Без спиртного не обходились (естественно) свадьбы, поминки, проводы в армию, Такие «мероприятия» отмечались широко и обходились для семейного бюджета «в копеечку». Были ещё события, не совсем обычные (вернее, совсем необычные).
Помню, со мной в классе учились два брата близнеца Савир и Садир (казахи) и, однажды они всех мальчишек-одноклассников пригласили к себе на праздник обрезания. Мы, в принципе, что-то знали об этом, но то, что это праздник, узнали впервые. На этом событии народу было человек сто, не меньше, столы с угощениями трудно сказать какой длины и все заставлены разной очень вкусной едой и водкой. Для приглашённых мальчишек был накрыт отдельный стол без водки, понятное дело, но кроме мясных блюд было ещё множество сладостей. А мясные были и из баранины, и из верблюжатины и конины. Причём, всё из молодых барашков, верблюжат и жеребят. Всё очень вкусно. Праздник очень нам понравился, я когда вечером пришёл домой, спросил у отца, а когда мне обрезание будут делать? На что отец сказал, что ты же крещёный, а присягу два раза не дают. Через несколько дней Савир и Садир демонстрировали нам результат этого действа.
И обычно, два раза в год начинались проводы в армию, весной и осенью такие события слышно было издалека. Во-первых, многолюдные, собирались все родственники, друзья, подруги, соседи, во-вторых, все пьяные, ну, и в третьих, у нас на Дону обязательно стрельбой в воздух такое событие отмечалось. Со стрельбой, кстати были и свадьбы, и рождение казака.
Одни такие проводы определи моё отношение к алкоголю (вернее — к водке) на всю жизнь. И я об этом не жалею. А дело было так, жил я тогда в очень небольшом городе, который вырос вокруг железнодорожной станции Арчеда. Городок небольшой, идти некуда, кроме станции, там было какое-то шевеление, приходили и уходили пассажирские поезда, катались туда-сюда маневровые паровозы и тепловозы, движуха, как сейчас говорят. Кроме этого там был пешеходный переход над железной дорогой и с него открывался вид на весь город во все стороны.
Город был еще примечателен своими ветряными насосами. Дело в том, что тогда электронасосы для воды были большой редкостью. А город, кроме того, что был городом железнодорожников, был ещё и городом нефтяников и кто-то, когда-то придумал воду качать ветряками. За образец взяли такие насосы из фильмов про дикий запад, а материала и умельцев по постройке вышек было достаточно. И вот, с этого перехода было видно множество таких вертящихся ветряков. В последний раз, когда я там был не увидел ни одного. Прогресс! А вечером были видны факелы горящего попутного газа над местами, где нефть добывалась.
И вот, однажды в один прекрасный, тёплый, осенний вечер мы с моим другом Толей Илясовым зашли на перрон той самой станции Арчеда и увидели большую толпу нетрезвых людей, которые пели и плясали под гармошку. Сразу поняли, что проводы в армию. И тут к нам подошёл сам виновник торжества, оказалось нашего соседа провожали. И он говорит, что, мол, ребята, до поезда двенадцать минут осталось, выпейте, чтобы мне хорошо служилось. Подходим к подоконнику, на котором стоит один стакан и лежит одна конфетка. Наливает Толе полный стакан водки, тот залпом выпивает, тут же мне. Куда деваться?! Не пацан какой-нибудь, всё-таки мне аж пятнадцать лет. (Вот дурак-то я был). Выпил и я, свой первый стакан водки в своей жизни. Через пару минут, он предложил ещё. Повторили, немного поговорили. И, наконец, он говорит — давайте ещё, уже поезд подходит. Тот, третий стакан я до сих пор помню, в нём ещё крошки какие-то плавали. Тут уж мы закусили, разломив ту конфетку пополам.
Дальше не было ничего. Просыпаюсь на своём диване, утро. В это время тётя Хима, у которой я тогда жил, в кухне чем-то стеклянным звякнула. Вот тут в моей памяти всплыл тот третий стакан с крошками. И опять не стало ничего, очнулся, когда мне врач из скорой укол делал. Подробности мне одноклассницы рассказали. Гуляли они тоже возле вокзала и меня увидели, я стоял у последнего дерева перед дорогой и плакал горючими слезами. Стали они меня расспрашивать, что, мол, Боренька, случилось? Наконец, я им смог свою беду рассказать: «Дальше деревьев нету!». Оказывается, я от вокзала шёл от дерева к дереву, а потом они закончились. В общем, взяли они меня под руки и отвели домой. Тётя Хима рассказала, что она меня из кухни спросила, буду ли я ужинать, на что я ответил, что не буду, пойду спать.
Раньше, на улицах стояли автоматы по продаже газированной воды и на каждом из них стояли пустые стаканы. Я при виде их отворачивался, иначе меня тошнило. Очень долго не мог видеть как люди пьют из стаканов (даже воду). От запаха водки много лет меня воротило, да и до сих пор он мне не нравится. Так что тот третий стакан был последним в моей жизни.
На флоте говорят: «Где разгильдяй (можете покрепче синоним этого слова вставить — не ошибётесь) — там и несчастье». То же самое можно сказать и про пьяниц, Любой из нас может десятки всяких несчастий вспомнить, связанные с пьяницами, от утопления в луже, до жестоких преступлений. Я парочку-троечку вспомню.
Первый -трагикомичный. Тогда у нас было десятилетнее обучение и с производственным обучением, в 9-м и 10-м классах мы один день в неделю (четверг) ходили обучаться. В нашем классе все мальчишки и две девочки обучались на автослесарей, остальные девочки на маляра-штукатура и операторов ЭВМ. Нас обучали в автоколонне, название которой над воротами было «АТК КРБ НГПУ», звучит непонятно, особенно НГПУ, но эта абракадабра расшифровывалась просто — Автотракторная колонна конторы разведочного бурения нефтегазопромыслового управления. Обучали нас серьёзно, по программе ПТУ, была и теория, и практика. Занимались в разных цехах — моторный, агрегатный, электроцех и прочие. И вот, помню в станочном цехе мы стали свидетелем спора между двумя пьяными работничками. Один второму говорит: «Давай спорить на литр водки — я одним ударом себе напильником палец отрублю?». Оппонент утверждал, что с одного удара не получится. В общем, - поспорили, первый берет большой напильник, кладёт средний палец левой руки на верстак и хрясь! - пальца как не бывало. И он радостно кричит: «Видел! Беги!». Сбегал кто-то из наших, благо магазин через дорогу был.
Второй, - больше комичный. После девятого класса я устроился на два месяца радистом на буровую в эту самую КРБ. Я уже тогда увлекался радио и познакомился с радистами, которые меня и пристроили, чтобы самим в отпуск сходить. Работа была хорошая — в поле, на буровой вышке, работали вахтами, неделю через две. А возили туда на вахтовой машине — вездеход «Урал-375» с КУНГом. Из семи дней вахты фактически работали только шесть. День смены назывался «проводной» в этот день приехавшая бригада поила водкой уезжавших. Я в этом не участвовал, мне сразу сказали, что мал ещё. И, вот, однажды, едем с вахты, дорога длинная, по пыльным просёлочным дорогам, народ весь (включая водителя) нетрезвый, исключая меня. Я устроился сзади, у двери, там хоть окошечко, можно свежим воздухом подышать и на дорогу посмотреть. Вижу, в какой-то хутор заехали, думал хоть у колодца остановимся, воды попьём, ноги разомнём. Вдруг резкий удар, я чуть ли не в середину кунга улетел. Хорошо, что там уже куча мала была из раньше меня упавших мужиков.
Я первый выскочил наружу и сначала не мог понять, что случилось. Машина наполовину в каких-то развалинах стоит, всё в пыли. Обхожу машину со стороны водителя и вижу, что он высунулся из окна (дверь не открывалась, её заклинило) и с кем-то разговаривает. Смотрю, на полу сидит старушка, божий одуванчик, а водила в шоковом состоянии у неё спрашивает: «Бабушка, как в Арчеду проехать?» На что она ему ответила: «Сынок, вот сейчас мою печку объедешь и налево». Выяснилось, что водитель уснул и въехал в эту хатёнку (в принципе, она от старости давно сама должна была упасть). Через три месяца за счёт КРБ поставили этой бабушке небольшой, но новый домик.
А бывают и трагические, из-за этого зелёного змия. После отставки со службы я устроился работать на Комплекс защитных сооружений (в просторечии Питерская дамба) дежурным электриком, работа замечательная — сутки отработал и трое свободен. Во времена девяностых это был огромный плюс, потому что можно было подработать. Я занимался всем, чему был обучен — ремонтировал телевизоры, да и вообще, всю бытовую технику. Но недолго продолжалась такая работа. Однажды вызывает меня директор и говорит, что хватит прятать диплом и свои способности — выбирайте; - или завтра мы вас увольняем или вы назначаетесь инженером (а это пятидневка, куча подчинённых и ответственность). Такой приблизительно выбор стоял перед моим дедом в 1919 году. Попал он в плен к красным, построили их, и комиссар сделал предложение — или мы вас к стенке всех, или вы к нам идёте служить.
И стал я инженером-электриком, вдобавок — заместителем ответственного за электрохозяйство. Больше двадцати дежурных электриков в подчинении, среди которых всякие были. И, однажды вечером в воскресенье, заезжает за мной мой начальник и говорит, что на В-4 (водопропускное сооружение №4) несчастный случай. Приезжаем, там уже прокурор (женщина), милиция. Эта прокурор спрашивает, мол, кто вы такие. Представляемся. Она говорит, ну, что, ребята — одного из вас уволят, второго посадят (это она ещё и не разбиралась). В итоге, когда разобрались, оказалось, что дежурный электрик во время обхода сооружения и, находясь в очень нетрезвом состоянии, упал в кабельный колодец с высоты 6 метров, 66 сантиметров (это я по строительным чертежам установил) и число было тринадцатое. Вот и не верь после такого цифрам.
После этого я собрал всех электриков и сказал написать заявление об увольнении тем, кто позволял себе выпивать в рабочее время. Сами понимаете, что я их всех знал, ведь вместе работали. И сказал, чтобы дату не ставили, я поставлю сам, при первом же случае. Всё, как отрезало, пили только в нерабочее время.
часть 4
Не зря на флоте говорят, что все уставы написаны кровью. Кровью нарушителей этих самых уставов. Так же, как и все инструкции на работе. Когда мы вытащили труп погибшего электрика из кабельного колодца, куда он умудрился упасть, в карманах у него я нашёл связку рабочих ключей и пошел в бытовое помещение. Там, на столе стояла практически пустая бутылка водки 0,7 литра и остатки закуски. Рядом лежал оперативный журнал, в котором была одна единственная запись о том, что дежурство принял электрик такой-то. И всё. Хотя, по инструкции он должен был туда записывать все действия (осмотры, обходы) и замечания. Проверил, на всякий случай, сборник инструкций, везде, во всех инструкциях стояла подпись погибшего о том, что он ознакомлен. Это нас с начальником и спасло от сумы и тюрьмы (что нам прокурорша предрекала).
Но самое главное испытание меня ждало впереди. Мне пришлось сообщать вдове этого бедолаги о том, что она вдова. Никому не пожелаю приносить такие вести. Кстати, похоронили этого электрика за счёт нашей организации.
Ладно, хватит о грустном. Вернусь к проводам в армию. Раньше призывников увольняли с работы за две недели до призыва, чтобы попрощались с гражданской жизнью. И мы прощались на всю катушку. Провожали тех, кому раньше надо было идти отдавать почетный долг Родине, потом следующего и так эти две недели пролетали.
Однажды мы с приятелем поехали провожать очередного призывника километров за тридцать от нас. Поехали на мотоцикле «Урал» моего приятеля. Мотоцикл с коляской, в которую подругу приятельскую посадили. Приехали, а там гулянка уже второй день идёт, народу много, нас, трезвых, встретили радушно и сразу стали пытаться довести до своего состояния. С моим приятелем и его подругой им удалось, а я как-то не имел желания, надоело мне уже это. В итоге — надо ехать, и мне пришлось сесть за руль мотоцикла, приятеля уложили кое-как в коляску, потому что сидеть он был неспособен. Подруга села сзади меня, я ей сказал, чтобы крепко держалась за мою талию и собрался ехать. «Собрался» - это потому, что уехали мы недалеко, вернее, совсем не уехали, а перевернулись. Дело в том, что мой «ИЖ» был без коляски и я им хорошо управлял. А тут я совсем забыл, что на мотоцикле с коляской нельзя делать резкий поворот вправо и с места газанул с поворотом направо. Зрители потом сказали, что такого трюка они даже в цирке не видели. Представляете, мотоцикл заваливается налево, я каким-то образом успел с него соскочить, из коляски, которая очутилась наверху — летит тело моего приятеля и я ловлю его в свои объятия. Он вроде даже и не очнулся. Подруге его немного выхлопной трубой ногу поцарапало. Потом уж я ехал осторожно.
В те времена был у меня друг, высокий, здоровый парень. Фамилию забыл, звали его Иван, а кличка «Колобок». Ещё была у него одна особенность, о которой он узнал только на допризывной комиссии. Когда он рентген проходил, вся поликлиника прибежала смотреть на это чудо. Оказывается, у него была транспозиция внутренних органов, то есть, все органы расположены зеркально по сравнению с нормальными людьми. Это не помешало тому, что его должны были в морскую пехоту забрать служить. И, вот, уже где-то за пару дней до нашего призыва он позвал меня к себе в баню. А после бани достаёт бутылку «Гавана клаб», ром такой тогда везде продавался, но мы его не пробовали. А мама его родом из Сибири была и она нам сделала пельмени настоящие — сибирские. Про ром могу сказать, что это был первый и последний раз, когда я его пил. Запах приятный, а на вкус — ну, я бы сказал, что на любителя.
И, наконец, дошла очередь и до меня. Вернее,нас четверо было - трое на флот, и Ваню Колобка через день после нас — в морскую пехоту. Провожали нас торжественно — в клубе собрался весь народ, родители, молодёжь. Говорили, напутствовали, дарили подарки, которые должны были нам на службе пригодится. Мне подарили механическую бритву — это вроде сегодняшних аккумуляторных, только с пружинным приводом. А в соседнем зале были столы накрыты и там продолжились проводы уже в неформальной обстановке. Я не очень помню это мероприятие, но было весело. Утром отвезли нас в военкомат, выдали военные билеты и с того момента началась моя служба. Кстати, Колобок ни в какую морскую пехоту не попал, он умудрился на наших проводах так сломать ногу, что только через год его в стройбат призвали.
Потом нас, обритых наголо (прямо в военкомате) повезли в Волгоград на автобусе. Дорога длинная, больше двухсот километров, проснулись только тогда, когда на пароме через Дон-батюшку переправлялись. В конце-концов привезли нас на областной сборный пункт, где мы несколько дней ждали «покупателей» (представителей тех флотов, округов) которым мы очень необходимы для защиты Родины.
Сборный пункт — это наверное самое неприглядное место во всей армии и военно-морском флоте. Представляете, привозят туда сотни восемнадцатилетних пацанов, которые предыдущие две недели в основном непробудно пили? А их теперь пытаются построить во что-то, похожее на строй, беспрерывные переклички, чтобы найти тех, за кем приехали. А между этими официальными мероприятиями их ещё и раздевают, вернее предлагают поменять хорошие вещи, в которые некоторые одеты, во что-нибудь другое. Это местные солдатики так промышляли. Мне взамен очень хорошего, красивого свитера и приличного пиджака дали фуфайку.
Хорошо, что это длилось всего дня два или три. Наконец-то, за нами приехали черноморцы, несколько офицеров, мичман Музыка (ударение на второй слог) и несколько старшин срочной службы. Выстроили нашу команду — человек двести, наверное, и нестройной колонной через весь город-герой повели на вокзал. По пути местным пацанам их друзья-подруги пытались передать спиртное и домашние харчи. Некоторым это удавалось, но, как выяснилось — зря. Как только нас построили в две шеренги на перроне, скомандовали: «Первая шеренга четыре шага вперёд, шагом марш! Носильные вещи поставить перед собой!». Тут же, вдоль каждой шеренги пошли старшины во главе с мичманом и с садистским удовольствием брали эти самые «носильные вещи» (чемоданы, сумки, рюкзаки) и со всего маху бросали на асфальт. Всё, что было бьющееся — разбилось, и потекло по перрону (спиртное, варенья, компоты и не знаю ещё что). И всё, поехали.
Маршрут у нас был сложный, сначала наши четыре или пять вагонов прицепили к пассажирскому поезду и ехали по расписанию, потом в Ростове ещё шесть вагонов прицепили и тут уж мы поехали непредсказуемо. Кстати, я с друзьями ехал в купейном вагоне, правда, в купе по пять человек было, поэтому я спал на багажной полке, что при моём росте метр восемьдесят, не очень удобно было. А после Ростова ночью спрыгиваю с этой чемоданной полки и чувствую, — мягко и это мягкое шевелится и матерится. Оказывается, ночью ростовчане городские устроили драку с ростовчанами областными, разнесли вдребезги один вагон и их распихали к нам. Утром, на перекличке мы узнали, что фамилия ростовчанина Калюжный и мичман сказал, что с такой фамилией ему суждено служить в четвёртой роте седьмого учебного отряда. Мы удивились, но так оно и случилось, я тоже в эту роту попал. Оказывается, что в неё навечно зачислен матрос Калюжный, который героически погиб при обороне Севастополя. Вечерняя поверка начиналась с его фамилии. На что дежурный по роте отвечал: «Матрос Калюжный пал смертью храбрых при защите нашей Родины». Вот поэтому и старались, чтобы в каждом наборе в роте был курсант с такой же фамилией.
Я уже сказал, что от Ростова до Краснодара наш поезд (уже воинский эшелон) шел непредсказуемо, на некоторых станциях стоял минут по тридцать-сорок и больше. На одной такой станции мы попросили разрешения у мичмана сбегать за водой, потому что в вагоне вода закончилась. Взяли у проводницы два эмалированных ведра и побежали. В общем, одно ведро мы принесли с водой, второе — с водкой. Купили двадцать бутылок и слили в него, а мы с одним товарищем,который тоже водку не пил, купили две бутылки портвейна и пять бутылок лимонада. Три лимонада аккуратно откупорили и выпили, а в эти бутылки залили портвейн. Минут за двадцать управились, мичману сказали, что колонка с водой далеко была. На "воду" он даже внимания не обратил, мы ему ещё презентовали бутылку лимонада, другую конфисковал старшина. Через час примерно, все в нашем вагоне были изрядно навеселе, никто из сопровождающих так и не понял, как это произошло. А мы с товарищем вообще «лимонад» на столике держали. В Краснодаре нас первый раз полноценно покормили в столовой какого-то ПТУ. Когда вернулись на вокзал, оказалось, что наш эшелон заменили и уже все ехали в плацкартных вагонах. Наконец-то я смог вытянуть ноги!
До Севастополя доехали без приключений, через Керченский пролив переправлялись на железнодорожном пароме, потом степь, как в Волгоградской области и вот — горы, туннели и опять мы в городе-герое, только уже в Севастополе! Во флотском экипаже стали нас уже конкретно распределять по специальностям, меня изначально хотели в водолазы-глубоководники определить, но честно могу сказать, что не струсил, но как-то не очень хотелось на море изнутри смотреть и я на медкомиссии сказал, что у меня хронический насморк (как раз у меня был небольшой в это время). Тут же меня определили в машиниста флота и, таким образом, я попал в четвёртую роту седьмого учебного отряда. Там, кстати, всё равно дополнительно пришлось стать и водолазом, только с легководолазным оборудованием спуски были.
Да, товарищей моих, с которыми призывался, определили в радисты, одного в Николаев (я потом с ним встречался, он на танкере «Койда» служил), другого в Киев, в шпионский учебный отряд. Был такой, теперь это уже не секрет, думаю. Их готовили на корабли ОСНАЗ (особого назначения), которые вели слежение за кораблями вероятного противника. И вечером, на прощание мы не придумали ничего лучше как выпить. Выпить на троих пузырёк одеколона (вот уж гадость!).
Всё. Началась очередная страница моей жизни.
(продолжение следует).
Предыдущая часть: