На территории Афганистана Сергей Анатольевич Старцев прослужил два года и три месяца, вместо положенных двух лет. За это время командира Седьмой горнострелковой роты ст.л-та Рязанова И.Г. перевели в танковый полк на должность командира танковой роты, а на его место назначили ст.л-та Маслова. Новый ротный долго не задержался на занимаемой должности, за большие потери на Киджольской операции в июне 1985 года его… отправили на повышение, на освободившееся место назначили Старцева.
Старший лейтенант Старцев всегда принимал активное участие в делах Седьмой роты, а с назначением на должность командира, он погрузился в работу с головой. Изо дня в день следил за тем, чтобы солдат был одет-обут, накормлен-напоен, помыт в бане, укомплектован оружием и боеприпасами, получил достаточное время на отдых, и чтобы его тупо не убили на войне. Более того, Старцев воспринимал Седьмою роту как свою семью, он следил за «моральным состоянием» подчиненных не только во время действительной службы в подразделении, но и после окончания срока службы. Лично у меня нет ни одного знакомого, кому после демобилизации писал бы письма армейский командир. С дуржбанами-пацанами после армии переписывались почти все мои знакомые, но с ротным … никого не припомню.
В 1986-ом году, ко Дню Советской Армии и Военно-Морского Флота Старцев прислал мне письмо. К тому времени я находился в Союзе, восстановился в Университете, женился, жил мирной размеренной жизнью, а Старый продолжал воевать в Рухе. Но он не забыл своего солдата, вернее, сержанта, не оставил, не бросил, как будто не было в боевой обстановке других забот. На четырёх страницах рукописного текста Командир горнострелковой роты рассказал своему демобилизованному бойцу о событиях в нашем подразделении: – « … Сегодня ушла последняя отправка дембелей - Мампель, Аллаяров, Гнилоквас и Сулейманов. Остался один Кошель, влип, собака к прокурору, да и ротные грехи в рай не пускают, занялся продажей ротных бушлатов. Андреев устроился старшиной первой хирургии в Баграме, со следующей колонной поеду брать его за цугундер. 26 декабря 1985 года на занятиях его зацепили осколки ПОМЗ и отправили мы восьмерых лечиться. У Андреева нос поцарапало и видимо контузия, а тащится гад уже два месяца. Гена Едуш и Ганенко потеряли по одному глазу, Раджабову в голову садануло, тоже комиссовали, сейчас все в Союзе, войнуха треклятая продолжает калечить и убивать ребят. Сафаров и Соломин получили медали «За отвагу» и ордена Красной Звезды. Любимый мой Богданович остался таким же и никаких сдвигов в лучшую сторону: каждую ночь мочится в постель и ещё один побег у него был, три дня искали сволочугу, да бог с ним! Духи подтащили к Рухе установку типа «Град» и теперь долбят нас реактивными снарядами. Человек десять увезли с последнего случая. Но в общем потише стало в округе, летом мы хорошо погоняли духов. … Рязанов по-прежнему стоит на Баграмке на танковой роте». И на последней странице командир дал мне напутствие:
Ещё раз отмечу, к моменту получения письма я выбыл из состава роты, оказался не просто демобилизован, но и снят с воинского учета по ранению. Никогда больше мне не светило оказаться в Советской Армии рядом с ротным Старцевым. Зачем же он мне писал? Затем, что он своих не бросал и точно знал – мы его тоже не бросили бы в горах, не дай бог, с ним произошла бы какая-нибудь военная неприятность.
Не одному мне Ротный писал письма, я не был каким-то выдающимся персонажем, для Старцева мы все были равны. Шурику Фомину он писал, Сане Тимофееву, Витале Теценко – это ребята из его взвода, и я точно знаю - они продолжили поддерживать отношения на всю оставшуюся жизнь.
Заменился в Союз Старцев с должности командира Седьмой горнострелковой роты в звании старшего лейтенанта. За офигенную любовь командир 682 полка майор Петров походатайствовал, и Старцева «упекли» служить в Бурятию, на границу с Монголией, в город Кяхта.
Город оказался деревянный, мотострелковый полк - кадрированный (сокращенного состава), под командованием нового ротного находилось восемь с половиной солдат, а все остальные были то в карауле, то ещё где-то. Всего по списку солдат в роте было двенадцать, и техники на них, как положено, двенадцать БМП, как говорится, «по танку на Ваньку». Половина бойцов оказались нормальными, а вторая половина происходила из местных – дети уркаганов и дети «диких народов». Естественно, они решили старшего лейтенанта «проверить на вшивость», ну и наступил им трындец. Фразы «Э-э, да чё вы тут мне базарите, я сам всё знаю» было достаточно, чтобы наглецу очутиться башкой в унитазе. После этого происшествия разгильдяи обернулись «орёликами» и «соколиками», служба стала налаживаться. Однако, климат в Бурятии испокон веков водился суровый, технику обслуживать в таких условиях тяжело, оттого, в общем и целом, служить было очень сложно.
Через несколько лет напрягов в Бурятии, Старцев С.А. дослужился до капитанского звания и оказался в ГСВГ, в группе советских войск в Германии. Многих офицеров и прапорщиков, с которыми я шпарил по Панджшеру, Родина в конце концов направляла послужить немного в «тёплом месте». В этом самом «тёплом месте» Старцева С.А. застал развал Советского Союза. По причине столь неординарного события созвали офицерское собрание, на котором решили обсудить основную тему – оставить ли единую Советскую Армию или «растащить» её по «национальным квартирам». Капитан Старцев С.А. попросил слово, получил его, затем недвусмысленно высказался:
- Вы что, не понимаете зачем нас пытаются разделить? Это делают с одной лишь целью – хотят заставить нас, как баранов, стрелять друг в друга!
По понятным причинам, подобная речь Старцева С.А. не способствовала его дальнейшему продвижению по службе, не увеличила его армейского долголетия, зато очень быстро привела к возвращению из Германии на Родину и выходу в запас. Сработал типичный для тех лет отбор: нерадивых офицеров отравляли на повышение, толковых гнобили и выживали из рядов Вооруженных Сил. Максимум, на который мог рассчитывать толковый офицер, особенно прошедший войну в Афганистане, это ротный-капитан. Именно так поступили со Старцевым предатели Родины.
После окончания военной службы Старцев С.А. устроился работать в гражданское учреждение, связанное со строительством мирных объектов. Однако бывших офицеров не бывает, а честь и совесть, как говорится, в шкафу не полежат. Ротный Старцев закатал рукава и принялся «собирать» свою роту. Мобильных телефонов в ту пору не существовало точно так же, как Интернета, социальных сетей, групп воинов-интернационалистов и электронных писем. Существовали лишь бумажные письма. Старцев пользовался ими с самых первых дней моего «дембеля» и нашел многих из нас. Начал он, как полагается, со своего предшественника, с командира роты Рязанова Игоря Геннадьевича. Нашел его, затем принялся за солдат и сержантов. Он знал о нас и наших семьях всё: кто женился, кто детьми разродился, кто в институте отучился, кто (не дай Бог) в кутузке очутился.
С тех пор, как человечество изобрело Интернет, Старцев периодически обзванивал всех бойцов, будто обходил на строевом смотре. Регулярно и с должным пристрастием он осматривал через монитор своего «ноутбука» помятость или разглаженность наших физиономий, выяснял какую хрень набедокурили отпрыски, в каком состоянии находятся печенка-селезёнка, держат ли пальцы кружку или только рюмку. Он знал всё про всех, с кем была связь, разумеется. Он собирал нас на встречи, сам приезжал в гости к своим бойцам.
Старцев С.А. в гостях у Фомина А. в деревне под Псковом.
Старцев С.А. в гостях у Тимофеева А. в Питере.
Старцев С.А. в гостях в Минске.
Старцев С.А. в гостях в Чувашии на дне рождения сержанта Тайманкина С.А.
Старцев С.А. в Волгограде в гостях у Карлена Рубеновича.
В 2013-ом году 30 августа, Старцев с Рязановым провели большую встречу Седьмой горнострелковой роты. Местом сбора выбрали город, в котором проживал первый командир роты Рязанов И.Г.
На встречу солдаты и сержанты приезжали со своими семьями. Лично я прибыл с женой и сыном Сергеем, названным в честь снайпера Губина. К тому времени мой сын отучился в Академии искусств по классу «режиссёр», за это мои боевые товарищи назначили его на должность режиссёра фильма про Седьмую роту. Сержант Тимофеев сразу поставил задачу:
- Я знаю, как фильм должен начинаться! Из тучи афганской пыли вылетает БТР, а сверху на нём – мы! В панамах, грязные, обвешенные оружием!
Ну, собственно, именно так начинается повесть «Зуб Дракона» - Седьмая рота едет в туче пыли из Баграма в Руху верхом на БТРах.
Там же, на встрече, меня назначили на должность «писаря» по написанию сценариев к фильмам «Руха» и «Зуб Дракона». Всё происходило в торжественной обстановке, но я, как всегда, не сдержался, устроил приступ раздолбайства и сказал Рязанову:
- Игорь Геннадьевич, я ещё в Рухе просил назначить меня писарем! Почерк у меня корявый, но я классно умею сидеть в штабе и ковыряться в носу.
Рязанов со Старцевым начали ржать в голос, а Сулейманов насупился как сыч и повторил свою великолепную фразу:
- И как бы ты теперь мне в глаза смотрел?
После этого начали ржать вообще все, как говорится, и дети, и женщины, и раненые, и проголосовали за мою кандидатуру единогласно.
Со дня встречи Седьмой роты, мы стали видеться и слышаться друг с другом по видеосвязи очень часто и возникло ощущение, будто мы никогда не расставались после Панджшера. А по сути, ведь и в самом деле – не расставались.
11 декабря 2021 года в 20:00 капитан Советской Армии Старцев Сергей Анатольевич скоропостижно скончался от инфаркта в своей квартире в городе Оренбурге. 60 лет было Командиру, это не заоблачный возраст для современного человека. Надо было меньше нервничать, меньше из-за этого курить, короче, надо было меньше "брать до головы". Но, тогда это был бы не Старцев. У Старцева всегда всё горело и пекло за справедливость, ему надо было порешать все проблемы, перебить всех супостатов, преодолеть все трудности. Такой был Офицер и Человек. Вечная память воину. Вечная память Командиру!
Валерий Моргайлик, начальник штаба 682 полка: Добрый вечер, хотя после известия о смерти Сергея Анатольевича вечер не очень-то и добрый. Жаль, что так рано уходят однополчане из жизни, 60 лет — это возраст зрелого мужчины, ему ещё жить да жить, но Афганистан оставил свои шрамы на его сердце. Сергей был по натуре похож на гудящую струю газового резака, но никак не на пламя свечи... Выражаю своё соболезнование его родным и близким, друзьям и сослуживцам, делившим с ним трудные годы войны и мирной жизни. Берегите живых и помните об ушедших. Земля ему пухом.