Для настоящей любви нет границ и преград, бывает даже сама смерть бессильна помешать тому, кто искренне любит. В этом уже давно убедилась Лидия.
Лидии казалось, что она никогда не сможет произнести это вслух. Даже сейчас, спустя тридцать лет, когда виски тронула седина, а внук, шумно топая, приносил ей одуванчики с улицы, воспоминание о том дне жило в ней где-то внутри - холодное, острое, как заноза, которую нельзя вытащить, не повредив сердце.
С Климом они влюбились друг в друга не постепенно, не присматриваясь. Это случилось в тот самый миг, когда их взгляды встретились на танцплощадке в парке. Клим - широкоплечий, с ямочкой на подбородке и смешливыми глазами, подошел к ней так, будто знал всю жизнь. А она, Лидочка, тогда еще молоденькая девчонка, вдруг забыла, как дышать. Он протянул руку:
- Потанцуем, - спросил он, а она тут же согласилась.
Танцевали легко и свободно, он кружил ее в танце, а она откидывала назад голову и улыбалась.
- Как легко с тобой танцевать, - выдал он, - извини, что на «ты», мое имя Клим, - он смотрел на нее вопросительно. Ждал.
- Лида, - выдавила она из себя, краснея.
В этот вечер они танцевали только вдвоем, а после Клим провожал ее до дома. Потом были бесконечные свидания, когда они бродили по набережной до рассвета, держась за руки, боясь разжать пальцы. Он боготворил Лидочку, задаривал подарками и цветами. Она отвечала взаимностью. Были обещания, шепотом сказанные в телефонную трубку далеко за полночь. И было предложение, смущенное, немного неуклюжее, но такое искреннее, что у Лидии задрожали колени.
- Я согласна, - тихо проговорила она, а он поднял ее и кружил-кружил.
Потом он шутил:
- Когда-то мы с тобой будем старыми и смешными, - а она смеялась.
Начались приятные хлопоты, уже подали заявление в загс, был выбран ресторан, составлено меню. Жениху куплен костюм, а свадебное платье невесте шили на заказ в местном ателье, оно уже почти было готово.
Они договорились, когда поедут в ювелирный магазин, оставалось выбрать обручальные кольца.
- Поехали в субботу, - сказал Клим, сияя. - Выберем кольца. Самые красивые.
Та суббота началась с солнечного утра. Лидия надела свое любимое платье, а Клим, как всегда, опоздал на десять минут, но она уже не сердилась, только смеялась, глядя, как он виновато чешет затылок. Они сели в его старенькую «Ладу», которую он ласково называл «ласточкой», и поехали в сторону ювелирного магазина в центр города.
Лида помнила каждый миллиметр той дороги. Как Клим крутил руль одной рукой, а второй держал её ладонь. Как играла музыка из динамика, дребезжащего на кочках. Как пахло пылью и бензином.
Они уже почти доехали. Клим свернул во дворы, чтобы срезать путь, и притормозил у высокого серого забора, пропуская грузовик. Лидия поправила выбившуюся прядь волос и повернулась к нему, чтобы сказать какую-то глупость. В этот момент из-за угла, ревя мотором, вылетела машина. Темно-синий седан, который мчался так, словно дорога принадлежала только ему.
Клим успел только выдохнуть:
- Лидка, держись, - и резко вывернул руль, инстинктивно закрывая её собой от удара. Но удар пришелся на его сторону.
Звук был страшный, глухой, удар, срежет металла. Лидия не поняла, как вылетела из машины, как упала на колени, сдирая кожу на асфальте. Она видела только Клима. Он лежал на боку в двух метрах от искореженной дверцы, раскинув руки. Не шевелился. Его светлая рубашка стремительно наливалась красным, а глаза были открыты, но они ничего не видели.
- Клим! - закричала она. - Клим, миленький, очнись… Не смей…
Она еле подползла к нему, боясь дотронуться. Ей казалось, что если она его коснется, он рассыплется. Она не слышала ни воя сирены, ни криков людей, собравшихся вокруг. Она видела только его бледное, спокойное лицо и алую лужу, которая росла с ужасающей быстротой. Внутри неё что-то оборвалось. Она подумала, что всё. Это конец. Что мира без него просто не существует.
В больнице было чисто, все стерильное, пахнущее хлоркой пространство ожидания. Клим лежал в реанимации. Тяжелейшая черепно-мозговая, переломы, внутреннее кровотечение. Врач, усталый мужчина с запахом никотина на пальцах, говорил ей:
- Шансов пока… мало. Ничего не могу обещать....
Но Лидия не поверила. Она знала, Клим будет бороться за жизнь, ведь она его ждет… Она превратилась в тень. Она сидела в коридоре на жестком стуле, вцепившись в свою сумочку.
Она надеялась, не теряла надежды. Она не молилась, потому что не умела, но она разговаривала с Богом, просила его, чтобы он оставил в живых ее любимого.
Каждый день, каждый час, каждую минуту, пока её пускали в палату на десять минут, а потом она продолжала шептать, сидя под дверью.
- Клим, ты слышишь? Это я. Я здесь. Я не уйду, слышишь? Ты обещал мне кольца. Ты обещал, что мы будем старыми и смешными. Ты не имеешь права меня обманывать. Возвращайся. Я жду. Я буду ждать вечность, но ты вернись. Пожалуйста, милый, ну вернись.
Она забыла, что такое сон. Она гладила его холодные, неподвижные пальцы, пытаясь согреть их. Она спорила с равнодушными медсестрами, уговаривала врачей, которые делали обход. Она приносила в пакетах банки с бульоном, который он не мог выпить, и требовала, чтобы его кормили через зонд только тем, что она приготовила.
Ее мать убеждала Лиду на время уехать в деревню на свежий воздух к бабушке, немного прийти в себя, пока Клим в коме.
- Дочка, до чего ты себя довела, тебе нужно немного отдохнуть, привести мысли в порядок. Ну так нельзя…
- Мама, я не могу его оставить... Клим хоть и в коме, но он чувствует, что я рядом, я знаю, я уверена, - отвечала так, что мать больше не говорила на эту тему.
Однажды ночью, когда коридор погрузился в тишину, а аппарат рядом с его кроватью мерно пикал, Лидия взяла его за руку. Рука была ледяная и чужая. Она сжала её со всей силы и прошептала уже не просьбу, а приказ:
- Клим, родной, если ты умрешь, я умру следом. Я не останусь здесь без тебя. Ты меня слышишь? Не заставляй меня делать это, Клим.
Она почувствовала это. Ей показалось, что его палец действительно дрогнул. Она замерла, боясь дышать. Дрожь повторилась. Слабое, едва уловимое движение.
- Врача! - закричала она так, что задремавшая медсестра подскочила на месте. - Он шевелится! Он меня слышит!
Врачи говорили потом, что это чудо. Что организм молодой, что сердце крепкое. Но Лидия знала правду. Она просто не отпустила его. Она держала его за руку так крепко, что даже смерть не смогла разжать их пальцы.
Клим выкарабкивался медленно. Сначала он открыл глаза, но не узнавал её. Потом начал путать дни и плакал от бессилия. Лидия терпеливо учила его заново держать ложку, ходить по палате, держась за стенку, а потом и выходить во двор.
Первое свидание после больницы состоялось через полгода. А вскоре Клим, опираясь на трость, с дрожащими руками, вручил ей букет красных роз.
- Я обещал, - сказал Клим, и голос его все еще дрожал, но в глазах снова появилась та самая смешливая искра, - вот тебе вновь мое предложение и идем покупать кольца.
Они купили кольца в ювелирном магазине, ездили туда на такси. Лидия молчала, но перед глазами стояла лужа крови на сером асфальте, бесконечные белые коридоры и пиканье аппарата.
Но все-таки они победили, и кольца куплены.
- Они самые красивые, - сказала она. - Другой жизни у нас нет.
Свадьба была тихой и немного неуклюжей, совсем не такой, как они мечтали до той страшной субботы. Им пришлось подождать еще почти год, пока Клим научился уверенно стоять на ногах без трости. Расписались в обычном загсе в будний день, потому что Клим стеснялся своей хромоты и не хотел лишних взглядов.
Лидия надела то самое платье, которое ей сшили, оно долго висели в шкафу и дожидалось этого момента, именно это платье, другого не хотелось. Клим в костюме, который стал великоват после больницы, держался прямо, но она чувствовала, как дрожит его рука в ее ладони.
Из гостей были только родители, да двое друзей. Вместо ресторана - скромный ужин дома.
Когда их объявили мужем и женой, Клим повернулся к ней, и Лидия вдруг увидела в его глазах слезы. Он не сказал длинной речи, только прошептал:
- Я же обещал, что мы будем старыми и смешными. Похоже, нам это удастся.
Лидия засмеялась и заплакала одновременно. Фотографий со свадьбы почти не осталось: из трех снимков, сделанных на пленку, два вышли смазанными. Но Лидия хранила их так же бережно, как его жизнь.
Тридцать лет спустя, сидя в кресле и глядя, как Клим возится в саду, немного прихрамывая на правую ногу, Лидия каждый раз вздрагивала, когда за окном раздавался резкий звук тормозов. Она никогда не рассказывала эту историю до конца. Страшно было возвращаться в тот миг, когда она подумала, что все кончено.
Но когда Клим, сняв перчатки, заходил в дом, она подходила к нему и молча касалась рукой его щеки. И он понимал всё без слов. Потому что тридцать лет назад она выиграла для него битву, которую нельзя выиграть силой, а только любовью, которая сильнее страха.
У них замечательная и крепкая семья, дружная. Лида родила двух сыновей, которые сейчас уже взрослые и женаты, живут своими семьями отдельно, но часто навещают родителей. А Клим с Лидией с нетерпением ждут в гости детей и внуков.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал «Акварель жизни».