Воскресное утро выдалось на редкость хмурым. После завтрака Лёлька хотела немного порисовать. Сегодня Борька не дал ей поиграть с конструктором, и папа рассудил, что они так и договаривались. Никогда у них не получалось играть нормально вместе с конструктором. Вот во что угодно можно было играть, а когда дело доходило до конструктора — туши свет. Борька всё время хотел строить свои дурацкие крепости, а Лёльке больше нравилось делать маленькие домики и играть в город. На этой почве они постоянно ссорились, и в итоге была достигнута договорённость, что с конструктором они будут играть по очереди. В детской, куда сразу после завтрака убежал Борька, была огроменная коробка, из которой можно было, безо всякого преувеличения, построить целый город.
Лёлька уже намылилась бежать доставать краски, но тут, проходя мимо ванной, в которой чистили зубы мама с папой, она услышала фразу, которая заставила её остолбенеть.
— Мне нужно удалить последний зуб, — сказала мама. — Ммм… — как-то безразлично промычал папа. — Ну, раз ты считаешь нужным, то конечно. — Да, очень мешает. Мне придётся записаться… думаю, на следующей неделе…
Лёлька остановилась как вкопанная. Дыхание её прервалось. Ужас! Последний зуб. Надо срочно посоветоваться с Борькой. Дальше она уже слушать не могла и бросилась в детскую.
Борька морщил лоб, пытаясь понять, как ему лучше укрепить высокую башню, которая постоянно падала и не давала сооружению того завершённого вида, который, по мнению Борьки, обязательно должен был присутствовать у любой уважающей себя крепости. Он держал в руках две детали — красную на три секции и зелёную на четыре — и никак не мог решить, какую лучше использовать в качестве основы. Напряжение было очень сильным.
И именно за этим занятием его застала Лёлька, которая ворвалась с криком: — Борька, всё пропало! Ужас! Нужно что-то делать!
Борька насупился и сразу заподозрил, что Лёлька придумывает какую-то пакость, чтобы самой поиграть с конструктором, и незаметно для себя попытался встать между Лёлькой и своей недостроенной башней.
Но Лёлька, которая была почти одного с ним размера, несмотря на то что в свои семь лет была на год младше, не замечая усилий Борьки, легко его перепрыгнула, схватила за плечи, развернула к себе и быстро заговорила:
— Беда, Борька! Мама собирается удалить себе все зубы! — Зубы? Мама? Что? — спросил ошарашенный Борька, всё ещё прижимая к груди две детальки. — Да! Я сама слышала! Она собирается выдернуть последний зуб!
Борька оправился немного от первого шока, но пока не понимал, что происходит. — Ну и что? — протянул он, растерянно глядя на оставшиеся детали, которые лежали ничем не защищённые. — Как что?! Как что?! — горячо заговорила Лёлька. — Я только что сама слышала, что она собирается в больнице удалить себе последний зуб!
Тут до Борьки дошло. — Последний зуб, говоришь? Это что же значит? — он задумался и посмотрел на Лёльку.
Лёлька с нетерпением махнула рукой.
— Как что значит? — перебила она. — Что тут неясного? Ведь если мама удалит последний зуб, то она останется совсем без зубов! Это ты понимаешь?!
— Как? Мама? Без зубов? — залепетал Борька, и глаза его начали округляться. — Постой! Ты это серьёзно?!
— Ещё как! Я сама только что слышала, — нетерпеливо перебила его Лёлька. — Надо что-то делать!
— Да! Да! — горячо подхватил Борька. — Мы должны помочь маме… Ведь если у неё не будет зубов, её будут дразнить «Беззубик». А это ужасно.
— Вот-вот! — прямо вскочила на ноги Лёлька. — На следующей неделе… она сама так сказала.
— Но что мы можем сделать? — вдруг озаботился Борька.
— Не знаю… об этом я не подумала, — вдруг погрустнела Лёлька.
— У меня есть идея! — заявил Борька. — Надо посоветоваться с Головой. Он всегда знает, что надо делать.
«Голова», или «Ромка-голова», был одноклассником Борьки. Прозвище «Голова» он получил ещё в первом классе благодаря своей начитанности. Казалось, не было ничего, чего бы он не знал, и дети во дворе очень его уважали. По правде говоря, Ромка не то чтобы много читал; каким-то образом по любой теме он знал просто больше других детей… Настолько больше, что мог рассуждать с умным видом. Пару раз ему удалось удачно сумничать, и за ним закрепилась репутация, что он знает больше всех на свете. Со временем он и сам убедился в этом, и поэтому, когда с уверенным видом выдумывал разные факты, никто не смел подвергать его рассуждения критике.
Лёлька с Борькой знали, что в воскресенье Голову можно найти на хоккейной коробке, где обычно ребята из близлежащих дворов играли в футбол.
Ребята не ошиблись. Ещё не дослушав их сбивчивый рассказ, Ромка плюнул на землю и сказал:
— Да тут всё проще пареной репы.
В последнее время ему нравилось это выражение. Он иногда задумывался, почему пареная репа такая простая. Откровенно говоря, самому ему никогда не приходилось готовить репу на пару и даже есть её, но выражение было прикольное, и он с удовольствием находил по несколько поводов за день, чтобы сообщить, что «это уж точно проще пареной репы».
— Кальция ей не хватает, — заявил Голова. — Надо побольше есть кальция, и всё будет хорошо… Да, и сахар исключить, — добавил он строго, поглядев на Борьку с Лёлькой. — А где кальций взять? — спросила Лёлька. — Ну, не знаю, — протянул Ромка. — Молоко, творог пусть ест. И побольше. Тогда с зубами проблем не будет. Через несколько месяцев всё будет в ажуре.
«В ажуре» тоже было одно из прикольных словечек, которое он подхватил у взрослых.
— Несколько месяцев?! — чуть не задохнулась Лёлька. — Ну уж нет! У нас времени всего неделя! — Тогда надо подумать, — ответил Голова.
Несколько минут он усиленно морщил лоб и делал вид, что думает. Борька с Лёлькой внимательно следили за ним. В какой-то момент Борька шепнул Лёльке, что надо скрестить пальцы на удачу, и они скрестили указательный со средним пальцы. Ещё через несколько минут Ромка всё так же бродил туда-сюда, корча страшное лицо в попытках сделать свой лоб как можно более морщинистым.
— Борька! — позвала Лёлька.
— Что?
— Мало удачи. Давай ещё мизинцы с безымянными скрестим.
— Давай.
Они начали пробовать скрестить четыре пальца на каждой руке, но оказалось, что уже скрещёнными первыми двумя это сделать довольно трудно. Пришлось сначала заплести безымянный за мизинец и только потом уже указательный завести на средний.
Прошла ещё минута. Ничего не происходило.
— Борька!
— Что?
— Давай ещё на второй руке сделаем то же самое.
После некоторой суеты им удалось и это.
Ромка уже начинал злиться, что ему ничего не приходит в голову, и морщился уже от напряжения и злости.
— Борька!
— Что?
— Надо ему как-то помочь. Давай ещё на ногах пальцы на удачу скрестим.
Но пальцы на ногах оказались какими-то совсем непослушными. Сами они упорно не хотели скрещиваться, а лишь могли согнуться и разогнуться. И тем не менее, как только Лёлька попробовала скрестить два пальца на ногах руками, раздался голос Ромки:
— Я придумал!
— Что? Что ты придумал? — бросились Лёлька с Борькой к нему.
Их тут же обступили и другие ребята, которые бросили футбол и горячо обсуждали тему, что можно сделать, чтобы укрепить зубы маме Борьки и Лёльки.
— Мел! — сказал Ромка и важно поднял палец вверх. — Это же чистый кальций. Можно дать ей мел, и кальция будет вдоволь.
— Как здорово! Круто придумано! Голова! — послышались одобрительные возгласы.
— Да, но как ей дать его? — Лёлька уже не раз убеждалась, что ни её, ни Борькины гениальные идеи совершенно не воспринимаются взрослыми. Как будто у взрослых нет никакой логики. Ведь если предложить маме, она просто скажет: «Не выдумывай». Или ещё накажет, что похуже.
Она поделилась сомнениями с окружающими, и спустя несколько минут было единогласно решено, что они с Борькой могут покрошить маме в еду мел так, чтобы она ничего не заметила.
Маленькая Соня, которая в это время рисовала мелками на асфальте, охотно поделилась и дала им свой любимый розовый мелок, чтобы Лёлька могла вылечить маму. Потом Голова посоветовал им сразу перемолоть этот мелок в мелкий порошок, чтобы можно было подсыпать в еду.
Решено было действовать немедленно. На ближайшем ужине Борька должен был отвлечь маму, а Лёлька — незаметно подсыпать ей в тарелку немного мела.
— Это будет несложно сделать, — сказала Лёлька. — У нас по вечерам обычно бывает салат с помидорами, и если вмешать туда порошок, то мама ничего не заметит.
Оставалось только придумать, как её отвлечь.
— Ничего, это я возьму на себя, — уверенно сказал Борька.
Они собрали получившийся порошок в пакетик и ещё раз повторили план. Борька не говорил, как именно он будет отвлекать маму, но уверял, что его план «надёжный, как швейцарские часы». Что это значило, он не очень понимал, но Ромка-голова неоднократно в таких случаях говорил эту фразу, и Борька был рад, что тоже нашёл случай ввернуть модное выражение.
Когда мама позвала детей на ужин, они уже были в нетерпении. Сели за стол и внимательно следили за действиями мамы, которая разогревала ужин. Однако на этот раз салата не было. Она разогрела тушёную картошку с мясом и по очереди поставила сначала тарелки детям с приборами, затем начала накладывать себе.
«Давай!» — одними губами показала Лёлька и округлила глаза, ощупывая заветный пакетик с розовым порошком у себя в кармане.
Папа спокойно уже уминал свою порцию, что-то спрашивал Борьку и подшучивал над тем, как он мямлит. Ещё бы ему не мямлить — на нём такое ответственное задание!
— Мама, пойдём, я покажу тебе свою башню, — начал свой заход Борька. — Давай покушаем, а потом уже посмотрим, — ответила мама и взялась за ложку. — Мам… ну надо сейчас, у меня такая классная башня! — Я же сказала: сначала покушаем, потом будем смотреть. — Ну мам… — Хватит! — прервала мама, уже начиная терять терпение.
Лёлька с ужасом посмотрела на Борьку. — И это твой план? — прошептала она. — На, держи порошок, смотри, как надо! — она сунула под столом ему в руки пакетик с порошком. — Я выйду в туалет, — сказала Лёлька и направилась к двери.
Через секунду в коридоре раздался грохот и вопль Лёльки: — Маааам!
Мама сорвалась с места. Папа с интересом оглянулся в сторону коридора, а Борька, улучив момент, всыпал изрядную порцию порошка маме в тарелку. Перемешать не удалось, поскольку, только он высыпал порошок, в кухню вернулись Лёлька с мамой.
— Я нечаянно её уронила, — запинаясь, говорила Лёлька. — Садись и спокойно ешь, — мама уже явно злилась.
Когда она взяла ложку, то увидела в тарелке розовый порошок.
— Что это такое? Откуда это взялось? — спросила мама. — Интересно, — отозвался папа. — А ну-ка, товарищ, — продолжил он, обращаясь к Борьке, — покажи свои руки.
Борька нехотя достал руки из-под стола. На них явственно были видны следы розового порошка.
— Ага! — сказала мама. — И у Лёльки такие же руки! — Так-с, — сказал папа. — Идёте, моете руки, а потом внятно и складно рассказываете, что это было. Иначе… — он многозначительно поднял бровь, — ата-та.
Ребята сглотнули. Папа шутить не любил.
За время сбивчивого рассказа об операции по спасению маминых зубов папа пару раз беззвучно хохотал и смешно хватал воздух руками, особенно на той части, где Лёлька с Борькой пытались скрестить пальцы на ногах. Мама пыталась его успокоить, но он катался со смеху и вытирал слёзы.
Затем мама объяснила, что речь шла о зубе мудрости, что у неё уже три из четырёх зубов вырвали, и остался последний. Она добавила, что такие зубы вырастают не у всех, и часто их приходится удалять, потому что в челюсти не хватает для них места. И что все зубы она точно рвать не будет.
— И тебя не будут звать Беззубиком? — на всякий случай поинтересовался Борька.
— Ни в коем случае, — серьёзно ответила мама.
На следующий день, когда ребята сообщили во дворе, что операция прошла успешно и мамины зубы всё это время были в безопасности, казалось, только Витька не удивился.
— Ну конечно, зуб мудрости. Я так и знал, — многозначительно сплюнул он. — Проще пареной репы.