Фёдор Емельяненко проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.
Рука была холодной. Очень холодной. Настолько, что даже сквозь толстое одеяло он почувствовал этот ледяной озноб.
— Федя, вставай. В дом залез грабитель.
Голос был до боли знакомым. Низкий, чуть хрипловатый, с мягкими интонациями, от которых у него всегда замирало сердце. Фёдор открыл глаза.
Над ним стояла Галя. Его Галя.
Она выглядела точно так же, как в тот день. Та же стрижка до плеч, те же потёртые джинсы, что она носила дома. Те же глаза — серые, с длинными ресницами. Единственное, что было не так — это её лицо. Бледное. Не просто белое — мёртвенно-бледное, как у куклы, которую забыли на морозе.
Фёдор сел на кровати. Сердце колотилось где-то в горле.
— Галя? — прошептал он. — Но ты же... ты умерла.
Галина никак не отреагировала на его слова. Она просто стояла, склонив голову набок, и смотрела на него своим немигающим взглядом.
— Грабитель на кухне, — повторила она. — Я слышала, как он открыл окно. Возьми ружьё.
Фёдор перевёл взгляд на стену. Там, в углу, действительно стояло старенькое охотничье ружьё — единственное оружие, которое осталось от его отца. Он не прикасался к нему уже два года. С тех пор.
С тех пор, как Галину нашли в подвале их дома с перерезанным горлом.
Полиция тогда так и не нашла убийцу. Дело замяли, отправили в архив. Фёдор остался один в этом большом доме на окраине. Иногда ему казалось, что он слышит её шаги по ночам. Но никогда — никогда раньше — он её не видел.
— Галя, — он протянул руку, чтобы коснуться её лица. Пальцы прошли сквозь воздух. Сквозь неё. Она была здесь, но её не существовало.
И всё же она продолжала стоять.
— Ты меня слышишь? — спросила она вдруг совсем другим тоном. Не тем мягким, каким говорила раньше. А резким, почти злым. — Вставай, я сказала. Он здесь. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое.
Фёдор встал.
Ноги дрожали. Он нашарил на тумбочке очки, надел их, но Галина от этого не стала более чёткой. Она была как фотография, проявленная на старой плёнке — вроде бы все черты на месте, но нет объёма, нет жизни.
Он взял ружьё. Проверил, заряжено ли. Оно было заряжено. Хотя он точно помнил, что два года назад разрядил его и убрал патроны в ящик комода.
— Иди за мной, — сказала Галина и направилась к двери.
Она шла бесшумно. Совершенно бесшумно. Её босые ступни не издавали ни звука на старых половицах, которые обычно скрипели даже от мыши.
Фёдор двинулся следом. Коридор тонул в темноте, но Галина шла впереди, и её фигура словно светилась изнутри — тусклым, холодным фосфорным светом.
— Он на кухне, — прошептала она, не оборачиваясь. — Обыскивает ящики. Думает, что ты спишь.
Фёдор сжал ружьё. Пот выступил на лбу, хотя в доме было не больше пятнадцати градусов.
Они дошли до угла. Отсюда можно было заглянуть в кухню через открытую дверь.
— Смотри, — сказала Галина.
Фёдор выглянул.
На кухне никого не было. Окно было закрыто. Шторы не колыхались. Старый холодильник мерно гудел в углу. На плите стояла кастрюля с остатками вчерашнего супа.
— Я никого не вижу, — прошептал Фёдор.
— Он в подвале, — ответила Галина. — Ты опоздал. Он ушёл туда.
Фёдор почувствовал, как холод пробежал по спине. Дверь в подвал находилась в конце коридора. Там же, где два года назад нашли тело Галины.
— Нет, — сказал он. — Я не пойду туда.
Галина развернулась к нему лицом. Впервые за эту ночь её выражение изменилось. Губы скривились в болезненной гримасе, глаза расширились.
— Ты должен, Федя. Он забрал мою жизнь. Теперь он хочет забрать твою. Я не позволю. Не позволю!
Её голос сорвался на крик. Но это был не обычный крик — он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. Стены задрожали. Старая люстра закачалась. Фёдор зажал уши ладонями, но звук проникал сквозь них, сквозь кости, сквозь самую душу.
А потом — тишина.
Галина исчезла.
Фёдор стоял один в тёмном коридоре, сжимая ружьё, и слышал только собственное дыхание.
И шаги.
Тихие, крадущиеся шаги со стороны подвала.
Кто-то действительно был там. Кто-то поднимался по деревянной лестнице. С каждой секундой — громче.
Фёдор понял, что не может двинуться с места. Ноги приросли к полу. Он смотрел на дверь подвала в конце коридора, и его сознание отчаянно пыталось придумать объяснение всему, что происходило.
Дверь медленно открылась.
Из темноты показалась рука. Человеческая рука, грязная, с обломанными ногтями. Затем плечо. Затем — лицо.
Фёдор выстрелил, даже не успев подумать.
Грохот выстрела разорвал ночную тишину. Вспышка осветила коридор на долю секунды.
А потом он увидел, в кого попал.
Галина стояла на пороге подвала, прижав руку к груди. Из раны текла кровь — чёрная, густая, почти смоляная. Но она не кричала. Она улыбалась.
— Спасибо, Федя, — прошептала она. — Ты меня отпустил.
И её тело начало растворяться. Сначала края — словно кто-то стёр ластиком контуры её фигуры. Потом — лицо. Последним исчезли глаза. Серые, с длинными ресницами.
Они смотрели на Фёдора до самого конца.
А потом дверь в подвал захлопнулась сама собой.
Утром полиция нашла Фёдора сидящим на полу в коридоре. Ружьё лежало рядом. Патронник был пуст.
— Выстрел слышали соседи, — сказал сержант. — Что случилось? Грабитель?
Фёдор долго молчал. Потом поднял глаза — красные, опухшие — и спросил:
— Вы знаете, что происходит с телом, когда человек умирает? Оно холодеет. Очень быстро.
Сержант переглянулся с напарником.
— Мне приснилось, — вдруг сказал Фёдор твёрдым голосом. — Просто приснилось. Никого не было.
Полицейские ушли. Они не стали ничего писать в рапорт. Мало ли, что приснится одинокому вдовцу в старом доме.
Но той же ночью Фёдор снова проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.
Рука была холодной. Очень холодной.
— Федя, вставай, — сказала Галина. — В дом опять залез грабитель.
Фёдор открыл глаза.
Над ним стояла его мёртвая жена. И на её груди, на том самом месте, куда он выстрелил прошлой ночью,
чернело аккуратное пулевое отверстие.
Эта история - художественный вымысел. Все совпадения с реальными персонажами случайны.
#страшныеистории#мистика