Планшет упал на грудь, а взгляд мужа, задумчивый и серьезный, надолго задержался на лице Ларисы. За двадцать лет брака Лариса научилась угадывать его настроение. Знала, когда можно спорить, а когда лучше промолчать. Догадывалась, что он хочет сказать еще до того, как мысль полностью оформлялась в его собственной голове. Однако в этот раз она почувствовала неясную тревогу от того, что не понимает и не может считать это новое выражение какой-то в отчаянии принятого решения, которое он готов озвучить, даже если оно навсегда изменит их жизнь на до и после. Сняв очки, чтобы хуже его видеть, Лариса взяла с журнального столика чашку с чаем (рука едва заметно дрожала) и небрежно спросила. — Ты что-то хочешь сказать, Миша? Это между делом, казалось бы, заданный вопрос, развязал ему руки (хотя в данном случае, уместнее будет сказать — развязал язык). Михаил принял вертикальное положение, подчеркивая серьезность и важность того, что собирался сообщить. — Лариса, ты знаешь, как у глубоко я тебя ув