор выудил из сковородки последний кусок минтая и с аппетитом захрустел. — Я ей ключи уже отдал. Чего жилью простаивать, когда родной человек по углам мыкается. Правда?
Полина удивленно взглянула на мужа через плечо, выключила воду. Это еще что за новости?
— И почему я узнаю об этом, когда процесс передачи ключей уже завершен? Это моя квартира, Егор. Моя, понимаешь? Которую мне тетка покойная оставила, и на которую у меня были свои планы.
— Поля, ну какие планы? — Егор поморщился, выковыривая косточку. — Стоит пустая, пылится. Дианке от работы ближе, да и с парнем она своим рассталась. Не на вокзале же ей ночевать. Мама вчера весь вечер плакала, что дочь родная неприкаянная. Мы же люди, в конце концов.
— Люди, Егор, обычно спрашивают разрешения, прежде чем распоряжаться чужим имуществом, — Полина почувствовала, как внутри начинает закипать то самое чувство, которое обычно предшествует генеральной уборке с выкидыванием старых вещей. — Диана — взрослая женщина, ей тридцать два года. У нее есть работа и мама с трехкомнатной квартирой. Почему она не может пожить у Татьяны Платоновны?
— У мамы ремонт, — отрезал Егор. — Там сейчас всё в пленке и мешках с цементом. Поля, не будь ты такой меркантильной. Ненадолго она, на пару месяцев, пока жилье не найдет.
Полина вздохнула и посмотрела в окно. Во дворе набухали почки, а в её голове — план по спасению квадратных метров. Она знала золовку Диану слишком хорошо. «На пару месяцев» в её исполнении означало «до скончания веков или пока не найдется новый кавалер с жилплощадью побольше».
Вечер того же дня превратился в семейный совет, на который Полина не приглашала никого, но пришли все. Дима, старший сын, гремел в коридоре кроссовками, пытаясь втиснуть их в переполненную обувницу. Оля, младшая, восемнадцатилетняя студентка, уже вовсю переписывалась с кем-то в телефоне, лениво ковыряя вилкой в тарелке с пюре.
— Мам, а правда, что тетя Диана теперь на Речном живет? — Оля подняла глаза. — Я думала, мы там мне студию сделаем, чтобы я к институту ближе была. Мне же ездить по полтора часа в один конец.
— Вот видишь, Поля! — Егор победно поднял палец. — Ребенок страдает, а квартира стояла. Теперь там Дианка обживется, всё отмоет, а к сентябрю, глядишь, и Ольгу к себе пустит. Будут вместе жить, веселее же.
Полина чуть не поперхнулась чаем. Представить аккуратную, даже чуть занудную Олю в одной квартире с Дианой, у которой творческий беспорядок — это естественное состояние души, было невозможно. Диана могла оставить открытую банку шпрот на телевизоре или забыть выключить утюг, потому что «увидела в окне красивую птицу».
— Оля с Дианой? — Полина усмехнулась. — Это как объединить библиотеку и цыганский табор. Егор, ты сам-то веришь в то, что говоришь? Татьяна Платоновна, кстати, звонила?
Словно по команде, зазвонил стационарный телефон. В этой семье стационарным пользовалась только свекровь, считая мобильники инструментом для слежки спецслужб.
— Полиночка, деточка, — голос Татьяны Платоновны был сладок, как пересахаренное варенье. — Егорушка сказал, ты уже в курсе. Спасибо тебе, родная, за доброту твою. Дианка сегодня уже перевезла вещи. Там, правда, замок на входной двери барахлит, Егор обещал завтра новый поставить. И холодильник как-то странно гудит, надо бы мастера вызвать.
— Татьяна Платоновна, — Полина старалась говорить спокойно, хотя пальцы непроизвольно сжали чайную ложку. — Я замок менять не разрешала. И за мастера платить не собираюсь. Если Диана заезжает в квартиру, где всё исправно работало, а теперь ей что-то мешает — это её вопросы. И вообще, мы не договаривались об аренде.
— Какая аренда, Поля! — на том конце провода послышался обиженный всхлип. — Свои же люди! Дианка тебе за это будет окна мыть. Ты же знаешь, у неё рука легкая.
«Рука у неё легкая только на то, чтобы чужие заначки находить», — подумала Полина, но вслух сказала другое:
— Завтра я заеду проверить состояние счетчиков. Пусть Диана будет дома.
На следующий день Речной вокзал встретил Полину бодрым апрельским ветром и запахом шаурмы у метро. Поднимаясь на четвертый этаж, Полина уже чувствовала неладное. Из-за двери её квартиры доносилась музыка — что-то из репертуара «Ласкового мая», что Диана считала вершиной музыкального искусства.
Дверь открылась не сразу. Диана, в розовом халате с оторванным карманом и с маской из огурцов на лице, выглядела так, будто она здесь родилась.
— Ой, Полечка, привет! А я как раз ванну принимаю, — Диана грациозно отодвинулась, пропуская хозяйку. — Тут, конечно, тесновато, и плитка в ванной какого-то депрессивного цвета, но я уже купила наклейки с дельфинами, завтра заклею.
Полина прошла в комнату и замерла. На её антикварном комоде, который она берегла как зеницу ока, стояла гора грязных чашек. На диване красовались два огромных чемодана, из которых фонтаном извергались вещи: колготки, кружевные топы, какие-то перья и гора бижутерии.
— Дельфины — это прекрасно, Диана. А почему у меня на комоде следы от горячего? — Полина указала на белесый круг.
— Ой, это я кофе пила, — Диана махнула рукой. — Ерунда, полиролем затрешь. Слушай, Поля, а у тебя тут микроволновка какая-то доисторическая. Я её в кладовку выставила, мешает. Попросила Егора купить новую, современную, с грилем. Он сказал — в счет будущих подарков на восьмое марта организует.
Полина глубоко вдохнула. Егор, её экономный Егор, который три месяца ныл из-за покупки нового смесителя в их общую ванную, покупает сестре микроволновку с грилем?
— Так, Диана. Значит так. Квартира сдается. Я вчера подумала и решила. Пятьдесят тысяч в месяц плюс коммуналка. Поскольку ты родственница, скидка — две тысячи. Итого сорок восемь.
Диана медленно сняла с глаз два кружочка огурца. Под ними обнаружились густо накрашенные ресницы и полнейшее недоумение.
— Какие деньги? Егор сказал — бесплатно. У нас же родственные связи! Поля, ты что, белены объелась?
— Белена нынче дорога, — отрезала Полина. — Квартира — мой актив. Я планировала её сдавать, чтобы оплатить Диме курсы вождения и Оле репетитора по английскому. Если ты здесь живешь бесплатно, значит, ты забираешь деньги у моих детей. Ты готова сказать племянникам в глаза, что их образование стоит дешевле твоего комфорта?
Диана надула губы, став удивительно похожей на золотую рыбку, которой забыли почистить аквариум.
— Я маме позвоню. И Егору. Это произвол!
— Звони хоть в Лигу Наций, — Полина направилась к выходу. — Срок оплаты — до пятницы. Если денег не будет, я вызываю службу вскрытия замков и выставляю вещи на лестничную клетку. Учти, я женщина в расцвете сил, мне терять, кроме своих оков в виде ипотеки за нашу общую с Егором квартиру, нечего.
Вечер дома напоминал сцену из «Крестного отца», только вместо мафии за столом сидел Егор с видом оскорбленного достоинства и Татьяна Платоновна, которая материализовалась на кухне как джинн из бутылки. Перед ней стояла пустая чашка, а взгляд был направлен в вечность.
— Полина, как ты могла? — Егор даже не ел. Перед ним остывала картошка с грибами, и это был плохой знак. — Напугала сестру до икоты. Она плачет, говорит, ты её на панель выгоняешь за долги.
— Какая панель, Егор? — Полина спокойно накладывала себе салат. — Там очередь на Речном, вакансий нет. Я просто озвучила рыночную стоимость жилья. Квартира — моя собственность. Если ты хочешь помочь сестре, плати за неё сам. Сорок восемь тысяч ежемесячно в мой личный бюджет.
— Откуда у меня такие деньги?! — взвился Егор. — У нас кредит за машину, у Димы учеба!
— Вот именно! — Полина звонко стукнула вилкой по тарелке. — У нас кредит. А ты раздаешь ключи от нашего потенциального дохода. Татьяна Платоновна, вы же мудрая женщина. Объясните сыну, что благотворительность начинается тогда, когда все свои сыты и обуты.
Свекровь поджала губы и посмотрела на Полину с ледяным спокойствием.
— Полина, я всегда знала, что ты женщина практичная. Но чтобы настолько... Диана — сирота при живой матери, её каждый обидеть норовит. Неужели тебе жалко четырех стен? В могилу ты их с собой не заберешь.
— В могилу не заберу, а вот в аренду сдам, — парировала Полина. — У нас в прихожей обои отклеиваются, а Дима ходит в кроссовках, которые просят кирпича. Егор, ты обещал ей микроволновку? Чудесно. Завтра я иду в магазин и покупаю себе новые сапоги. Те самые, из натуральной кожи, которые «как крыло самолета», помнишь? Раз у нас в семье появились лишние деньги на подарки Диане, значит, и на мои сапоги найдутся.
Егор побледнел. Его финансовая стабильность держалась исключительно на Полином умении выкраивать из бюджета средства так, чтобы и на отпуск в Анапе хватило, и на зимнюю резину.
— Мама, уходи, — тихо сказал Егор. — Нам надо поговорить.
Следующие три дня прошли в режиме «холодной войны». Егор молчал и демонстративно ел лапшу быстрого приготовления, намекая на нищету. Диана слала Полине в мессенджеры картинки с цитатами о том, что «семья — это единственное, что у нас есть». Полина в ответ высылала скриншоты с сайта объявлений об аренде квартир в том же районе, где цены начинались от шестидесяти тысяч.
В пятницу Полина взяла отгул. Она знала: если не дожать сейчас, Диана пустит корни, обклеит всё дельфинами и в итоге пропишет там какого-нибудь очередного «Валеру, у которого временные трудности».
Она приехала на Речной в полдень. Дианы дома не было, но из-за двери доносился странный шум. Полина открыла дверь своим ключом и застыла. В её гостиной, на её диване, сидел незнакомый мужчина в одних семейных тельняшках и вдохновенно ковырял в зубах спичкой, глядя в телевизор.
— Вы кто? — Полина даже не возмутилась, она искренне удивилась.
— Я — Славик, — мужчина вальяжно кивнул. — Друг Дианы. Она сказала, тут можно пожить, пока я объект не сдам. А вы, тетя, за солью зашли?
Тетя. В сорок семь лет. Полина почувствовала, как в ней проснулась её бабушка, которая в свое время командовала овощной базой и могла одним взглядом заставить завянуть даже свежую капусту.
— Славик, — Полина прошла в комнату и выключила телевизор. — У вас ровно десять минут, чтобы исчезнуть в пространстве вместе с тельняшкой. Иначе я вызываю наряд полиции и сообщаю, что вы украли у меня фамильное серебро. Его тут нет, но доказывать вы это будете долго.
Славик оценил масштаб личности Полины и ширину её плеч (сказывались годы плавания в юности) и решил не искушать судьбу. Через пять минут дверь за ним захлопнулась.
Через полчаса прилетела Диана. Видимо, Славик сигнализировал о нападении.
— Ты что творишь?! — Диана кричала с порога. — Ты человека выгнала! Он мне помочь хотел с ремонтом!
— С каким ремонтом, Диана? По обдиранию обоев спиной? — Полина сидела на стуле, скрестив руки. — Значит так. Эксперимент окончен. Ключи на стол. Прямо сейчас.
— Не отдам! Егор разрешил!
Полина достала телефон и набрала номер.
— Егор, привет. Тут в моей квартире какой-то Славик в тельняшке пытался организовать филиал ночлежки. Я сейчас вызываю мастера по замене замков. Стоимость замены — десять тысяч. Плюс вызов клининга, потому что Славик пахнет как старый гараж. Итого с тебя пятнадцать тысяч. Либо ты сейчас звонишь своей сестре и объясняешь, что её время вышло.
— Поля, ну зачем ты так... — голос Егора дрогнул. — Славик — это, наверное, её новый парень.
— Егор, у тебя есть выбор: либо ты сейчас решаешь вопрос с сестрой, либо я подаю на раздел имущества. Нашего общего. И продаю свою долю в нашей квартире. Купишь себе однушку и будешь там жить со Славиком, Дианой и Татьяной Платоновной. Оля и Дима поедут со мной.
В трубке повисла тишина. Егор знал, что Полина словами не бросается. Если она сказала «раздел», значит, уже присмотрела юриста.
— Диана, — голос Егора из динамика прозвучал глухо. — Собирай вещи. Переезжай к маме. Поля не шутит.
Диана разрыдалась. Это был профессиональный плач со всхлипами, причитаниями про «злую мачеху» и «разрушенное счастье». Полина молча наблюдала, как золовка закидывает в чемоданы свои перья и недопитые бутылки с шампунем.
— Мы тебе этого не забудем! — бросила Диана, выкатывая чемодан в коридор. — Мама узнает — у неё инфаркт будет!
— Передай маме, что я куплю ей отличный тонометр, — Полина закрыла за ней дверь и провернула ключ. Дважды.
Вечер в семье прошел в удивительной тишине. Егор сидел в углу дивана, изучая каталог шуруповертов — это был его способ медитации. Оля и Дима тихо шушукались в своей комнате.
Полина зашла на кухню, налила себе чаю и открыла коробочку с дорогими конфетами, которую прятала для особого случая. Случай наступил. Справедливость восторжествовала, хотя и пахла теперь в квартире на Речном дешевым одеколоном Славика.
— Егор, — позвала она мужа.
— Что? — буркнул он, не поднимая глаз.
— Завтра съездим на Речной. Надо замок всё-таки сменить. И знаешь... я подумала. Оля права. Пусть она там живет. Она взрослая, пора привыкать к самостоятельности. Только чур — за коммуналку платит она со своей стипендии и твоих «заначек», которые ты думал, я не замечаю.
Егор поднял голову. На его лице медленно проступала надежда на прощение.
— Поля, ты серьезно?
— Абсолютно. Но если я увижу там хоть один огурец на лице Дианы или тельняшку Славика — выселю всех. Даже кота, которого мы еще не завели.
Егор подошел к ней и неловко обнял за плечи. Полина вздохнула. Мужчины — они как дети, только ключи от квартир раздают быстрее.
Казалось, буря утихла. Полина уже представляла, как в субботу они с Олей выберут новые шторы — без дельфинов, разумеется. Она сделала глоток чая и почувствовала, как по телу разливается приятная усталость победителя. Но идиллия длилась ровно до того момента, пока на мобильный Егора не пришло сообщение. Он посмотрел на экран, и его лицо приобрело странный землистый оттенок.
— Поля... тут такое дело... — Егор запнулся. — Мама пишет, что Диана не поехала к ней. Она уехала к какому-то «дяде Коле», который якобы пообещал ей помочь разобраться с «твоим юридическим беспределом».
— Какой еще дядя Коля? — Полина нахмурилась. — У вас в роду не было никаких Коль, кроме твоего деда-пасечника, который помер в девяностом.
— В том-то и дело, — Егор сглотнул. — Это Коля... ну, в общем, это мамин первый муж, про которого она тридцать лет не вспоминала. И, кажется, он юрист по жилищным спорам. И они уже едут к нам.
Полина поставила чашку на стол. Внутри что-то щелкнуло. Апрельский вечер перестал быть томным, а за окном послышался визг тормозов старой «Волги».
Похоже, битва за квадратные метры только начиналась, и старые скелеты в шкафу Татьяны Платоновны решили, что пришло время размять косточки. Кто такой этот загадочный дядя Коля и почему свекровь вытащила его из небытия именно сейчас? Полина еще не знала, что этот визит вскроет тайны, о которых Егор предпочитал молчать все двадцать лет их брака.
Продолжение в следующей части.