Вася Бернер

Ни в одной армии мира никому не приходит в голову мысль отправить капеллана во главе опергруппы, только у нас, в Рухе, какой-то начальник додумался назначить командиром группы, направленной на засаду, замполита. В его обязанности входила работа с личными делами подчиненных, борьба с внутренними врагами и поддержание высокого морального духа в подразделении. Он с этой работой справлялся, но был не обучен устраивать засады на бандформирования в условиях высокогорья, это не его дело. Нельзя было назначать его командиром группы...

-Тук-тук-тук! Эй, кто-нибудь дома? – Придурошно выкрикнул я возле СПСа Тимофеева и Фомина. – Сдаров, пацаны, возьмите меня в гости перекурить на сон грядущий. - Ну сдароф, коли не шутишь. – Сержант Тимофеев сидел, откинувшись спиной на только что выложенную стену СПСа. – Заходи. Коли богат на сигареты, мы завсегда рады. С разрешения старшего по званию я перешагнул стенку, поставил пулемёт на приклад, полез в нагрудный карман гимнастёрки за пачкой «Донских». – Угощайтесь, на сигареты не офигенно богат, но на перетрындеть хватит...

Фраза «выдвигаемся к Комбату» звучит красиво, но непонятно. Какой-нибудь доверчивый человек может подумать, будто нас на доклад пригласили в служебный кабинет в рабочее время с чайным сервизом на двенадцать персон. Но в Рухе командиры горнострелковых батальонов не засиживались в кабинетах, они шпарили по горам, только держись! Несложно догадаться, в какую именно сторону пришлось двигаться Седьмой роте. В горах пацаны могут ходить либо вверх, либо вниз, при этом кто находится выше, тот сильней. Именно наверх, на Санги-Даулатхан, направился наш Комбат и, соответственно, мы тоже...

На занятом участке хребта мы закрепились без происшествий, поклевали сухпая и устроились баю-бай. Не помню, стоял ли я ночью на посту, или не стоял, после рекордно быстрого подъёма на трёхтысячник спал, как пшеницу продавши, вообще ничего не отложилось в башке. По утру проснулся в СПСе под плащ-палаткой от резкого, высокого голоса Рогачёва: - Рота! Кончай ночевать! Поднимаемся, укладываем манатки, тридцать минут на завтрак! До этой команды мне было тепло под солдатской плащ-палаткой, будто я лежал под одеялом, в слюнявом детстве, в кроватке на перинке, заботливо взбитой мамиными руками...

Обстоятельства гибели Андрюхи Орлова не смогли мне пояснить ни сержант Филякин, ни пацаны из моего взвода, они не являлись очевидцами, пересказывали чужие слова, как говорится «играли в кривой телефон». Перед выходом на ту гадскую операцию, нашу роту снова разделили на две группы. Второй и Первый взводы под руководством прошаренного Рогачева, вернулись с боевого выхода без потерь, а на группу неопытного Замполита душманы напали и нанесли потери. Выяснять обстоятельства боя надо было либо в Четвертом взводе, либо в Третьем, но у меня на это не было времени...

В приемном покое госпиталя Виталю я обнаружил на рабочем месте. Неторопливо и с расстановкой рассказал ему о том, какой винегрет я умудрился нагородить. Возвращаться в палату я не собирался, однозначно там уже организована «засада» на меня, едва я войду, какой-нибудь «молодой» метнётся на доклад к Старшине. Но если разобраться по-уму, кто такой старшина? Что такое «дневальный»? Где табель по постам, где инструктаж, где приказ, где развод? Формальности не соблюдены, значит идут они все в задницу, зря я вообще попёрся в эту дурацкую лабораторию, столько «подвигов» наворотил за один день...

Творческая карьера «весёлого гитариста» завершилась неожиданно. Безусловно, можно порассуждать на тему отсутствия вечного под Луной, но здравый смысл подсказывает – если употреблять запрещенные вещества и творить всякую херь в состоянии искаженной реальности, значительно сократится под Луной не только продолжительность событий, но и их количество. Завершилась карьера гитариста ввиду выздоровления земляка Сани, бойца из Первой Рухинской минбатареи. Он был нормальным пацаном поэтому, не стал «косить»...

Из Страны Дураков я возвращался в реальную жизнь поутру, никак не ранее девяти чесов, несмотря на общее расписание подъёма в шесть ноль-нуль. К этому времени «молодые» успевали до блеска вымыть в палате пол. Наше инфекционное отделенье располагалось в одноэтажном модуле, вокруг него распростёрся Афганистан, а в Афганистане оказалось дохрена песка. После подъёма двадцать рыл пациентов начинали перемещаться из палаты и обратно то на завтрак, то в тубзик, затем на обед, ужин, покурить пятнадцать раз,...

Из Рухи, из задницы мира, заныканной в горном массиве Гиндукуш, вертолёт привез меня в город-герой Баграм. Во всяком случае, раньше я думал именно так, но моё мнение оказалось ошибочным и мнение многих других пацанов тоже. В 1984 году на территории Чарикарской долины не существовало населенных пунктов с таким названием, во всяком случае, карта Генштаба подобных сведений не содержит. Слово «баграм» переводится с персидского (фарси) как «Победоносный», оно нормально подходит для названия военного аэродрома, построенного советскими специалистами...

К моему глубокому сожалению, после обжорства картошкой, зажаренной на комбижире, я «маялся животом» и не видел конца-края разыгравшейся грустной энтерокалитной истории. Бурлючка в моём желудочно-кишечном тракте никак не прекращалась, каждый приём пищи приводил к спринтерской пробежке в сторону разрушенного дувала и вдобавок к этой неприятности, навалилась ещё одна - какая-то Болотная Лягушка, какой-то Земляной Червяк, настучал Замполиту. Тот вызвал меня в канцелярию, ясен пень, я пришел. Ещё бы! Попробуй не прийти, ежели тебя вызвал заместитель командира роты по политической части...

Остаток дня я дослужил в боевом охранении Третьего горнострелкового батальона. После просмотра комедии с плоской змеёй, у меня болел живот от смеха, мне больше не хотелось никаких приколов, надо было как-нибудь перекантоваться до вечерней поверки, и классно было бы накатить кружанчик чаю. С такой нехитрой мыслью я потопал к БТРу Вани Грека. Мы с ним одного призыва, осень-1983, с самых первых дней службы оказались в одной учебной роте на полигоне 366 полка в Термезе. Ваня хорошо запоминался, к моменту...

Конкурс песни под чутким руководством Старцева с черенком от лопаты вместо дирижерской палочки, привел меня к походу в парк боевых машин, плавно переходящий в боевое охранение нашего батальона. Старцев редко там появлялся, это была вотчина зампотеха батальона майора Письменного и его прямых подчиненных прапорщиков, старших техников рот. Ну и плюс к тому, в боевом охранении имелись окопы с блиндажами, в них можно было укрыться как от противника, так и от Старцева. Он поставил мне задачу не попадаться ему на глаза, вот там и буду не попадаться, подумал я и направился в автопарк...