Эта история для новых подписчиков. Она написана полностью, и была воспринята неоднозначно. Комментарии не закрываю. но читать, чтобы снова не психануть, не буду. На других платформах она платная. Повесть "Репетитор для ведьмы" я сегодня удаляю. Приятного чтения
Миновав пустую гостиную, знакомой дорогой они вышли в коридор, где Слава остановился, неодобрительно окинув взглядом пустые стены, которые недавно украшали фотографии Светы и Егора.
— Всего год, как Света умерла, а о ней уже стали забывать.
— Ну как же, — процедить сквозь зубы Егор, — завтра такое торжество в честь её памяти закатят. Все будет: и дорогие цветы по сто тысяч, и слезы, и лучшие музыканты столицы. Свет будет поражение роскошью приёма.
Собеседник с живым интересом обернулся к Егору.
— Вы так говорите, будто вам нет до этого дела? Даже не так — будто вас это раздражает.
— Конечно, раздражает, — оставив окончательно всякую осторожность согласился Егор. — Потому что вранье это все. Никто в том доме не умеет ни любить, ни скорбеть по-настоящему. Все декорации: картонные стены, картонные чувства – главное, чтобы зритель плакал и аплодировал.
— Интересно, — пробормотал Слава. Если бы его сейчас увидела Настя, но была бы поражена, насколько этот уверенный в себе мужчина отличается от парня в торговом центре, встречу с которым организовал для неё Мастер. – И кто же, по-вашему, зритель?
Егор пожал плечами.
— Да хоть бы и вы. Вы же прибыли на торжество, верно?
— Можно и так сказать, — уклониться от прямого ответа Слава.
— Я не понимаю, — Егор сдвинул брови. — Меня не покидает чувство, что вы мне угрожаете. Что мы делаем здесь, если Насти тут нет? Где она? Что они с ней сделали?
И вновь, Слава, ничего не объясняя, развернулся и пошёл дальше. Возле комнаты, где ещё утром Егор оставил спящую Настю, он остановился, повернул ручку и вошёл.
Когда Егор преследовал за ним, сохраняя в глубине души надежду, что Настя окажется в комнате, а этот странный Слава просто увязался за ним, потому что давно раскупили, что никакой он не Егор и не муж Светы, а актер-неудачник из Прокопьевска, где жизнь беспросветна и скучно, где никто не ждёт завтра, потому что сюрпризы, а особенно хорошие бывают только здесь, и у тех, у кого есть деньги.
Деньги, на которые можно нанять глупого актера-неудачника из серого Прокопьевска, чтобы потом он исчез, потому что никому на свете нет до него никакого дела.
Потому что людям вообще редко есть дело друг до друга, даже если ты богатая и успешная девушка Света.
— Насти здесь нет, — Егор все прижимал к груди шубу и сапоги Любы. Слава время от времени кидал на них любопытные взгляды, но никак не комментировать. А чего комментировать? И так все понятно.
— Я же говорил, — пожал он плечами. — Её днем переселили в комнату Светы. Пробраться туда незамеченным у тебя не получится. Бежать решил? С ней? Уверен? Уверен, что сможешь её защитить?
— Тебя это не касается, — может его как Любу — вырубить и дело с концом? Но Егор выжидал. Если бы парень хотел его сдать, не стал бы уводить с лестницы, а сразу позвал бы на помощь кого угодно, ту же Веронику.
— Хорошо я вам помогу, — кивнул Слава. — Через главный вход тебе выходить нельзя. Выберешься через окно. У тебя же был план, как покинуть территорию?
Невольно сжав сильнее шубу, Егор кивнул.
— Я так и думал. Оставь это здесь, — он кивнул на вещи в руках Егора. — Если не ошибаюсь, они принадлежат несравненной Любе? Отличная идея, — не уточняя, что именно имеет ввиду, сказал Слава. — Выбирайся и жди Настю в машине. Я, как только представится возможность, приведу Настю сюда. Она переоденется в Любину одежду, и я провожу ее к тебе.
Егор вспомнил про Любу, которая в любой момент могла очнулся и поднять тревогу, и покачал головой.
— У нас мало времени.
— Тогда не советую его терять.
Положив вещи Любы на кровать, так и не убранную с ночи, Егор спросил, не ожидая, впрочем, правдивого ответа.
— Зачем тебе это? Ты меня едва знаешь? — вообще не знаешь, если на то пошло.
Хмыкнув (Егор напрягся сразу), Слава прошёлся по нему снисходительно взглядом и направился к двери. Казалось, что он сейчас выйдет, так и оставив вопрос без ответа, но тот, прежде чем закрыть дверь все же бросил на прощанье.
— Поверь, я не делаю ничего бескорыстно. Не волнуйся, у меня есть свой интерес. Но если тебе нужно более понятное объяснение — я хочу сделать доброе дело и помочь девушке. Ей тут не место.
Егор дождался пока тот уйдёт, и рванул к окну. В любом случае, в машине Любы, рассудил он, безопаснее, чем в доме. А если Настя не появится в ближайшие полчаса, он вернется за ней сам. Плевать на риск. Он и так рискует. Кто такой этот Слава? Что за радость ему помогать Насте и Егору?
Слава, тем временем, замер в коридоре, прислушиваясь к звукам открывающегося окна за дверью. И улыбнулся, очень собой довольный. Наконец, он сделал все, как надо.
Егора Слава обманул. Он понятия не имел, где Настя. В последний раз он видел, как она вместе с Юрием Львовичем заходила в дом. Выглядела Настя одновременно подавленной и задумчивой. Он постарался лишний раз не попадаться ей на глаза, спрятался в коридоре и упустил, куда она отправилась, расстававшись с мастером.
Если Юрию Львовичу удалось её запугать, то в данный момент она либо пакует чемоданы, либо, уже собранная ждёт, когда в доме все лягут спать, чтобы сбежать до того, как наступит завтрашний день – годовщина со дня смерти Светы.
Слава расплылся в улыбке и щёлкнул пальцами. Очень он был собой доволен. Это удача, что Егор сам вышел из своего укрытия, иначе пришлось бы потратить время на его поиски. А так он, почти не прилагая усилий, организовал им побег. И пока Егор прячется в машине Любы, у него есть минут десять, чтобы проведать её и убедиться, что она не сорвёт их план.
Когда Слава в первый раз по просьбе Юрия Львовича встретился со Настей, ему пришлось соврать. Он сказал, что не знает дочь Вероники, хотя то недолго время пока Слава служил в редакции, больше всего времени он проводил именно с ней. Неудивительно, что Люба догадалась, как он относится к начальнице.
— Все так плохо? — спросила она как-то. А поскольку в этом момент они, склонившись над столом, рассматривали финальную вёрстку журнала, он решил, что речь о работе.
— Напротив, по-моему, все отлично.
Сдунув упавшую на лицо прядь, Люба посмотрела на него искоса, и улыбнулась.
— А я не об этом. Ты что серьёзно увлёкся Светкой?
Он тогда вздрогнул — его точно током ударило — выпрямился и отошел, опасаясь, что умная Люба прочтёт ответ на его лице. А он даже себе ещё не признался. Но вот теперь, когда слова произнесены вслух, Слава мог сказать: он не увлёкся — он влюблён в Свету, едва ли не с первого взгляда.
Люба рассмеялась.
— Ну что ты встрепенулся? Мне нет до этого вообще никакого дела. Тут такие сериалы перед моими глазами показывают, что твоя линия даже не второстепенная. Кстати, могу тебя обнадежить.
— В каком смысле? — осторожно уточнил Слава. Юрий Львович особенно рекомендовал никому в редакции не доверять. Даже уборщице.
— В том смысле, что недавно я кое-что видела и не исключаю, что Светка наконец бросит своего мужа-кобеля.
Замотав головой, Слава вновь погрустнел.
— Это вряд ли. Она его слишком любит. Нет, — он повысил голос и не дал Любе сказать банальность. – Я видел, как она на него смотрит. С обожанием и болью.
Люба резким движением собрала макет.
— Значит, все-таки влюблён, — засунула бумаги подмышку и показала Славе язык. — Ну и дурак.
Отношения их после того разговора стали гораздо прохладнее. Что нашло на Любу, Слава так и не понял, но ему было странно общаться с ней, зная, что она видит его буквально насквозь.
Впрочем, скоро это перестало иметь значение, потому что он уволился. Но не сам, а по просьбе Светы. Свете он отказать не мог, но отказал, если бы знал, что она задумала. Он бы обязательно её спас. Такая любовь, как у него не могла не тронуть её.
А, может, и могла. Ведь у неё была своя большая любовь. Из-за которой они все сейчас и собрались в этом доме.
Это случилось недели за две до самоубийства. Как-то вечером, когда Люба на кухне пила чай с Зоей Павловной, Света, которая в тот день вдруг решила задержаться в редакции, поманила Славу пальцем сквозь распахнутую дверь кабинета и прошептала.
— Задержитесь, пожалуйста. Мне необходимо поговорить вами наедине.
Ради такого шанса он мог переехать жить в редакцию, если бы она захотела. Но она не захотела.
Наоборот.
— Слава, я хочу, чтобы вы уволились.
В обществе принято считать, что мужчины не должны плакать. Поэтому Славе пришлось часто заморгать, чтобы скрыть слезы, которые от её слов навернулись ему на глаза. Параллельно он утешал себя: ничего, ты будешь каждый день приходить к редакции, прятаться и караулить, когда она приедет. Ты будешь видеть её хотя бы издали. Так же, как и сейчас, не обманывай себя.
Но Света, к его изумлению, все равно заметила его состояние, вылетела ласточкой из-за стола, схватила его за руки.
— Нет, нет, милый Владислав, не пугайтесь ради Бога, и не думайте, что я не замечаю вашей доброты, профессионализма и преданности. Только по этой причине я решила обратиться именно к вам. Мне больше некому доверять, — не опуская его рук, от чего он дрожал, как подросток, она продолжила. — Я прошу вас уйти, что они все забыли о вас. Чтобы думали, будто вы всего лишь временный стажёр. Будто вас и не было.
— А на самом деле? — едва контролируя свой голос, спросил он.
Света улыбнулась ему.
— На самом деле без вас мой замысел не имеет смысла. Я отвожу вам главную роль. Вы будете моими ушами и глазами…
Если бы он только знал тогда, что она имела ввиду. О смерти Светы он узнал от мастера. И в тот же день получил от неё письмо.
Ему потребовалось перечитать письмо по меньшей мере три раза, чтобы вникнуть в смысл. Потом оно раненной птицей упало на пол, а Слава, уронив руки на колени, разрыдался.
Он плакал о своей погубленной любви, плакал о Свете, которая знала о его чувствах, но использовала их, чтобы через безнадежно влюбленного парня контролировать исполнение своей мести после смерти. Плакал от жалости в себе.
— Дурочка, — он поднял мокрое лицо к потолку, обращаясь к той, которая если и могла его услышать, молчала: слишком спокойно и мирно продолжал существовать после её ухода, этот равнодушный к страданиями человечества мир. Бархатисто поглаживая письменный стол, садилось солнце, трепыхалась занавеска на ветру, залетающему сквозь приоткрытое окно. Молчало оранжевое в закате небо. — Да нет там ничего и никого. Нет никакой справедливости. Не оттуда. Ты же могла быть счастлива. Зачем ты так любила его? Зачем в последний миг думала о нем? Может, ты даже улыбалась, представляя, как он будет наказан. Так вот — ничего этого не случится. Потому что счастливым можно быть только здесь и сейчас. Только при жизни есть счастье. Слышишь?
«А вот ты и сделаешь так, чтобы он был наказан. Станешь её личным Богом. Ангелом. Через тебя получит она счастье отмщения», — почему-то голосом Светы прошептал ему внутренний голос. И неожиданно спокойно стало на душе Славы. Слезы высохли, стянув кожу. А под кожей рождался уже совсем другой человек: человек-невидимка, незаметный, но такой страшный. И через год он так же, как сейчас посмотрит в потолок, не веря, что она все ещё там и слышит его, но все-таки скажет: я все сделал, как ты хотела, любимая, а теперь иду к тебе, чтобы рассказать тебе на ушко, что такое счастье и любовь без боли..
Тем же вечером, Слава сел в поезд, купив билеты на ближайший рейс, и отправился в Питер, чтобы встретиться с адвокатами, у которых Света оставила свою последнюю волю. Завещание, содержание которого ещё не знала её семья. И он. Её убийца. Её мучитель.
Целый год Слава был тенью Егора. Наблюдая за ним со стороны, он узнал его больше, чем знал себя сам Егор. Его поражало с каким лицемерием и хладнокровием изображает эта гадина порядочного человека. Вспоминая о Свете, он давил в себе всякую симпатию к её убийце, когда она вдруг просыпалась. Как ладно он умел притворяться порядочным и даже скорбящем о той, чье имя не смел произносить.
Ему пришлось хорошо поработать, наблюдая за его привычками, симпатиями, предпочтениями явным и подсознательными. Почти все оставленные ему Светой деньги на расходы он потратил на профайлера, который несколько месяцев назад по Славиным заметкам составил тираж женщины, которой Егор мог не просто увлечься. Он должен был почувствовать к ней непреодолимое влечение. А в идеале влюбиться. Бездушный должен был найти у себя сердце.
Оставалось найти девушку, которая по всем пунктам соответствовала нужному типажу. Тут помог мастер и, наверное, Света, переслав им с Юрием Львовичем удачу. Настя сама пришла к Юрию Львовичу за помощью. Ему хватило двух часов, чтобы понять: их поиски окончены. Настя – идеальный вариант.
Если бы Егор в тот день, когда он едва не поцеловал Настю у подъезда поднял глаза наверх, то увидел бы через оконные стекло горящие торжеством глаза Егора. Он специально снял квартиру напротив Настиного дома, и теперь, глядя на этих двоих, ликовал и не верил.
У него все получилось. У них получилось.
Слышишь, Света! Уже скоро. И потом я покажу тебе, что значит счастье. Или просто растворюсь во Вселенной, которая не имеет теперь смысла.
Дверь в комнату Любы была приоткрыта. Маленькая щелочка, которая заставила сердце Славы биться чаще. Неужели он слишком много времени потратил, убеждал Егора поверить ему. Если сейчас разразился скандал, ему вряд ли в одиночку удастся справиться с охраной старика. Тут он вспомнил про дворецкого и невольно посмотрел наверх. Иначе, как очередным вмешательство Светы, его падение объяснить нельзя.
«Дворецкого» он опасался с самого начала, предполагая, что он куда страшнее всей вооружённой охраны Андрея Леонидовича. Несколько раз, оставаясь незамеченным, он видел, на что способен этот весёлый парень. От таких людей и на светлой улице стоит держаться подальше.
Хрипы за дверью точно пощёчиной вывели Славу из оцепенения. Он толкнул дверь, но Люба, которая очнулась и сумела доползти до выхода, загородила собой путь к спасению.
— Отползи, я помогу, — прошептал Слава, прижавшись губами к деревянному полотну.
С той стороны его услышали.
Телеграм "С укропом на зубах"