Вася Бернер

Как говорят в Белоруссии, «я спаў бы яшчэ і спаў», но дневальный Седьмой роты во всё горло заорал: - «Рота подъём». В этот момент в армии наступило светлое время суток, населенье нашего ослятника зашевелилось, солдаты начали сползать с нар, натягивать на себя обмундирование, никого не надо было выгонять из-под одеяла ботинком, никто не проявляли остроумия и не грозил «миномётным обстрелом». Как вчера вечером, все присутствующие организованно и сосредоточенно делали нужное мужское дело. Лица у солдат...

Седьмая рота «тащилась внизу» двое суток. Помытые в бане солдаты ночевали не как собака под кустом, а под крышей, пусть в ослятниках-гадюшниках-клоповниках, но на белых простынях. По утру принимали омовение в кристально чистой речке Гуват, в ней воды было – пей сколько влезет, хоть залейся. Три раза в день военные кушали горячую еду с первым блюдом, вторым, компотом или кофейным напитком на основе сгущённого молока. Если дела так пойдут и дальше, того и гляди, солдатские рожи треснут от счастья....

Из воспоминаний старшего прапорщика Шабанова Андрея Викторовича. - В Афганистан я прибыл в конце осени 1983 года после сержантской учебки. Распределили меня в Джабаль-ус-Сарадж на Десятую батарею «Град» Тысяча семьдесят четвертого артполка. Прибыл я, молодой и задорный, а меня за воротник – и в цветник. Вернее, за хвост – и на пост. На сержантский. В караул, короче поставили. Поскольку я сержант, значит я очень ответственный и мне можно доверить самое дорогое в Джабале. А что у нас самое дорогое? Прально! Боеприпасы...

В рядах Советской Армии я частенько задумывался, каким именно органом обдумывают мысли некоторые военные. Случай с Жумановым и Ульяновым зародил у меня подозрения насчет задницы. Какого хрена Бахрам кормил вшами Вовку? Лучше бы загнал в баню, пусть бы на пинках и с тумаками, но заставил бы помыться и сбрить всю волосяную растительность. В этот час, как говориться, стало бы всем светлей. Но Вовка не помылся, остался грязным, соответственно, все бойцы Второго взвода спали «на адын нара» с вшивым солдатом...

Третий горнострелковый батальон вышел из ущелья Хисарак без потерь, все вернулись целые, хотя не очень невредимые. Душманам мы вломили, а сами отделались лёгким испугом - подумаешь, животы скрутило. Не первый раз, поди. В пункте постоянной дислокации нас встретили по-уму, в расположении батальона, как говорится, всё чикало-пикало: кухня «шкварчела», баня кипела, бойцов и командиров отвели туда, вымыли, высушили и после накормили до отвала. Думаете, солдаты не стали принимать пищу? Стали-стали, да...

Вечер первого октября 1984 года закончился для меня полным отрубоном на дне СПСа, сон навалился вместе с темнотой и выключил моё сознание, да так глубоко, будто меня не было ни в горах, ни на войне, ни в Афгане, – нигде. Отсутствовал я до того момента, когда голос Рогачева заорал, то есть четко и ясно подал команду: - «Рота подъём. Тридцать минут на завтрак и готовимся к движению»! После завтрака холодной кашей из консервной банки, на десерт нам снова подали горы. Седьмая рота получила приказ подниматься...

Рассказ сержанта Тимофеева полностью раскрыл обстоятельства гибели рядового Орлова, но тема на этом не закончилась. У погибших всегда забирали документы и письма, чтобы они не пропали в госпитале, соответственно, из нагрудного кармана гимнастёрки погибшего Орлова извлекли содержимое и обнаружили письмо, адресованное его маме. Это письмо пацаны передали мне, а я не понял причину данного поступка, ведь я никогда не называл другом Андрюху Орлова. По «духанке» у него вообще не было друзей, он прибыл к нам с пополнением без друзей, без знакомых...

Ни в одной армии мира никому не приходит в голову мысль отправить капеллана во главе опергруппы, только у нас, в Рухе, какой-то начальник додумался назначить командиром группы, направленной на засаду, замполита. В его обязанности входила работа с личными делами подчиненных, борьба с внутренними врагами и поддержание высокого морального духа в подразделении. Он с этой работой справлялся, но был не обучен устраивать засады на бандформирования в условиях высокогорья, это не его дело. Нельзя было назначать его командиром группы...

-Тук-тук-тук! Эй, кто-нибудь дома? – Придурошно выкрикнул я возле СПСа Тимофеева и Фомина. – Сдаров, пацаны, возьмите меня в гости перекурить на сон грядущий. - Ну сдароф, коли не шутишь. – Сержант Тимофеев сидел, откинувшись спиной на только что выложенную стену СПСа. – Заходи. Коли богат на сигареты, мы завсегда рады. С разрешения старшего по званию я перешагнул стенку, поставил пулемёт на приклад, полез в нагрудный карман гимнастёрки за пачкой «Донских». – Угощайтесь, на сигареты не офигенно богат, но на перетрындеть хватит...

Фраза «выдвигаемся к Комбату» звучит красиво, но непонятно. Какой-нибудь доверчивый человек может подумать, будто нас на доклад пригласили в служебный кабинет в рабочее время с чайным сервизом на двенадцать персон. Но в Рухе командиры горнострелковых батальонов не засиживались в кабинетах, они шпарили по горам, только держись! Несложно догадаться, в какую именно сторону пришлось двигаться Седьмой роте. В горах пацаны могут ходить либо вверх, либо вниз, при этом кто находится выше, тот сильней. Именно наверх, на Санги-Даулатхан, направился наш Комбат и, соответственно, мы тоже...

На занятом участке хребта мы закрепились без происшествий, поклевали сухпая и устроились баю-бай. Не помню, стоял ли я ночью на посту, или не стоял, после рекордно быстрого подъёма на трёхтысячник спал, как пшеницу продавши, вообще ничего не отложилось в башке. По утру проснулся в СПСе под плащ-палаткой от резкого, высокого голоса Рогачёва: - Рота! Кончай ночевать! Поднимаемся, укладываем манатки, тридцать минут на завтрак! До этой команды мне было тепло под солдатской плащ-палаткой, будто я лежал под одеялом, в слюнявом детстве, в кроватке на перинке, заботливо взбитой мамиными руками...

Обстоятельства гибели Андрюхи Орлова не смогли мне пояснить ни сержант Филякин, ни пацаны из моего взвода, они не являлись очевидцами, пересказывали чужие слова, как говорится «играли в кривой телефон». Перед выходом на ту гадскую операцию, нашу роту снова разделили на две группы. Второй и Первый взводы под руководством прошаренного Рогачева, вернулись с боевого выхода без потерь, а на группу неопытного Замполита душманы напали и нанесли потери. Выяснять обстоятельства боя надо было либо в Четвертом взводе, либо в Третьем, но у меня на это не было времени...