10 апреля 1944 года вошло в летопись Великой Отечественной войны.
Вечером Москва салютовала освободителям Одессы. Двадцать четыре залпа из трёхсот двадцати четырёх орудий гремели над столицей, а в это же время корабли Черноморского флота били из ста двадцати стволов.
На улицах города заиграл «Интернационал». Колонны войск маршировали по брусчатке, которую ещё не успели очистить от осколков.
Вечером 9 апреля 1944 года командующий 3-м Украинским фронтом генерал армии Родион Яковлевич Малиновский, уроженец Одессы, оказался перед сложной дилеммой.
Враг — группа генерал-полковника Карла-Адольфа Холлидта — стремительно укатывался на запад, но значительная часть арьергардов и тыловых служб не успевала на сухопутные переправы.
Немецкие и румынские подразделения сбивались к порту, надеясь уйти морем. Малиновский, как опытный военачальник, понимал: прямой штурм порта тяжёлой артиллерией или авиацией превратит городские кварталы в руины.
Требовалось иное решение — внезапное, дерзкое, почти безумное.
В штабе 320-й стрелковой дивизии, чьи части уже вышли к Пересыпи и Куяльницкому лиману, нашёлся тот, кто взял ответственность на себя.
Комдив Швыгин, кадровый офицер старой закалки, помнивший Одессу ещё по Гражданской войне, предложил план.
Вера Ивановна Журавлёва, связистка дивизии, в своих мемуарах позже подробно описала этот вечер:
«Командир дивизии приказал сформировать группу разведчиков. Задача — вызвать панику в тылу противника, помешать разрушению порта и эвакуации».
Группу собрали из семнадцати человек. Отбор был жесточайший: только проверенные, отчаянные, без права на ошибку. Но даже опытных солдат ждал шок, когда они увидели, кто лично встанет с ними в строй.
Генерал-майор Швыгин, которому шёл пятьдесят шестой год, имевший за плечами Первую Мировую, Гражданскую и тяжёлое ранение под Ленинградом, повёл разведчиков в рейд.
* * *
Илья Иванович Швыгин родился в 1888 году в Орловской губернии. Вся его военная судьба оказалась связана с крепостями и укреплёнными районами — УРами.
В Первую Мировую он командовал пулемётным взводом Камчатского полка, осаждал австрийский Перемышль. В Гражданскую в составе легендарной 15-й Сивашской дивизии штурмовал крымские укрепления белогвардейцев.
К концу 1930-х годов комбриг Швыгин стал признанным специалистом по «бетонке». Он руководил рекогносцировкой Каменец-Подольского УРа, затем командовал Киевским укрепрайоном.
15 марта 1940 года его назначили начальником Подольского пехотного училища. Именно его воспитанники в октябре 1941 года ценой жизни задержат у Юхнова 4-ю танковую группу Гёпнера. Но к тому моменту самого Швыгина там уже не было.
В апреле 41-го его отправили на полуостров Ханко — возглавить УР №29, который военные строители в спешке возводили на финской территории, полученной СССР под базу. Там, на дальних подступах к Ленинграду, генерал и встретил 22 июня.
25 июля 1941 года Швыгина отозвали в Ленинград. Новая задача — создать Красногвардейский укрепрайон (КрУР) от Петергофа до Гатчины по левому берегу Ижоры. Работали круглосуточно. 31 августа укрепрайон был готов, но удержать его не удалось — вермахт прорвал оборону к середине сентября.
Швыгин получил под командование 13-ю стрелковую дивизию на Пулковских высотах. В декабре, во время безуспешных наступательных боёв, генерал, который находился в передовых порядках, был тяжело ранен.
После госпиталя — Юго-Западный фронт. Весна 1942 года, Воронежская и Белгородская области. Швыгин инспектирует строительство резервного рубежа Касторная — Старый Оскол — Валуйки. Полковник Роман Григорьевич Уманский, руководивший стройкой, оставил поразительную зарисовку:
«Его кирзовые сапоги, видимо, не чистились с момента получения их на складе. Китель и брюки, насквозь пропотевшие и засаленные, стали совсем землистого цвета.
Щёголь Кувакин, сопровождающий генерала, выглядит куда импозантнее, и неудивительно, что на рубеже кое-кто из командиров частей, не разобравшись, ошибочно докладывает военинженеру 3 ранга».
Генерал лично лазил по окопам, щупал грунт, проверял амбразуры. Чужим словам он не верил. Только увиденному воочию и проверенному лично.
Харьковская катастрофа в мае 1942 года смешала все карты. Фронт покатился на восток, недостроенный рубеж удержать не смогли. Швыгин снова в деле — Донской фронт, затем 40-я армия, наступление в донских степях, штурм Миус-фронта.
Только тогда, в конце 1942 года, генерал-майор Швыгин получил свою первую боевую награду — орден Красного Знамени.
30 июля 1943 года он принял 320-ю стрелковую дивизию. С ней он освобождал Орджоникидзе (ныне Покров), Гуляй-Поле, Волноваху, северо-западные кварталы Сталино (Донецка). За те бои — орден Отечественной войны I степени.
К марту 1944 года дивизия Швыгина уже форсировала Днепр, освобождала Херсон и Николаев. В ночь на 30 марта её части перешли Южный Буг. 6 апреля бойцы заняли Свердлово и устремились к Одессе, выйдя к Куяльницкому лиману и станции Одесса-Сортировочная.
Путь к городу преграждал узкий перешеек между лиманом и морем. Все дороги на восток и северо-восток проходили здесь. Немцы и румыны превратили эту полоску земли в настоящую крепость. С Жеваховой горы артиллерия простреливала весь участок. Идти в лоб — гарантированно положить полк.
Швыгин нашёл другой путь. В минусовую температуру, под покровом внезапно налетевшего снежного шквала, солдаты дивизии перешли лиман севернее вброд. Удар по Жеваховой горе оказался стремительным. Враг не ожидал атаки с тыла.
К утру 9 апреля станция Одесса-Сортировочная и пригород Пересыпь оказались в руках советских войск.
Конно-механизированная группа генерала Иссы Плиева уже нависала над путями отхода группы Холлидта. Немецкий командующий начал спешную эвакуацию морем. И вот тут на сцену выходит семнадцать человек во главе с генералом.
Переулками и дворами Швыгин вывел свою группу к Ланжероновской улице (в советские годы — улица Ласточкиной), а затем на Приморский бульвар. Внизу, у причалов, метались фигурки вражеских солдат. Капитаны и лоцманы в панике выводили суда в открытое море.
Бойцы заняли позиции за деревьями Лунного парка. Генерал выпустил зелёную ракету. Пулемёты ударили в упор по скоплениям живой силы на пристани.
Радист группы передал в эфир короткую, но ёмкую фразу:
«В порту. Позиции занял. Ведём бой. Противник в панике. Нажимайте. Швыгин».
В штабе армии поначалу не поверили. Начальник штаба переспросил. Ответ был тем же. Сообщение ушло к Малиновскому. Командующий фронтом, не мешкая, отдал приказ: немедленный штурм города. Полупустые баржи и транспорты спешно отчаливали, бросая припасы и технику. Эвакуация была сорвана.
К утру 10 апреля порт полностью очистили подошедшие подкрепления 320-й дивизии. Но праздновать было рано.
Подпольщики донесли страшную весть: немцы заминировали не только портовые сооружения, но и жемчужину Одессы — оперный театр, а также десятки жилых зданий. В три часа ночи Швыгин вызвал сапёра майора Павла Васильевича Селиванова. Задача: любой ценой, при содействии партизан, разминировать театр.
Работа кипела всю ночь. К одиннадцати утра 10 апреля задание выполнили. Над театром, на утреннем морском бризе, взметнулся красный флаг. Первым в книге отзывов освобождённого театра расписался командир 985-го артиллерийского полка той же 320-й дивизии Степан Иванович Радушинский.
Город салютовал своим освободителям. А генерал Швыгин уже смотрел на карту Днестра.
13 апреля 1944 года 40-я стрелковая дивизия с ходу форсировала Днестр и захватила плацдарм у приднестровского села Чобручи. Два километра по фронту, один в глубину. После десяти дней боёв на плацдарме дивизию сменил 478-й полк 320-й дивизии Швыгина. Генерал лично переправился на правый берег.
Место было гиблое. Днестр здесь широк — 70-80 метров, глубок — от 4 до 8 метров. Берега обрывистые, удобных подъездов к воде практически нет. На левом фланге плацдарма окопалась штрафная рота.
В центре — остатки 1-го батальона, две батареи (76-мм и 45-мм). На правом фланге — 2-й батальон, укомплектованный новобранцами, призванными из только что освобождённых районов Одесской области.
Третьего батальона в полку не существовало. Общая численность оборонявшихся едва дотягивала до 450 штыков. Противник подтянул свежую 9-ю пехотную дивизию вермахта.
В ночь на 13 мая ровно в три часа началась артподготовка. Немецкие зенитки, поставленные на прямую наводку, простреливали плацдарм вдоль и поперёк. Танки пошли в атаку.
Фланг рухнул. Синхронные удары пришлись в тыл 1-му батальону и по штрафникам.
Вениамин Борисович Пограничный, артиллерист 76-мм батареи, чудом оказавшийся в ту ночь вне плацдарма, впоследствии рассказывал леденящие кровь подробности:
«Командир дивизии Швыгин той ночью как раз находился на плацдарме. Его пытались переправить назад. Он уже был в лодке. Рядом с ним находились медсестра и адъютант. Мина попала прямо в лодку...
Швыгин был убит. Его тело снесло по течению. Через несколько дней труп генерала нашли…»
Дивизия тщетно пыталась перебросить подкрепления. Враг блокировал огнём все подходы к воде. Десятки солдат погибли на левом берегу, даже не коснувшись днестровской воды.
Командир 478-го полка подполковник Павел Григорьевич Сирко метался по круче, пытаясь организовать контратаку. Его тело потом не нашли вовсе.
Из 450 человек спаслись вплавь только 29 бойцов. 412 человек, включая 8 офицеров, погибли или пропали без вести. Миномётчик, выживший из того полка, переплыл Днестр только через двое суток. Пограничный вспоминал:
«Он вернулся к нам совсем седым. Двое суток он пролежал под грудой трупов. Немцы ходили по плацдарму, протыкали штыками мёртвые тела и методично добивали раненых».
Илью Ивановича Швыгина похоронили на Куликовом поле в Одессе. Позже прах перенесли на Аллею Славы.
В Одессе до сих пор есть улица Швыгина. В Одесском порту висит мемориальная табличка. Пока висит. Нынешние хозяева Южной Пальмиры, взявшие курс на борьбу с прошлым, активно выскребают из городского ландшафта имена освободителей.
Долго ли продержится табличка человека, который лично повёл семнадцать солдат на Приморский бульвар — неизвестно.
Что касается 35-й школы города Николаева, носившей имя генерала Швыгина, — сегодня на украинских интернет-ресурсах вы не найдёте об этом ни строчки. Имя стёрто.
Но факт остаётся фактом: в апреле 1944 года именно этот немолодой генерал в засаленном кителе и нечищеных сапогах сорвал эвакуацию врага лично, спас оперный театр от взрыва и отдал жизнь на днестровском плацдарме.
И никакая политическая конъюнктура не в силах отменить ни зелёную ракету над портом, ни красный флаг над театром, ни воды Днестра, сомкнувшуюся над телом командира.
Тридцать три дня после салюта. Ровно столько оставалось жить герою, которого забыли наградить.
Его действия в апреле 1944-го остались в памяти потомков и в истории Великой Отечественной войны как пример воинского мастерства и личной отваги.
источник: дзен канал «Т-34»