Двенадцатый монитор мигнул жёлтым. Я не сразу повернула голову — на восьмом «зависла» камера из ювелирки на Ленинградской, и я пыталась понять, это пиксели посыпались или кто-то реально возит шваброй по объективу. В три часа ночи диспетчерская ЧОПа напоминает аквариум: синий свет, гудение серверов и запах пережаренного кофе.
Я глотнула из розовой кружки. Ручка была отбита ещё три года назад, но рука привыкла именно к этой шероховатости. Жёлтый квадрат на двенадцатом не гас. Это была «Дача». Моя дача. Точнее, наш с Денисом участок в «Зелёном доле».
Датчик движения на террасе. Странно. Соседский кот обычно срабатывал на вторую камеру, у забора. Я вывела картинку на весь экран.
Облако пыли у ворот. Серебристый «Логан». Не наш. Из машины вышли трое: грузный мужчина в шортах, женщина с надувным кругом под мышкой и подросток в наушниках. Мужчина уверенно достал из кармана ключ, повернул замок и толкнул калитку.
Я смотрела на экран. Сорок секунд. Секундная стрелка на настенных часах громко лязгнула.
Они заходят в дом. У них есть ключи.
Я не стала вызывать ГБР сразу. Палец замер над кнопкой «Тревога», но что-то внутри — то самое, диспетчерское, привыкшее к ложным срабатываниям — заставило меня сначала набрать мужа.
— Денис, ты на дачу никого не отправлял? — Голос у меня был сухой, рабочий.
— Лариса? Ты время видела? — Денис засопел в трубку. — Какую дачу? Я сплю.
— У нас на террасе люди. Трое. С надувным кругом и чемоданами. Открыли своим ключом.
Тишина. Я слышала, как он ворочается на простынях.
— Может, это... Нина Сергеевна? Помнишь, она говорила, что хочет там шторы перевесить?
— Денис, Нина Сергеевна не носит шорты сорок восьмого размера и не превращается в трёх человек сразу. У них «Логан». У твоей мамы нет машины.
— Ларис, ну не ори. Давай я ей наберу утром. Наверняка ошибка какая-то. Соседи, может?
Я сбросила вызов. На мониторе мужчина в шортах уже выносил на террасу наши плетёные кресла. Женщина начала развешивать мокрые полотенца на перилах. Мои новые полотенца, которые я купила в Икее перед самым закрытием.
Я снова посмотрела на «Логан». Номер был самарский.
В четыре утра смена закончилась. Игорь, сменщик, вошёл в зал, потирая заспанные глаза.
— Лара, ты чего такая бледная? На «ювелирке» опять призраки?
— Хуже, Игорек. На даче постояльцы.
Я не поехала домой. Прямо в форменной куртке села в свою «Гранту» и погнала в сторону ГЭС. Дорога была пустая, фуры только начинали выстраиваться в очередь у моста. Мысли крутились вокруг одного: ключи. Ключи были только у нас и у свекрови. Денис клялся, что свой комплект не терял.
Значит, Нина Сергеевна.
Две недели назад она заходила к нам за рассадой. Долго охала, что в этом году спина не та, огород не потянет, а на дачу бы съездить — воздухом подышать. Я тогда ещё подумала: ну, пусть съездит, ключ на гвоздике в прихожей висит.
Я затормозила у ворот «Зелёного дола» в шесть утра. Солнце уже жарило, над травой стоял густой пар. Серебристый «Логан» стоял там же, загородив въезд.
Я вышла из машины. Хлопнула дверью. Из дома на террасу высунулась та самая женщина. На ней был мой махровый халат. Тот, который я берегла для «после бани».
— Женщина, вы кто? — Она смотрела на меня с недоумением. — Мы ещё спим вообще-то. Рано ещё.
— Это я хочу спросить, кто вы, — я подошла к забору. — Это моя дача. И халат, кажется, тоже мой.
— В смысле ваша? — Женщина обернулась вглубь дома. — Коль! Выйди! Тут какая-то сумасшедшая пришла.
Из дома вышел мужчина в шортах. Тот самый, из монитора. Вблизи он выглядел ещё массивнее.
— Чё надо? У нас всё оплачено.
Я почувствовала, как пальцы на руле, которые я всё ещё сжимала в карманах куртки, начали подрагивать.
— Кому оплачено?
— Хозяйке. Нине Сергеевне. Мы на Авито бронировали. Пять тысяч в сутки, между прочим. На десять дней заехали. Вот договор.
Он вынес мятый листок. Я взяла его через забор. Обычный бланк из интернета. Заполнен от руки знакомым, бисерным почерком с характерными завитушками.
«Объект: Дачный дом, СТ Зелёный дол, уч. 42. Арендодатель: Воронцова Н.С.»
Нина Сергеевна даже паспортные данные свои не побоялась вписать.
— Выселяйтесь, — сказала я. Тишина была такая, что было слышно, как в кустах возится шмель.
— В смысле? — Мужчина шагнул к калитке. — Ты, тётка, не наглей. У нас деньги уплачены. Пятьдесят тысяч. Мы из Сызрани ехали.
— Я сейчас вызываю полицию. Вы находитесь на частной территории без согласия собственника. Я — собственник.
Я достала телефон. Экран был в отпечатках, я судорожно пыталась разблокировать его мокрым пальцем.
— Коля, она правда полицию звонит! — Женщина в халате схватила мужа за локоть. — Я говорила тебе, подозрительно это всё! Слишком дёшево для такого дома!
— Слышь, хозяйка, — мужчина сбавил тон. — Мы-то при чём? Мы деньги отдали. Нам эта бабка сказала, что она владелица, а невестка в Москве живёт, ей всё равно.
В Москве. Конечно. Подальше отправила.
— У вас есть час, — я посмотрела на часы. — Через час я нажимаю кнопку вызова ГБР. Это частная охрана. Они церемониться не будут. Свою Нину Сергеевну ищите сами.
Я села в машину. Включила кондиционер на полную мощность. Холодный воздух ударил в лицо, но внутри всё равно пекло. Телефон зажужжал. Денис.
— Лара, ты где? Я маме позвонил. Она... она плачет. Говорит, ты её опозорила перед людьми.
— Опозорила? Денис, она наш дом сдала. Чужим людям. За пятьдесят тысяч.
— Она хотела сюрприз сделать! — Денис сорвался на крик. — Ей зубы надо вставлять, ты же знаешь! Она не хотела у нас просить, решила подработать. Дом же всё равно стоит пустой по будням. Ну что ты за человек такой, Лариса? Своей матери жалко?
Я смотрела, как из дома выносят сумки. Женщина стащила мой халат и швырнула его на стул.
— Она не мать мне, Денис. Она — мошенница. По статье 159-й пойдёт, если деньги им не вернёт прямо сейчас.
— Ты с ума сошла? Это же мама!
Я нажала отбой. На экране телефона снова появилось уведомление от системы «Умный дом». Температура в гостиной — 22 градуса. Работает кондиционер. Мой кондиционер, за который плачу я.
Я вышла из машины. Люди из Сызрани уже грузились в «Логан». Мужчина злобно посмотрел на меня, сплюнул под ноги и захлопнул багажник.
— Подавись своей дачей, — бросил он, проезжая мимо.
Я вошла на участок. В доме пахло чужой едой и дешёвым дезодорантом. На кухонном столе лежала пустая упаковка от чипсов. На моей любимой скатерти — жирное пятно.
Я села на табурет. Тишина.
В углу мигал роутер. Нина Сергеевна даже пароль от вай-фая им дала
На уборку ушло четыре часа. Я выкидывала всё: недопитую бутылку газировки, чужое мыло, забытую детскую кепку. Халат я свернула и засунула в пакет для мусора — носить его после чужого тела я не смогла бы.
Руки пахли хлоркой. В десять утра приехала Нина Сергеевна. Не на такси — её подвёз какой-то знакомый на старой «Ниве». Она вышла из машины, поправляя платочек. Лицо было скорбное, как на похоронах.
Я стояла на террасе. В руках — та самая розовая кружка, которую я привезла с работы.
— Ну что, Лариса? Добилась своего? — Она не зашла, встала у калитки. — Выгнала людей на жару. С детьми. Сиротки из Сызрани, первый раз к морю... то есть к Волге выбрались.
— Пятьдесят тысяч, Нина Сергеевна. Где деньги? — Я не хотела слушать про сироток. Сиротке в шортах было под пятьдесят, и кулаки у него были размером с мою голову.
— О деньгах она думает! — Свекровь всплеснула руками. — А о том, что у матери родного мужа зубы на полке лежат, ты не думаешь? Денис мне никогда не отказывает, но я же вижу — ты над каждой копейкой трясёшься. «Накопления», «на отпуск». А я в своём доме как в тюрьме. Хотела подарок сыну сделать на день рождения — путевку в санаторий. Сама заработать хотела!
— Заработать на чужой собственности? Это называется мошенничество.
— Какая же она чужая? — Нина Сергеевна всё-таки зашла на дорожку. — Сын строил. Я ему помогала, когда он маленький был, во всём отказывала, чтобы он выучился! Значит, и моё тут всё наполовину.
Я посмотрела на неё. Маленькая, сухонькая женщина в чистой кофточке. Глаза быстрые, злые. Никакого раскаяния. Только обида, что бизнес накрылся.
— Квартира, в которой вы живёте, Нина Сергеевна, чья?
— Моя!
— Она приватизирована на Дениса. Мы её не трогаем. А эта дача куплена на мои наследственные деньги. Мои.
— Ой, началось... Мои, твои. В семье всё общее должно быть. Дениска мне сказал, что ты камеры поставила. Следишь, значит? За мужем следишь? Совсем доверия нет?
Она подошла ближе. Взгляд упал на жирное пятно на скатерти.
— Ишь, чистоплюйка. Пятнышко увидела. А то, что люди тебе дом проветрили, не видишь? Застоялся он.
— Уходите, Нина Сергеевна. И ключ верните.
— Не уйду! — Она вдруг села на ступеньку террасы. — Денис сейчас приедет. Он мне обещал, что во всём разберётся. Ты его совсем под каблук загнала, слова сказать не даёшь. А он мужчина! Он хозяин!
Я зашла в дом и закрыла дверь на засов. Через стекло было видно, как она сидит на ступеньках, демонстративно вытирая глаза платком.
Денис приехал через сорок минут. Он не зашёл в дом. Он сел рядом с матерью на ступеньки. Сверху, из окна спальни, они выглядели как два заговорщика. Денис что-то говорил ей, гладил по плечу. Она качала головой, указывая на дом.
Я открыла окно.
— Денис, зайди.
Он поднялся, стряхивая пыль с джинсов. В глазах — усталость и то самое выражение «ну почему вы не можете жить мирно».
— Лара, ну правда, зачем ты так? Она же всё вернула.
— Что вернула?
— Половину. Двадцать пять тысяч она этим сызранским отдала, они расписку написали, что претензий не имеют. Остальное... ну, она уже потратила часть. Аванс стоматологу внесла.
— И кто будет отдавать остальное? Мы?
Денис отвёл взгляд.
— Ну, я переведу им вечером. Со своего счёта. Лара, это же всего двадцать пять тысяч. Зато мама спокойна будет. Она же хотела как лучше.
— Как лучше для кого, Денис? — Я чувствовала, как внутри всё каменеет. — Она обманула людей. Она воспользовалась моими вещами. Она спит на моем постельном белье... кстати, где оно?
— Мама его постирать забрала. Сказала, у неё порошок лучше.
Я засмеялась. Громко, некрасиво. Это был не смех, а лай.
— Порошок лучше? Она его продала, Денис. На рынке или соседкам. Там комплект стоил восемь тысяч.
— Ты бредишь, — Денис поморщился. — Ты из-за тряпок готова семью разрушить? Мама сказала, ты на неё полицией орала. Она теперь боится в квартиру заходить, думает, ты там тоже камеры поставила.
— Хорошая идея, кстати. Надо поставить.
— Всё, хватит. — Денис хлопнул ладонью по косяку. — Мама поживёт здесь неделю. Пока ей зубы делают. В городе жара, ей плохо. Те люди уехали, так что дом свободен. Это моё решение.
Я смотрела на него. Мой муж. Человек, с которым мы делили ипотеку, выбирали плитку в ванную, спорили о цвете штор. Сейчас он стоял напротив и защищал воровство. Просто потому, что это воровство совершила «мама».
— Твоё решение? — спросила я тихо.
— Моё. Я тоже имею право на этот отдых. И мама имеет. Ты завтра на смену, вот и работай. А мы тут побудем.
Он вышел на террасу и крикнул:
— Мам, заходи! Лара успокоилась.
Нина Сергеевна вошла в дом с победным видом. Она даже не посмотрела на меня. Прошла на кухню, открыла холодильник.
— Ой, Дениска, а колбаса-то заветрилась. Лариса совсем за хозяйством не смотрит. Иди, сынок, я тебе яичницу сбацаю. По-нашему, по-домашнему.
Я взяла сумку. Ключи от машины. Розовую кружку.
— Лара, ты куда? — Денис обернулся, набивая рот хлебом.
— В город. Работаю.
— Ну вот и молодец. К вечеру остынешь. Купи по дороге арбуз, ладно? А то тут у магазина цены конские.
Я не ответила. Вышла, завела машину. Нина Сергеевна уже что-то громко шкварчала на сковородке.
На выезде из товарищества я остановилась у правления. Председатель, Михалыч, поливал из шланга свои петунии.
— Лариса Петровна! — крикнул он. — Что там у вас, жильцы съехали? А то Нина Сергеевна говорила, на всё лето сдала.
— Съехали, Михалыч. Слушай, я там систему охраны обновляю. Если свет на участке погаснет — не пугайся. Это я с пульта балуюсь.
— Понял, хозяйка. Твоё право.
Я доехала до офиса. Смена была не моя, но Игорь разрешил посидеть в операторской.
— Забыла чего? — спросил он, не отрываясь от мониторов.
— Нет. Просто проверить кое-что надо.
Я зашла в приложение управления «Умным домом». Уровень 2 — средний достаток — позволял нам не только камеры поставить, но и удалённое управление коммуникациями. Я сама настояла на этом в прошлом году, когда у соседей прорвало трубу и они затопили три участка.
На экране смартфона светился интерфейс.
Освещение: ВКЛ.
Водоснабжение: ВКЛ.
Электроплита: ВКЛ.
Кондиционер: ВКЛ.
Я видела на камере, как Денис и Нина Сергеевна сидят за столом. Денис ест яичницу. Нина Сергеевна что-то увлеченно рассказывает, размахивая вилкой. Она выглядит счастливой. Хозяйка. Победительница.
Она просто не понимает, как это работает, — подумала я.
Я нажала первую иконку. «Водоснабжение: ОТКЛЮЧИТЬ».
Вторую. «Электричество (основная фаза): ОТКЛЮЧИТЬ».
Экран камеры на мгновение стал серым — система перешла на резервный аккумулятор, который питал только роутер и саму камеру. Все остальные розетки в доме умерли.
Я видела, как в доме погас свет. Как Нина Сергеевна замерла с вилкой у рта. Как Денис встал и пошёл к щитку.
Он звонил через три минуты. Я не брала трубку. Смотрела, как он в темноте тычет пальцами в автоматы. Щёлкает ими туда-сюда. Бесполезно. Я заблокировала подачу через контроллер.
Потом пришло сообщение в WhatsApp. Без точки.
«Лариса что со светом? И вода пропала. Насос не качает. Мама в душе была, вся в мыле вышла. Включи немедленно»
Я написала ответ. Коротко.
«Система дала сбой. Возможно, из-за перегрузки. На даче нельзя одновременно включать столько приборов. Техник приедет в понедельник. Раньше никак.»
Телефон начал разрываться. Денис звонил, Нина Сергеевна записывала голосовые. Я прослушала первые три секунды: «...ты специально, змея подколодная! Света нет, туалет не смывает, как нам тут быть?!»
Я отложила телефон экраном вниз.
Игорь посмотрел на меня.
— Опять ложное срабатывание?
— Нет, — я улыбнулась. — Плановое отключение.
Я поехала в торговый центр. Купила себе новые полотенца. Тёмно-синие. И халат — тяжёлый, дорогой, изумрудного цвета. Посидела в фудкорте, съела мороженое. Было странно легко. Никакой «звенящей пустоты», никакого «сжатого сердца». Просто работа. Исправление ошибки в системе.
Вечером я вернулась в городскую квартиру. Было тихо. Дениса не было. Его кроссовки не стояли в прихожей.
Я заварила чай в своей розовой кружке.
Через час хлопнула дверь. Денис вошёл, волоча сумку. Он был злой, потный и пах костром — видимо, пытались греть воду на мангале.
— Ты довольна? — Он бросил ключи на комод. — Мы три часа просидели в темноте. Мама испугалась, у неё давление подскочило. Пришлось везти её домой.
— Почему в темноте? — Я спокойно допила чай. — Солнце зашло только полчаса назад.
— Не паясничай! Ты всё отключила. Я же не идиот, я видел, что на роутере огонёк горит, значит, питание есть. Ты просто издеваешься над матерью.
— Денис, я просто перестала оплачивать ваш комфорт. Дача — это дорого. Электричество, вода из скважины, налог. Поскольку Нина Сергеевна решила, что это её бизнес-объект, пусть она и оплачивает счета. Я выставила ей счёт за уборку и пропавшее бельё. Через тебя.
Я достала листок.
«Уборка после квартирантов: 5 000 р.Комплект белья (2 шт.): 16 000 р.Халат: 3 500 р.Итого: 24 500 р.»
— Это что? — Денис посмотрел на список.
— Это сумма, которую твоя мама «заработала» и не вернула. Либо она отдаёт эти деньги мне, либо я иду в полицию. С записями камер, где она берёт деньги у Коли из Сызрани. Это мошенничество, Денис. Реальный срок или условка.
— Она не отдаст, — Денис сел на стул. Голос у него стал глухим. — У неё нет этих денег. Она их стоматологу отдала, я же говорил.
— Значит, отдашь ты. Со своего счёта. Тот самый «аванс», который ты хотел перевести сызранским. А им пусть возвращает она сама. Как хочет.
— Ты рушишь всё, Лара. Мама со мной не разговаривает. Говорит, что я тряпка.
— А ты? — Я подошла к нему. — Ты сам как думаешь?
Он молчал долго. Считал трещины на кухонном линолеуме.
— Я переведу деньги завтра, — сказал он наконец. — Но на дачу я больше не поеду. И ты туда не просись. Слишком дорого она мне обходится.
— Хорошо.
Он ушёл в спальню. Я слышала, как он ворочается, как скрипит кровать. Впервые за долгое время я не пошла за ним, не стала спрашивать «ну что ты, ну давай поговорим».
Я открыла приложение в телефоне.
Дача. Гостиная. 18 градусов.
Тишина. Пустые кресла на террасе. Лунный свет падает на перила.
Утром пришла квитанция за интернет. Триста рублей. Я оплатила её сразу.
На работе Игорь спросил:
— Ну как там твоя дача? ГБР не понадобилась?
— Нет. Сама справилась. Оказалось, достаточно просто выключить питание.
Нина Сергеевна так и не позвонила. Денис через неделю начал со мной разговаривать — сухо, только по делу. «Хлеб купила?», «В субботу к моим не едем». Я не настаивала.
В пятницу я увидела на Авито новое объявление.
«Сдам комнату в двухкомнатной квартире. Хозяйка — порядочная женщина. Только славянам.»
Адрес был — дом Нины Сергеевны. Фотографии её гостиной с сервантом и геранью.
Я закрыла вкладку.
Вечером Денис долго стоял у окна, глядя на город.
— Мама комнату сдаёт, — сказал он, не оборачиваясь. — Говорит, на зубы не хватает. Те двадцать пять тысяч, что я тебе отдал... это были её последние накопления «на смерть».
— На смерть обычно откладывают, чтобы другим проблем не доставлять, — ответила я, перелистывая книгу. — А не чтобы чужие дачи сдавать.
Он ничего не ответил. Только плечи у него как-то странно дернулись.
Я смотрела на него и думала: Где он сейчас — у мамы или уже у неё?
Он взял телефон. Экран не загорелся. Он просто держал его в руке, глядя в темноту двора.
Свою половину квитанций он теперь молча оплачивал сам.
Характер у него остался прежним.
Если история тронула — подпишитесь. Каждый день новые истории.
