— Инна, ты только не волнуйся, но у мамы там небольшая перестановка, — Олег жевал бутерброд с таким видом, будто совершал подвиг во имя человечества. — Она просто решила, что в городе сейчас слишком пыльно для ее бронхов.
Инна отставила чашку с недопитым кофе и посмотрела на мужа. Апрельское солнце нещадно высвечивало на кухонном столе крошки, которые Олег технично игнорировал. За окном весна вовсю заявляла свои права, а в голове у Инны зажегся красный сигнал тревоги.
— Какая перестановка, Олег! Твоя мама живет в трехкомнатной квартире, где из движимого имущества только кот Тимофей и коллекция хрустальных лаптеобразных ваз. Что там переставлять.
— Ну, она решила освежить обои. Сама понимаешь, весна, обновление природы. — Олег старательно отводил глаза, изучая этикетку на банке с кабачковой икрой.
Инна вздохнула. В пятьдесят пять лет женщина уже не ждет от жизни сюрпризов, она их предчувствует по запаху. И сейчас от Олега пахло не просто «мамой», а крупномасштабной операцией «Троянский конь».
— И где же наша Вера Аркадьевна обновляет природу, пока сохнут обои.
— На даче, Иннуш. Она там уже... ну, обосновалась немного. Воздух, птички, первая редиска в парнике.
Инна почувствовала, как внутри что-то тихонько хрустнуло, как сухая ветка под ногой грибника. Дача была ее личным филиалом рая. Сорок минут на электричке — и ты в мире, где нет отчетов, капризных клиентов и необходимости каждое утро решать, что готовить на ужин этой банде из двух взрослых дочерей и одного вечно голодного мужа.
— Апрель на дворе, Олег. Какая редиска. Там в колодце лед еще толщиной в палец, а в доме сырость такая, что обои отвалятся быстрее, чем у твоей мамы в городе. Как она там одна.
— Ну, она не совсем одна, — Олег вдруг проявил небывалый интерес к чистоте своих ногтей. — Там племянник ее, Юрочка, заехал помочь. С женой. И дочкой.
Инна медленно опустилась на стул. Юрочка. Племянник из Саранска, чье главное достижение в жизни — умение занимать деньги и забывать об этом раньше, чем закроется дверь.
— Олег, ты хочешь сказать, что на моей даче, где я лично в прошлом году красила веранду и высаживала сортовые тюльпаны «Черный принц», сейчас проживает табор под предводительством Веры Аркадьевны. И живут они там, судя по твоему виноватому лицу, не со вчерашнего дня.
— Ну, два месяца почти. Мама просила не говорить, хотела сюрприз сделать к майским. Порядок навести, грядки вскопать.
Сюрприз удался. Инна представила свои грядки, на которых Юрочка, скорее всего, уже организовал мангальную зону, и почувствовала, как в ней просыпается дух Ивана Грозного перед походом на Казань.
Дочки, Полина и Дана, новость восприняли с разным уровнем энтузиазма. Пятнадцатилетняя Дана, уткнувшись в телефон, только хмыкнула.
— Мам, ну прикольно же. Бабуля там косплей на «Помещиков» устраивает. Лишь бы мой гамак не заняли.
— Твой гамак, Даночка, сейчас, скорее всего, используется как рыболовная сеть или колыбель для Юрочкиного младенца, — отрезала Инна. — Полина, собирайся. Мы едем на ревизию.
— Ой, мам, у меня курсы, — Полина, будущая надежда отечественной юриспруденции, даже не подняла головы от учебника. — К тому же, бабушка Вера в прошлый раз сказала, что я неправильно держу тяпку. У меня с ней паритет: я не трогаю ее грядки, она не трогает мой мозг.
Олег в дискуссию не вступал. Он вообще обладал уникальным талантом мимикрии: как только запахло жареным, он сливался с обоями или внезапно вспоминал о срочном ремонте крана в ванной.
— Значит так, — Инна решительно застегнула ветровку. — Олег, ключи от машины. Мы едем смотреть на «обновление природы».
Дорога до СНТ «Мечта садовода» обычно занимала сорок минут под приятную музыку. Сегодня же Инна долетела за тридцать, под аккомпанемент собственного возмущения. Она вспоминала каждый гвоздь, вбитый в этот дом. Вспоминала, как копила на пластиковые окна, отказывая себе в новом пальто. А теперь там Юрочка. С женой. Которая, по слухам, считает, что посуда моется сама собой под воздействием высших сил.
Когда машина затормозила у знакомого зеленого забора, Инна замерла. На ее любимой веранде, на той самой, где она планировала пить утренний чай в тишине, сушились чьи-то огромные полосатые свитера и нечто, отдаленно напоминающее детские рейтузы.
Из-за дома доносился заливистый смех и запах чего-то жареного на дешевом маргарите.
— Олег, — Инна посмотрела на мужа, который пытался стать меньше своего водительского сиденья. — Если я увижу, что они вытоптали мои пионы, я за себя не ручаюсь.
Они вышли из машины. Навстречу им, сияя как начищенный самовар, выплыла Вера Аркадьевна. На ней был старый халат Инны, который та предусмотрительно оставила в шкафу «для черных работ», и мужские калоши на босу ногу.
— Инночка! Олежек! А мы вас ждали только к Пасхе! — Свекровь раскинула руки, будто приглашала их в собственный дом в качестве почетных, но не очень желанных гостей. — Юрочка, Люся, выходите! Хозяева приехали!
Из дома вывалился Юрочка — детина неопределенного возраста с лицом человека, который очень любит жизнь и очень не любит работать. За ним семенила Люся, держа на руках ребенка, который тут же начал требовательно пищать.
— Здрасьте, — Люся окинула Инну оценивающим взглядом. — А мы тут обживаемся. Тесновато, конечно, у вас в спальне, мы там шкаф немного подвинули, а то кровать не влезала.
Инна почувствовала, как левый глаз начал мелко подергиваться.
— Шкаф подвинули. В моей спальне. Олег, ты слышишь. Они подвинули мой дубовый шкаф, который мы заносили вчетвером через окно.
— Ну, Инна, не ворчи, — Вера Аркадьевна по-хозяйски приобняла сноху. — Юрочке спина больная, ему нужно было место побольше. А я в маленькой комнате, на диванчике. Правда, там крыша подтекает, ты бы, Олег, залез, посмотрел.
Инна прошла в дом. В прихожей стояли три пары грязных сапог, гора каких-то пакетов из супермаркета-дискаунтера и пустые банки из-под консервов. На кухне, где Инна всегда поддерживала стерильную чистоту, царил хаос. На столе красовалась кастрюля с остатками серого варева, вокруг которой кружили первые весенние мухи.
— Ой, я сейчас все приберу! — Люся засуетилась, пытаясь смахнуть крошки прямо на пол. — Мы просто завтракали поздно. Юрочка любит поспать, он же у нас натура творческая, всю ночь что-то в телефоне считал.
— Что он считал, Люся. Мои убытки за электроэнергию. — Инна подошла к счетчику. Цифры крутились с бешеной скоростью. — У вас что, обогреватели на полную мощность включены.
— Ну так холодно же, Инночка, — Вера Аркадьевна материализовалась за спиной. — У ребенка сопельки. Мы включили в каждой комнате по «ветерку». И в бане Юрочка свет провел, он там мастерскую сделал.
Инна медленно повернулась к мужу. Олег стоял в дверях, изучая трещину на косяке с таким интересом, будто это была наскальная живопись эпохи палеолита.
— Олег, иди-ка сюда. Скажи мне, дорогой, а кто оплачивает этот банкет. Кто в конце месяца получит счет от садового товарищества, за который можно будет купить небольшой остров в Карибском море.
— Ну, я думал, мы поможем своим... — пробормотал Олег.
— Своим. Понятно. — Инна прошла в спальню. Шкаф, действительно, стоял посреди комнаты, перегораживая проход. На кровати, застеленной ее любимым покрывалом с индийским орнаментом, валялись детские игрушки и какие-то засаленные подушки.
В этот момент Инна поняла: «кухонная дипломатия» закончилась. Наступило время великих реформ.
— Так, — Инна вышла на веранду, где Юрочка уже примеривался к мангалу. — Вера Аркадьевна, Люся, Юрий. Слушаем внимательно. Я очень рада, что обновление природы проходит так бурно. Но у нас возникла небольшая техническая заминка.
— Какая заминка, Иннуся. — Свекровь подозрительно прищурилась.
— Финансовая. Видите ли, Олег забыл вам сказать, что мы выставили дачу на продажу. И завтра сюда приезжают потенциальные покупатели. Семья с пятью детьми и кавказской овчаркой. Они хотят посмотреть, как дом держит тепло, поэтому обогреватели — это вы молодцы, хороший тест-драйв. Но к девяти утра завтрашнего дня дом должен быть пуст.
На веранде повисла тишина. Было слышно только, как в лесу кукует кукушка, отсчитывая Юрочке последние часы спокойной жизни.
— Как это продать. — Вера Аркадьевна схватилась за сердце, но Инна знала этот трюк: сердце свекрови было крепче, чем фундамент этого дома. — Олег, что она такое говорит. Это же родовое гнездо!
— Гнездо превратилось в перевалочную базу, мама, — Инна улыбнулась самой доброй из своих улыбок, от которой у Олега обычно мурашки бежали по спине. — Нам нужно закрывать кредит за машину Полины. Помнишь, Олег, ты обещал дочери. Вот, время пришло.
Юрочка, почуяв, что бесплатный санаторий закрывается на переучет, подал голос:
— Тетя Инна, ну как так-то. Мы же тут только развернулись. Я в бане полки снял, хотел стеллажи под инструмент поставить...
Инна глубоко вздохнула. «Полки снял». Это была последняя капля. Те самые полки из липы, которые пахли медом.
— Полки поставишь на место к вечеру, Юрочка. Иначе я вызову наряд полиции и скажу, что вы сюда проникли со взломом, пока хозяева были в городе. Олег подтвердит, правда, дорогой.
Олег посмотрел на жену, потом на маму, потом снова на Инну. Выбор был между «быть съеденным заживо» и «быть выселенным в гараж».
— Да, мама... обстоятельства так сложились, — выдавил он. — Инна права. Пора и честь знать.
Вечер прошел в атмосфере великого переселения народов. Вера Аркадьевна поджимала губы и громко вздыхала, пакуя свои вазы, которые она зачем-то притащила сюда из города. Люся ворчала, что «городские совсем зажрались», а Юрочка с унылым видом прикручивал полки в бане, путая шурупы и поминая недобрым словом всех женщин мира.
Инна сидела на ступеньках веранды и смотрела на заходящее солнце. Было немного жаль потраченных нервов, но вид нагруженной вещами машины Юрочки согревал душу лучше любого обогревателя.
— Мы же могли бы просто попросить их уехать, — Олег присел рядом, протягивая ей стакан остывшего чая.
— Олег, ты пятьдесят лет не можешь попросить маму не солить суп трижды. Ты правда думаешь, что твоя просьба заставила бы Юрочку оторваться от халявного электричества.
— А как же покупатели завтра. Придут.
— Придут, — Инна прихлебнула чай. — Полина с Даной приедут. Помогут мне здесь все отмыть после ваших родственников. Это и будут мои «покупатели».
— Обманула, значит, — Олег слабо усмехнулся.
— Провела педагогический маневр. Кстати, за электричество заплатишь из своих заначек. Я знаю про ту сумму, которую ты откладывал «на новые диски». Считай, что ты купил маме два месяца санатория.
Олег вздохнул, но спорить не стал. Он знал: когда Инна переходит на такой тон, лучше быть тише воды, ниже травы.
Когда старая «Лада» Юрочки, чихая и подпрыгивая на ухабах, скрылась за поворотом, в СНТ «Мечта садовода» наконец-то воцарилась тишина. Вера Аркадьевна, укатившая вместе с племянником (временно, до города), на прощание бросила: «Я этого не забуду, Инна! Мы же... родственники!».
Инна только помахала рукой. Родственники — это прекрасно, когда они находятся на расстоянии надежного телефонного звонка раз в неделю.
Она зашла в дом. Запах грязных носков и дешевой тушенки еще витал в комнатах, но это было дело поправимое. Пара часов с тряпкой, открытые настежь окна — и весна снова станет весной.
На кухонном столе она обнаружила забытую Люсей детскую соску. Инна брезгливо подцепила ее двумя пальцами и отправила в мусорное ведро.
— Так, Олег, тащи ведро и швабру. Будем возвращать «родовое гнездо» в эксплуатацию.
— Прямо сейчас. — Олег с тоской посмотрел на диван.
— Прямо сейчас. И не забудь слить воду из бани, Юрочка там явно что-то намудрил с кранами.
К полуночи дом сиял. Инна, уставшая, но довольная, сидела в своей спальне. Шкаф вернули на место, кровать застелили свежим бельем, пахнущим лавандой.
В тишине раздался звонок телефона. Инна посмотрела на экран: Вера Аркадьевна.
— Инна, — голос свекрови был непривычно бодрым и даже таинственным. — Я тут подумала... Юрочка сказал, что у него есть знакомый риелтор. Раз уж вы все равно продаете, он может найти покупателей подороже. Свои же люди, понимаешь. Мы завтра к обеду приедем с ним, он посмотрит участок.
Инна медленно закрыла глаза, досчитала до десяти и открыла их снова. На губах появилась нехорошая, предвкушающая улыбка.
— Приезжайте, Вера Аркадьевна. Обязательно приезжайте. Только скажите Юрочке, чтобы он захватил с собой паспорт. И свидетельство о рождении.
— Зачем это. — Свекровь на том конце провода явно растерялась.
— Как зачем. Для оформления дарственной. Я решила, что раз мы семья, то дачу нужно подарить. Но не Юрочке. А государственному фонду поддержки бездомных аниматоров.
Инна отключила телефон и посмотрела на Олега, который уже мирно похрапывал под своим одеялом. Она знала, что завтрашний день будет еще веселее сегодняшнего, потому что Вера Аркадьевна просто так не сдастся. Но и Инна не зря тридцать лет прожила в этой семье, закаляя характер в боях за правильную зажарку и право выбора штор.
Главное было сделано — враг был выбит с укрепленных позиций, а апрельский воздух за окном обещал, что настоящие приключения только начинаются. Ведь где-то в недрах Юрочкиного телефона уже зрел новый план по «спасению семейного имущества», а Вера Аркадьевна явно не договорила самого главного о своих планах на этот участок земли.
На следующее утро, когда туман еще лежал на грядках, у ворот дачи затормозил черный внедорожник, из которого вышел человек, совершенно не похожий на риелтора, но очень похожий на того, кому Олег задолжал крупную сумму еще три года назад. Инна, наблюдавшая за этим из окна кухни, поняла, что «обои в маминой квартире» — это была лишь верхушка айсберга, а настоящая причина бегства Веры Аркадьевны на дачу скрывалась в папке, которую незнакомец держал в руках. Читать 2 часть бесплатно...