Наташа вошла в комнату, на ходу вытирая руки о кухонное полотенце, и с явным раздражением протянула мужу телефон.
— Миш, мой телефон опять чудит!
Миша оторвался от ноутбука, поднял взгляд и лениво взял протянутый гаджет. Он повертел его в руках, будто надеялся увидеть там очевидную причину всех бед, но, разумеется, ничего не обнаружил.
— Что на этот раз? — спросил он без особого интереса.
— Да всё то же самое! — всплеснула руками Наташа. — Сам что-то делает. То фотографии появляются, которых я не делала, то диктофон включается. Сегодня вот снова запись появилась. Я вообще его не трогала!
Миша усмехнулся.
— Может, ты всё-таки трогала, просто не заметила?
— Очень смешно, — фыркнула она, обиженно поджав губы. — Скажи лучше, это может быть вирус?
Он пожал плечами.
— Не знаю, милая. У тебя с техникой вечно какие-то приключения. Помнишь ноутбук, который я тебе подарил?
Наташа тут же вспыхнула.
— Ты опять за своё!
— А что такого? — рассмеялся Миша. — Всего-то через неделю после покупки ты умудрилась залить его чаем. Причём так удачно, что ремонтировать было уже нечего.
— Я же сказала, что нечаянно! — с вызовом ответила она.
— Конечно, нечаянно, — согласился он с подчеркнутой серьёзностью, но в глазах его плясали смешинки.
Наташа махнула рукой.
— Ладно, забудь. Скажи лучше, что делать с телефоном? Мы можем купить новый?
Миша задумался. На секунду в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене.
— Давай лучше на день рождения тебе возьмём, — наконец сказал он. — Сейчас хороший не потянем, а к празднику подкопим и купим нормальный.
Наташа вздохнула. Ответ был предсказуемым, и в глубине души она понимала, что муж прав.
— Ладно, — тихо сказала она. — Потерплю.
Чтобы отвлечься, она включила диктофон, ту самую новую запись. Обычно там оказывался бессмысленный шум: шорохи, приглушённые разговоры, иногда звуки с улицы. Наташа нажала на воспроизведение, не ожидая ничего интересного.
Но из динамика раздался голос:
— Нет, ну ты видела её новую юбку? —Наташа замерла. Это была Марина, её коллега, приятельница, с которой они пили чай на работе, делились новостями и смеялись над начальством.
— Бегемот в мини! — продолжал голос, уже откровенно насмешливый. — Неужели сама себя в зеркало не видела? С таким-то весом так наряжаться… фу!
У Наташи похолодели пальцы. Телефон чуть не выскользнул из рук.
— Вот гадина… — вздохнула она.
Миша поднял голову.
— Что случилось?
Она молча протянула ему телефон. Он послушал запись, нахмурился, а потом криво усмехнулся.
— Ну, зато теперь ты знаешь правду.
— Она мне в лицо всегда говорит, что я прекрасно выгляжу… — Наташа с трудом сдерживала слёзы. — А сама…
— Обычное дело, — пожал плечами Миша. — Не ты первая, не ты последняя.
— Но мы же общаемся! — воскликнула она. — Я ей доверяла!
— Вот именно. Теперь знаешь, кому доверять не стоит.
Наташа опустилась на стул. В груди неприятно ныло. Не столько из-за слов про юбку, сколько из-за самого факта предательства. Казалось, будто кто-то тихо подкрался сзади и ударил.
Телефон лежал на столе, невинный и молчаливый. А ведь ещё утром он казался просто сломанной вещью.
Теперь он стал чем-то большим. Чем-то, что открывает то, что обычно скрыто.
— Странный у меня телефон… — тихо сказала Наташа.
— Полезный, — поправил Миша.
Она не ответила. В голове всё ещё звучал голос Марины. И от этого становилось не по себе.
В тот вечер Наташа долго не могла уснуть. Она лежала, глядя в потолок, и прокручивала в памяти разговоры с Мариной: совместные обеды, улыбки, шутки. Всё это теперь казалось каким-то фальшивым.
Прошло несколько дней. История с Мариной постепенно улеглась, хотя осадок в душе Наташи остался. На работе она вела себя как обычно, не устраивала сцен, не показывала обиды, но внутри словно что-то надломилось. Теперь каждое слово коллеги она невольно проверяла на искренность, и от этого становилось утомительно.
Телефон продолжал жить своей странной жизнью. Иногда он молчал, будто ничего необычного с ним и не происходило, а иногда снова «оживал»: то появлялась случайная фотография потолка, то записывался обрывок разговора. Наташа уже не пугалась так сильно, но всё равно испытывала лёгкое напряжение всякий раз, когда замечала очередную запись.
В тот день Миша ушёл на работу пораньше. Наташа осталась дома с сыном, занимаясь привычными делами: приготовила завтрак, убрала игрушки, запустила стирку. День обещал быть обычным и спокойным ровно до тех пор, пока не раздался звонок в дверь.
Наташа даже не удивилась, увидев на пороге Валентину Ивановну. Свекровь, как всегда, не предупреждала о визите. Она стояла с привычным выражением лёгкого недовольства на лице, будто сам факт существования окружающего мира уже её раздражал.
— Ну что, не ждали? — сказала она, проходя внутрь, не дожидаясь приглашения.
— Здравствуйте, — сдержанно ответила Наташа, закрывая за ней дверь.
Валентина Ивановна сняла пальто, аккуратно повесила его и, тяжело вздохнув, направилась на кухню. Там она поставила на стол небольшой пакет.
— Вот, принесла, — сказала она. — Огурчики свежие. Для внука.
Наташа бросила взгляд на пакет. Два огурца. Она с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться. Ситуация была до абсурда привычной: для Машеньки дорогие подарки, для внука пара овощей «с барского плеча».
— Спасибо, — спокойно ответила она.
Свекровь уже уселась на стул и, сложив руки на столе, внимательно посмотрела на Наташу.
— Наташенька, — начала она неожиданно мягким голосом, — у меня появилась одна мысль. Очень хорошая, между прочим.
У Наташи внутри всё напряглось. Она знала этот тон. После таких вступлений обычно следовало нечто, способное надолго испортить настроение.
— Какая? — осторожно спросила она, наливая чай.
— Я вот думаю… — протянула Валентина Ивановна. — Вы живёте в старом доме. Квартира так себе, честно говоря. Да и до дачи вам далеко. Неудобно.
Наташа молча слушала, уже догадываясь, к чему идёт разговор.
— Так вот, — оживилась свекровь, — давайте её продадим!
Наташа едва не уронила ложку.
— Валентина Ивановна, — медленно сказала она, — это квартира моих родителей. Мы не можем её продать.
— Ну и что? — махнула рукой та. — Договоритесь. Всё можно решить, если захотеть.
— Даже если они согласятся, нам всё равно не хватит денег на новое жильё, — терпеливо продолжила Наташа.
Но свекровь уже улыбалась, явно довольная собой.
— А вот тут ты ошибаешься! — сказала она. — Я всё продумала. Мы продадим и мою квартиру тоже. И купим одну большую. Будем жить вместе.
Наташа почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Вместе? — переспросила она.
— Ну конечно! — с энтузиазмом продолжала Валентина Ивановна. — Я буду помогать по дому, с внуком сидеть. Всем будет удобно.
Наташа опустила взгляд в кружку. Чай в ней уже остыл, но она машинально сделала глоток, чтобы выиграть несколько секунд.
В голове одна за другой всплывали картинки из прошлого. Вот Валентина Ивановна, с насмешливой улыбкой, показывает ей альбом с фотографиями бывших девушек Миши.
— Смотри, какие красавицы, — говорит она тогда. — Тебе придётся постараться, чтобы соответствовать.
А вот уже сама Наташа, через несколько дней, с тем же самым спокойным голосом демонстрирует ей фотографии матери своего бывшего мужа.
— Посмотрите, какая ухоженная женщина… Я бы никогда не подумала, что вы ровесницы.
После этого случая отношения не стали тёплыми, но по крайней мере открытых выпадов стало меньше.
И теперь это предложение: жить вместе.
— Я… — Наташа подняла глаза. — Я поговорю Мишей. Это серьёзный вопрос.
— Конечно, поговори, — довольно улыбнулась свекровь. — Но ты-то не против, я вижу.
Наташа ничего не ответила.
— А Мишу мы переубедим, — добавила Валентина Ивановна, подмигнув. — Он у меня мягкий.
От этих слов Наташе стало неприятно. Будто её уже записали в союзницы, не спросив согласия.
Но свекровь уже переключилась на другую тему. Она достала телефон и начала показывать фотографии.
— Смотри, какое платье я купила Машеньке! Брендовое, дорогое…
На экране действительно было красивое платье, аккуратное, стильное, явно не из дешёвых. Наташа подтвердила.
— Красивое.
Она не стала спрашивать, почему внуку огурцы, а дочери дорогие покупки. Ответ был очевиден и без слов.
Вечером, когда Миша вернулся с работы, Наташа долго не решалась начать разговор. Но тянуть было бессмысленно.
— Твоя мама сегодня приходила, — сказала она, когда они сели ужинать.
— Уже интересно, — усмехнулся Миша. — Что на этот раз?
Наташа пересказала всё почти дословно. По мере её рассказа выражение лица мужа менялось: сначала он слушал спокойно, потом нахмурился, а под конец его взгляд стал холодным. Когда она закончила, в комнате повисла тишина.
— Нет, — коротко сказал он.
— Что «нет»? — уточнила Наташа.
— Ни за что, — твёрдо ответил Миша. — Я не буду с ней жить ни при каких условиях. —Наташа почувствовала, как с плеч словно свалился тяжёлый груз.
После разговора с Мишей Наташа долго не могла успокоиться. Вроде бы всё разрешилось просто: муж сразу и без колебаний отказался от идеи совместного проживания.
Но Валентина Ивановна не из тех, кто легко отступает. И предчувствие не обмануло.
На следующий день всё шло своим чередом. Наташа отвела сына в садик, зашла по дороге в магазин, а потом отправилась на работу. День выдался суетным, и мысли о свекрови на время отошли на второй план.
Ближе к вечеру ей позвонила Маша. Звонок сам по себе уже был странным, золовка никогда не проявляла инициативы в общении. Обычно все контакты сводились к редким встречам на семейных праздниках.
— Привет, — раздался в трубке холодный голос. — Ты дома будешь сегодня?
— Да, — осторожно ответила Наташа. — А что?
— Зайду на пару минут в гости, — коротко сказала Маша и отключилась.
Наташа некоторое время стояла, глядя на потухший экран. Визит Маши не сулил ничего хорошего. И она не ошиблась.
Золовка появилась вечером. Без приветливой улыбки прошла в квартиру, огляделась так, словно оценивала обстановку, и только потом села.
— Мама сказала, вы отказались, — начала она сразу, без вступлений.
— Да, — спокойно ответила Наташа. — Мы с Мишей всё обсудили.
— Зря, — усмехнулась Маша. — Очень зря.
— Почему? — спросила Наташа, хотя уже догадывалась, что услышит.
— Потому что вы упускаете хороший шанс, — пожала плечами золовка. — Большая квартира, нормальные условия… или вам нравится жить здесь?
Она обвела взглядом комнату. В этом взгляде не было ни откровенной насмешки, ни открытого презрения, но и доброжелательности тоже.
— Нас всё устраивает, — твёрдо сказала Наташа.
Маша прищурилась.
— Это ты так решила или Миша?
— Мы вместе решили.
— Понятно, — протянула она. — Значит, это всё-таки ты.
Наташа почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
— Что значит «я»? — спросила она. — Миша сам сказал, что не хочет.
— Конечно, — кивнула Маша. — Сам. Он у нас всегда сам всё решает. Особенно когда рядом есть кто-то, кто подскажет.
Наташа резко встала.
— Если ты пришла меня обвинять, то зря тратишь время.
— Я пришла предупредить, — спокойно ответила Маша, не двигаясь с места. — Мама не отступит. Ты её плохо знаешь.
— А ты хорошо? — не удержалась Наташа.
Маша усмехнулась.
— Лучше, чем ты думаешь.
На этом разговор закончился. Маша вскоре ушла, оставив после себя неприятное ощущение, будто в доме стало холоднее.
Когда вечером вернулся Миша, Наташа сразу рассказала ему о визите сестры.
— Понятно, — только и сказал он, выслушав.
— И это всё? — удивилась она.
— А что ты хочешь услышать? — пожал плечами Миша. — Я же говорил: они не отстанут.
— Мне это не нравится, — тихо сказала Наташа.
— Мне тоже, — ответил он. — Но мы уже всё решили.
Несколько дней действительно было спокойно. Ни звонков, ни визитов. Наташа даже начала надеяться, что всё как-то само собой утихло.
В тот день она поехала к свекрови помогать с подготовкой к юбилею. Хоть отношения и были натянутыми, отказаться Наташа не могла. Да и Миша попросил не обострять ситуацию лишний раз.
В квартире Валентины Ивановны всё было как обычно: аккуратно, чисто и немного холодно. Маша уже была там, вместе со свекровью они занимались заготовками.
Наташе вручили список и отправили в магазин.
— Купи всё по списку и не забудь яблоки, — сказала Валентина Ивановна. — Красные. —Наташа взяла пакет и вышла.
В магазине она быстро собрала всё необходимое, но с яблоками возникла заминка, красных не оказалось.
Она достала телефон, чтобы уточнить, можно ли взять зелёные, но тут обнаружила, что его нет.
— Вот же… — пробормотала она. Пришлось решать самой. В итоге она взяла зелёные яблоки и вернулась.
Остаток дня прошёл в суете. Готовка, разговоры ни о чём, редкие замечания со стороны свекрови — всё было привычно.
Домой Наташа вернулась уже вечером.
— Я тебе звонил, — сказал Миша, едва она переступила порог. — Несколько раз.
— Телефон у твоей мамы забыла, — вздохнула она. — А сейчас он разрядился.
Она поставила телефон на зарядку и пошла ужинать.
После ужина Наташа включила его. Несколько пропущенных от Миши, ничего удивительного.
Но было и кое-что ещё. Новая запись на диктофоне. Она почувствовала знакомое напряжение. Секунда колебания и нажала на воспроизведение.
— Ты правда думаешь, они согласятся? — раздался голос Маши.
Наташа замерла.
— Согласятся, — ответила Валентина Ивановна. — Нужно только правильно подойти.
— А если нет?
— Значит, убедим, — спокойно сказала свекровь. — Главное, уговорить их продать квартиру. А дальше…
Она на секунду замолчала, и Наташа невольно задержала дыхание.
— А дальше мы купим жильё для нас с тобой, — продолжила Валентина Ивановна. — А они… пусть как-нибудь сами.
— В смысле? — уточнила Маша.
— Да хоть в общежитие, — небрежно ответила та. — Не маленькие.
Запись оборвалась.
В кухне повисла тишина. Наташа медленно опустила телефон на стол. Все сомнения исчезли. Теперь всё стало ясно.
Несколько секунд после окончания записи Наташа не двигалась. Казалось, даже воздух в кухне стал тяжелее. Она сидела, глядя в одну точку, и только пальцы медленно сжимались в кулак.
Миша молча взял телефон и прослушал запись ещё раз. Его лицо оставалось спокойным, но в этой спокойности чувствовалось напряжение, будто под гладкой поверхностью скрывался крепко сжатый механизм.
— Теперь всё понятно, — тихо сказала Наташа.
— Да, — коротко ответил он.
— И что будем делать?
Миша положил телефон на стол, провёл ладонью по лицу и на секунду закрыл глаза.
— Ничего нового, — сказал он наконец. — Просто скажем «нет». И всё.
— Она не отстанет, — покачала головой Наташа.
— Пусть не отстаёт, — пожал плечами он. — Но мы не обязаны соглашаться. —В его голосе была та самая твёрдость, которая появлялась редко, но если появлялась — спорить было бесполезно.
На следующий день всё и произошло.
Валентина Ивановна пришла без предупреждения. Как обычно. С тем же выражением лица, с тем же уверенным шагом. В руках у неё был пакет — на этот раз с галетами.
— Для внука, — сказала она, проходя в квартиру.
Наташа молча кивнула.
Свекровь устроилась на диване, огляделась и, не тратя времени на лишние разговоры, сразу перешла к делу.
— Ну что, дорогие мои, — начала она с натянутой улыбкой, — подумали?
Миша вышел из комнаты и встал напротив неё.
— Подумали, — спокойно сказал он. — И решили: нет.
Улыбка на лице Валентины Ивановны мгновенно исчезла.
— Что значит «нет»? — резко спросила она.
— То и значит, — ответил Миша. — Мы не будем продавать квартиру. И жить вместе тоже не будем.
— Ты не понимаешь, что теряешь! — повысила голос свекровь. — Это выгодно! Это удобно! Это разумно!
— Может быть, — кивнул он. — Но нам это не нужно.
Она резко повернулась к Наташе.
— Это ты! — почти выкрикнула она. — Я так и знала! Это ты его настроила!
Наташа уже открыла рот, чтобы ответить, но Миша её опередил.
— Мама, хватит, — сказал он жёстко. — Мы всё знаем.
Свекровь замерла.
— Что именно? — осторожно спросила она.
— Твой план, — ответил Миша. — Как ты собираешься продать квартиры и купить жильё себе и Маше. А нам предложить идти в общежитие.
Лицо Валентины Ивановны побледнело. Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, но слова не сразу нашлись.
— Ты… ты не так понял, — наконец выдавила она.
— А как это можно понять иначе? — спокойно спросил Миша.
Она нервно сжала губы, отвела взгляд, потом снова посмотрела на сына.
И вдруг резко встала.
— Ну и живите, как хотите! — выкрикнула она. — В своей гнилой халупе! Мне больше до вас нет дела!
Она схватила сумку, направилась к выходу и, уже у двери, добавила:
— Не звоните мне! И на помощь не рассчитывайте! Ни с внуком сидеть не буду, ни денег не дам!
Дверь захлопнулась так громко, что в комнате ещё долго звенело.
Наступила тишина.
Наташа медленно выдохнула.
— Ну вот и всё, — сказала она.
Миша ничего не ответил. Он стоял, глядя на дверь, и лицо его было усталым.
Прошло несколько недель.
Свекровь действительно исчезла. Ни звонков, ни визитов. Даже на праздники — тишина. Наташа сначала почувствовала облегчение, но со временем это странное отсутствие стало вызывать тревогу.
— Может, с ней что-то случилось? — как-то сказала она.
— Если бы случилось, Маша бы сообщила, — ответил Миша. — Не переживай.
И всё же беспокойство оставалось.
Звонок раздался неожиданно.
Но звонила не Маша.
— Это соседка Валентины Ивановны, — представился незнакомый голос. — Она в больнице. Ногу сломала.
Миша собрался быстро. Наташа только успела подать ему куртку.
— Я съезжу, посмотрю, — сказал он.
Вернулся он поздно вечером. Уставший, мрачный.
— Ну как она? — спросила Наташа.
— Нормально, — ответил он. — Перелом, но ничего страшного.
Он сел, провёл руками по лицу и добавил:
— Но характер… тот же.
— В смысле?
— Требует, чтобы я за ней ухаживал, — усмехнулся он без радости. — Говорит, что я обязан.
— А Маша?
— У Маши работа, — скривился Миша. — Ей некогда.
Наташа покачала головой.
— И что ты будешь делать?
Он немного помолчал.
— Я нанял сиделку, — сказал он. — Несмотря на её возражения.
— А сам?
— Буду ездить, когда смогу, — ответил он. — Не потому что должен… просто не могу иначе.
Наташа подошла и тихо села рядом.
— Я понимаю, — сказала она.
Он посмотрел на неё и слабо улыбнулся.
Жизнь не стала проще. Валентина Ивановна по-прежнему оставалась той же — требовательной, упрямой, со своими странными представлениями о справедливости. Но теперь у Наташи и Миши было главное — ясность.
Иногда правда открывается странным образом.
Иногда — через случайную запись на старом телефоне.
Но если уж она открылась, от неё уже нельзя отвернуться.
Остаётся только сделать выбор.
И жить с ним дальше.